(Не)справедливость

      Арсений думает, что жизнь несправедлива. Потому что вот к Шастуну подбегает какая-то девчонка, просит сфотографироваться и крепко так прижимается к парню, обхватывая его за талию своими ручками. И это нормально. И никто ничего не скажет. Потому что она – девушка. А ведь Арсению порой тоже так хочется прижаться к Антону и обнять даже крепче, чтоб до хруста в ребрах, чтоб дышать трудно. Но он этого сделать не может, потому что жизнь несправедлива.       На сцене, впрочем, он позволяет себе многое. И, наверное, этого должно быть достаточно. Но Антоном насытиться невозможно, потому что его всегда так мало. Шлепнуть его по заднице на сцене – и никто не осудит. Погладить бедро – этого требует импровизация. А так хочется, чтобы не в шутку. Так хочется за закрытыми дверьми оглаживать его ягодицы и ловить губами стоны, слизывать капельки пота на шее, медленно вести рукой по груди вниз…туда, куда в реальной жизни Антон его никогда не пустит. У него ведь девушка.       И снова придется довольствоваться лишь собственным воображением. Картинки всегда всплывают слишком яркие и убедительные, будто реальные воспоминания. И когда Арсений особенно сильно сходит с ума от одиночества, он почти начинает верить своему помутившемуся сознанию. Антон ночевал у него сегодня и был в своей розовой толстовке, а утром толстовка нашлась где-то на полу, рядом с арсовскими брюками, потому что этой ночью импровизаторы меньше всего заботились о своей одежде. И на какое-то мгновение Попов действительно уверен, что не придумал этого. Вот только заправленная постель и куча бутылок на журнальном столике в гостиной напоминают, что на самом деле этой ночью Арс просто набухался в хлам и уснул на полу.       Они с Антоном не то чтобы много общаются вне работы. Расходятся по своим стандартным «парочкам» и проводят время в разных городах. Правда, иногда на Антона что-то находит, и он пишет Арсу сообщение. Спрашивает, например, как дела, как здоровье и когда новая фотка в Инстаграме (уточняет, что последнее особенно интересует Диму). Арсению тогда становится плохорошо. И он сначала сидит с глупой улыбкой рядом с Матвиенко и будто выпадает из реальности, а за этим наблюдают все 1029 человек в трансляции. Потом Арсений убирает телефон подальше и грустно глядит в камеру, делая вид, что ничего не пропустил. И, конечно, в комментариях обязательно поинтересуются, что произошло, попросят Арса улыбнуться, потому что невыносимо видеть эти щенячьи глаза, а он опять отшутится. И уж точно не скажет, что комментарий от некой JiJill, мелькнувший буквально на несколько секунд, был очень близок к истине.       JiJill, кстати, Серега блокирует. Потому что правила есть правила. Про Шастуна в трансляциях армяна упоминать нельзя, а девчонка (очевидно, новенькая) спросила, не от Антона ли было сообщение.       Но вообще, Антон пишет редко, ведь у него есть другая жизнь, своя, помимо «Импровизации». Впрочем, как и у Арсения. Только вот возвращаться к ней он в последнее время не очень и любит. Потому что квартира – пустая, кровать – холодная, а душа – больная.       Арсений не любит одиночество, а еще он очень зависим от окружения, он это знает. Арсений такой человек, которому постоянно нужно внимание, и он готов пойти на многое, лишь бы добиться его. Вот только зачастую больше всего на свете хочется, чтобы заметил тот единственный человек, который этого как раз и не делает. И нужно из кожи вон лезть, выдумывать неимоверную чушь и почти открыто кричать: «Эй, Антон, ну заметь меня, пожалуйста». Почти открыто. Напрямую Арсений никогда и ничего ему все-таки не скажет, а читать между строк Антон, похоже, все еще не научился. Так и приходится ходить вокруг да около.       Наверное, прежде чем пытаться вызвать в Антоне ревность, надо спросить себя, а будет ли Антон, собственно, ревновать. И ответить на этот вопрос тоже крайней важно в самом начале, потому что наиболее вероятный ответ: нет, не будет. Но Арс не задает себе такого вопроса. Он сразу бросается в омут с головой. На съемках обнимает звездную гостью слишком долго, дарит ей самые лучшие комплименты, уводит сценки в откровенно пошлое русло, да просто-напросто флиртует. И неизменно оглядывается на Антона.       А у Антона лицо непроницаемое. Он смеется, но что прячет глубже – неясно. Шастун профессионал, он свою работу любит и свое дело знает, скрывать настоящие эмоции – это его почти что долг. Хотя сегодня он все-таки немножечко взбешен. Он отыгрывается на парнях, кричит чуть громче обычного, импровизирует немного агрессивно. И, возможно, виноват Арсений.       Но нет, Арсений ни при чем. Просто Антон расстался с девушкой, говорит Дима, уже пару недель как, но все еще переживает. Это немного вводит в ступор поначалу. А потом…       Наверное, не стоит так кричать, когда спрашиваешь своего коллегу, почему он тебе сам этого не рассказал. Но Арс все равно кричит, а Шаст недоуменно смотрит в ответ, не произнося ни слова. Арсению обидно.       - Я думал, мы друзья.       - Прости, Арс, нет.       Попов понимающе кивает. Само собой. Они не друзья.       И только сейчас замечает, что в гримерке они остались одни.       Арсений хочет уйти. Но Антон начинает говорить что-то, как, мол, он долго думал и к чему в итоге пришел. Говорит, что давно уже пора было отпустить девушку и не надо было ее мучить, ведь она ни в чем не виновата. Но и он не виноват тоже, сам все понял буквально недавно, а когда понял, еще какое-то время после ждал и наблюдал: нужно было удостовериться.       Удостоверился.       Когда Антон наконец замолкает и их взгляды встречаются, Арсений почти готов поклясться, что там, в глубине зеленых глаз, теплится огонек.       Антон теперь молчит и, наверное, ждет какого-то ответа от Арсения. Вот только у мужчины в голове сплошная пустота, он забыл слова и звуки, забыл, кто он и где, и, кажется, он сейчас просто обнимет Антона крепко-крепко, как всегда и мечтал. И, кажется, парень даже не будет противиться, а сам прижмет к себе так, что кислорода не останется в легких, зато по всему телу приятным теплом разольется какая-то живительная сила.       Они простоят так несколько минут, пока что лучших минут в их жизни, а потом немного осмелеют и на ощупь, закрыв глаза то ли от страха, то ли от предвкушения, найдут губы друг друга. А чуть позже Арсений улыбнется и прошепчет что-то, тихо так, будто все еще боится это произносить. Но, к счастью, Антон услышит. Он посмотрит в глаза Арсения, не моргая даже, и так же тихо ответит:       - Я тебя тоже, Арс.       И жизнь уже не будет казаться Арсению чем-то несправедливым.