Чтоб красивым был вид из окна..

Концерт «МИМО ВСЕЛЕННОЙ»

      Ещё один взрыв публики. Ещё один восхитительный вечер. Ещё один дуэт с Лёшей. Фанаты кричат до хрипоты под «Клуб разбитых сердец». Мы с Лёшей незаметно переглядываемся, и я понимаю, что до безумия хочу спеть «Подоконник». Это моя самая любимая песня. Я последний раз ударяю по струнам и тут же закрываю аккорд.       — А сейчас мы с Лёшей, — я снова оглядываюсь на Лёшу, — исполним песню «Подоконник».       Зрители одобрительно зашумели.       — Это моя любимая песня! — кричит какая-то девочка.       — Моя тоже, — посмотрев на неё, улыбаюсь я.       Девочка, восхищенно посмотрев на меня снизу вверх, поворачивается к подружке и начинает что-то оживлённо ей говорить, периодически восторженно поглядывая на меня. Я поворачиваюсь к Лёше и едва заметно киваю головой. Барабанщик кивает в ответ и поднимает палочки вверх.       — Я посажу тебя на подоконник… — закрыв глаза, я пою первые строки песни, — Чтоб красивым был вид из окна.

***

      Мы приехали в номер отеля, который взяли на день, когда приехали сюда на концерт. Оба уставшие, но очень довольные. Почти двенадцать, но спать пока никто не собирается. Лёша, смотря в пол, постукивает руками какую-то мелодию.       — Концерт был охуенным, правда? — Лёша отвлёкся от своего занятия, — Я даже не помню как играл, я просто весь отдался музыке. Ты очень клёво играешь, уже не в первый раз говорю тебе об этом.       — Спасибо, — я откидываюсь на спинку дивана, — Но без тебя у меня ничего бы не получилось. Ты охуенный барабанщик, кстати, что за мелодию ты настукивал сейчас?       — Да так, в голову взбрели какие-то непонятные мысли. Ты такой милый, Жень, — Лёша подсаживается поближе ко мне, — И знаешь. Я давно тебе сказать хотел. А хотя похуй, — он отворачивается и встаёт с дивана, — Забудь.       Я хватаю его за руку и резким движением снова сажаю на диван.       — Что ты мне сказать хотел? — ехидно спрашиваю я, — Говори.       — Не могу, — на лице барабанщика выступает небольшой румянец, — Мне немного неловко о таком говорить, это личное. Ладно, давай оставим эту тему?       Я незаметно подсаживаюсь поближе и аккуратно кладу руку на бедро Бочкарёву. Тот вздрагивает, но не сопротивляется.       — А тут незнакомых и нет, чтобы что-то умалчивать.       — Не хочу я, — я замечаю, что Лёша хочет встать и уйти, но моя рука будто тяжёлый камень, который не даёт ему встать, — Отъебись, Милько, сделай милость.       — Я же просил. — я встаю и становлюсь перед барабанщиком, — Никогда. — кладу руки ему на плечи, — Меня. — опускаю свои глаза до уровня его глаз, — Так. — подхожу ещё ближе и почти сажусь ему на колени, — Не называть, — шепчу я ему на ухо.       Лёша резко покрылся небольшим румянцем и застыл. Я, пользуясь его состоянием, сажусь ему на колени и медленно приближаюсь к его лицу. Легонько проведя рукой по его щеке, приближаюсь к его губам. Вот, что за мысли крутились у меня в голове все выступление. Наконец, достигнув его губ и накрыв их своими, я смог выполнить свое желание. Мой язык всё глубже проникает в его ротик и прощупывает внутри каждый сантиметр. Я чувствую, как Лёша начинает приходить в себя. Конечно, когда к тебе лезет целоваться твой друг и солист группы, в которой ты играешь, который к тому же ещё и парень, ты быстро опомнишься, хотя и немного заторможено. Через секунду Лёша окончательно пришёл в себя и начал отталкивать меня. Я позволил ему это сделать, и Бочкарёв, покраснев, отвернулся от меня.       — Ты дебил, Жека. Хули ты делаешь, идиот?       — Я говорил тебе не называть меня так. Но ты не послушал, и я решил тебя наказать, — я ехидно улыбнулся, — Но признайся хотя бы самому себе — тебе это понравилось, не так ли?       — Откуда ты знаешь?       — Догадываюсь. Если бы тебе это не нравилось, ты бы ударил меня, скинул с себя и убежал подальше отсюда. Но ты же так не делаешь, правда ведь?       — Если я ударю и скину тебя, тебе будет больно, — Лёша зажмурился, — А я не хочу этого, потому что. Потому что ты мой друг! — выпалил Лёша и стал еще краснее, быстро переведя свой взгляд в пол.       — Правда? Я думаю, ты не хочешь это делать не потому что я твой друг. Ты не хочешь причинять мне боль, потому что любишь меня, не так ли?       — Я? Нет, — Лёша резко посмотрел на меня, и я увидел в них небольшие отголоски сомнения в своих словах, — Не люблю я тебя. Я не педик, чтобы парней любить, ясно?       — А так? — тихо прошептал я ему на ухо и аккуратно дотронулся до бугорка между ног на джинсах. Лёша вздрогнул и снова перевёл взгляд на пол.       — Не делай так. Пожалуйста. — почти беззвучно произнёс он, — Я. не удержусь.       — А ты не сдерживай себя. Тебе улыбнулась удача и сейчас ты можешь выебать человека, которого любишь, ведь он разрешает тебе это сделать. Но упрашивать не буду, поверь.       Лёша краснеет ещё больше и вдруг скидывает меня с себя. Я падаю на пол, но успеваю приподнять голову и не ударяюсь. Бочкарёв вскакивает с дивана и садится на меня, прижимая мои руки к полу.       — Ну что ж, Милько, — он снова назвал меня этим дурацким прозвищем, — Ты сам напросился, — Лёшины глаза горят каким-то пламенем, — Скоро ты сам начнёшь просить меня трахнуть тебя как следует!       Лёша начинает тереться о мой пах своим, прижимая меня к полу. Я чувствую, что у меня уже встаёт.       — Лёш. — не очень хочется, чтоб меня трахнул какой-то малолетка, пусть и хороший друг и барабанщик группы, — Не надо. Я. я же пошутил насчёт э.       Меня грубо затыкают поцелуем. Бочкарёв уверенно проходится по моим зубам и щекочет своим язычком моё нёбо. У меня вырывается стон. Кажется, что Лёша будет хозяйничать у меня во рту вечно, но он разрывает поцелуй и встаёт с меня. Едва раскрыв глаза я смотрю на барабанщика, который, повернувшись ко мне спиной, смотрит в окно. Я тоже встаю с пола, чтобы сходить в туалет и привести себя в порядок после нахождения под Бочкарёвым, но тот хватает меня за руку и поворачивает к себе. В глазах тот же зловещий огонёк и я понимаю, что вот так просто двумя поцелуями дело не закончится.       — Знаешь, милый Милько. — снова это дурацкое прозвище, — Я тут вспомнил кое-что. На концерте я услышал, что ты говорил какой-то девочке о том, что твоя любимая песня это «Подоконник». Может, воспроизведём происходящее в песне?       — Что ты имеешь в виду? — лучше бы я не говорил о том, что разрешаю себя выебать. Хотя у меня появляется желание продолжить его игру.       — А вот скоро узнаешь. — загадочно произнёс барабанщик и развернул меня к окну, — Видишь подоконник? Вот на него я тебя и посажу. Только немного иначе. — и Лёша подтолкнул меня к подоконнику. Не успел я ничего сообразить, как Лёша уже подошёл ближе и повернул меня к себе.       — Какой же ты милый, Женечка, — Лёша горячо шёптал мне это на ухо, — Когда испуганный. Конечно, ведь тебя трахнет человек, который младше тебя на 5 лет.       — Издеваешься, да? — я откинул голову назад и подставил под губы барабанщика незащищённую шею, — Я не боюсь, я просто не хочу этого.       Бочкарёв, увидев мою оголённую шею, незамедлительно поставил засос над ключицей и, быстро сняв с меня футболку, стал спускаться ниже. Дойдя до середины живота, он вернулся к губам и начал аккуратно кусать их. Войдя во вкус, он укусил сильнее, и я издал тихий стон. Лёша лизнул мои губы, и я почувствовал его руку на своём паху.       — А ты быстро возбуждаешься, — громко прошептал мне на ухо Бочкарёв, — Молодец, хороший мальчик. — и он одним резким движением расстегнул ширинку на моих джинсах, чем вызвал у меня стадо мурашек по всему телу.       — Очень хороший мальчик, — прошептал он и приступил к своим желаниям.       Одной рукой барабанщик водил по моим ключицам и обводил губы, а другой аккуратно снимал с меня нижнюю часть одежды. Мои джинсы испарились в неизвестном направлении. Когда на мне совсем не осталось одежды, он быстро разделся сам и прижал меня к подоконнику. В мой рот снова проник Лёшин ловкий язык и снова стал переплетать его с моим. Вдруг я почувствовал что-то около моего ануса. Немного дернувшись, я понял, что это палец. Я хотел было отпрянуть, но Бочкарёв крепко держал меня на месте и не отпускал. Он продолжал целовать меня, между тем аккуратно просовывая палец в колечко мышц. Я напрягся, и Лёша тихо зашипел.       — Мильковский, расслабься. Так или иначе я тебя трахну, ведь ты сам мне это позволил. Так что лучше не сопротивляйся.       — Я не согласен, чтоб меня трахал какой-то малолетка. — едва слышно сказал я.       — Не какой-то, а твой любимый Лёшенька, твой хороший друг, — сказал Лёша, ухмыльнувшись.       — Всё равно нет.       — Уверен? — он резко засунул в дырочку второй палец.       Я закричал, из глаз брызнули слёзы. Лёша, почувствовав это, развернул меня лицом к себе. Проведя рукой по моей шее, он нежно меня поцеловал.       — Расслабься, тебе же самому лучше будет, — прошептал, задыхаясь, он.       — Я не согласен, — я понимал, что я вру. Я согласен.       — Это ты сейчас не согласен. А когда сидел у меня на коленях был согласен на всё.       Я посмотрел на Лёшу, немного отпрянув. Хоть он и вёл себя как лютый садист, но его глаза светились добротой. Он понимал, что мне больно, но хотел проучить за глупые и пошлые шутки. А я и не против наказания.       — Хорошо. — тихо прошептал я, — Только, пожалуйста, будь аккуратным.       — Конечно, Жень. — Лёша с любовью посмотрел на меня и опять накрыл мои губы своими, — Расслабься.       Через несколько минут, наполненных поцелуями, Лёша развернул меня к окну. Я почувствовал головку его члена около своего анала. Я закрыл глаза и расслабился, как и попросил Лёша. Он резко вошёл в меня. Больно. Резко. Я прикрикнул, слёзы потекли из глаз, не прекращаясь. Лёша аккуратно развернул меня, увидев мои слезы, он вытер их с моих щёк и посмотрел на меня, как бы спрашивая о продолжении. Я сглотнул и кивнул в знак согласия. Резко отпрянув, он подошел к своему чемодану и достал что-то из внутреннего кармана. Подойдя, он развернул меня и немного нагнул. Он что-то выдавил на анус. Через пару секунд я понял, что это. Смазка. Поставив ее на подоконник, Лёша поднёс головку своего члена к дырочке. Медленно зайдя, он осторожно начал двигаться внутри меня. На этот раз мне было уже не так больно. Когда он задел простату, из меня вырвался громкий стон. Краем глаза я заметил, как Лёша усмехнулся и стал двигаться более уверенней. Я хотел, чтобы Лёша продолжал трахать меня безостановочно целый день.       Вдруг Бочкарёв остановился. Я, еле приоткрыв глаза и развернувшись, посмотрел на любимого барабанщика. Он же отвернул меня от себя, и я увидел перед собой окно. Только сейчас я понял, что меня ебут на подоконнике. Долго до меня это доходило.       Лёша взял меня за волосы и снова продолжил безмятежно трахать. Из меня чуть ли не каждые пять минут вырывались громкие стоны, Бочкарёву было очень приятно. Я чувствовал, что он на разрядке. Через минуту это подтвердилось, и я почувствовал, как его семя заполняет меня. Из-за этого, нового для меня, ощущения мои мысли накрыло туманом. Я кончил, утонув в своих эмоциях.       — Что тебя, Мильковский, трахать, что бабу — никакой разницы. — сказал Лёша где-то вдалеке.       Я повернулся к барабанщику и увидел, что он уже полулежит на диване. А я все так же стою, нагнувшись, у подоконника.       — Это ещё почему? — странный вопрос.       — Да потому что стонешь как семнадцатилетняя сучка. Да ещё и волосы длинные, как у бабы. И трахать себя разрешаешь парням. Даже не разрешаешь, а просишь. Ещё немного и наш солист превратиться в солистку. — закрыв глаза, он усмехнулся.       — Я не просил себя трахать. — возмущенно произнес я, немного отойдя от произошедшего.       — Просил. Когда сидел у меня на коленях и говорил «ты можешь выебать человека, которого любишь, ведь он разрешает тебе это сделать», — передразнил меня Бочкарёв.       — Но ты ведь любишь меня. Иначе ты бы не стал так нагло ебать меня — логично ведь.       — Да, люблю. И скрывать не собираюсь. И ты меня любишь. — открыв глаза, он медленно подошёл ко мне, — Будешь отвергать этот факт? , — его шепот опалил мои губы.       — Ээ. — сглотнув, я начал покрываться румянцем, — С чего ты взял, что я люблю тебя?       — Думаешь, я не замечал твоих «незаметных» взглядов в мою сторону? И не чувствовал нечаянных прикосновений? — Бочкарёв снова развалился на диване. И не слышал, как ты по ночам дрочишь на мои фотографии, шепча при этом «Лёша, Лёша»?       — Как ты узнал про последнее? — я был сильно удивлён, — Я делал так только дома. Как ты вообще мог это узнать?       — Ага. Это ты помнишь, что делал дома. А когда бухал после концертов в других городах, ты тоже домой потом ехал? Нет, мы оставались в номерах отеля и ты, закрывшись в туалете «очень тихо» делал это. Даже Ромка подтвердит, если спросишь, — я услышал тихий смешок.       — Что?! — а вот это было слишком неожиданно. Булахов знает про ночные приключения в ванной?!       — Да, да, Женечка. Все уже всё знают. Просто вида не подают и разрешают тебе «скрывать» твою любовь ко мне.       Я непонимающе смотрел на Бочкарёва. Все всё знают, но не подают вида? Лёша открыл глаза и посмотрел на меня. Видимо, у меня был настолько несчастный вид, что он встал с дивана и подошёл ко мне.       — Да ладно тебе, блять. Про мою любовь к тебе тоже знают. Так что ты не один такой, — Лёша нежно обнял меня и уткнулся носом в шею.       — Наверно, ты прав, — я обнял его, — То, что все всё знают — это хуйня. Главное, что я люблю тебя. А на всех остальных похуй. — какие у него мягкие волосы. Хочется утонуть в них.       — Правильное решение, Жень. А теперь иди в ванную сходи. По-моему, тебе она сейчас нужна больше чем мне, — Лёша быстро осмотрел меня и рассмеялся, — А я пока пойду поиграю что-нибудь, — он начал одеваться.

***

      Когда я вышел из ванной, было уже в районе двух часов ночи. И первое, что я увидел, это Лёша, безмятежно спавший в кресле с гитарой в руках. Увидев такое домашнее зрелище, я улыбнулся. Не верится, что это он полчаса назад был таким. Таким. Резким, диким. Я подошёл к нему, аккуратно взял на руки. Через сон он произнёс что-то похожее на «отпусти». Я снова улыбнулся, положил его на кровать и аккуратно поцеловал.       — Я никогда тебя не отпущу. Люблю тебя, Алексей. Выспись, ведь завтра домой.       С сегодняшнего дня «Подоконник» приобретёт новые воспоминания для меня. Безумные и дорогие.

Я посажу тебя на подоконник, чтоб красивым был вид из окна.