Импринтинг двух миров (подопытный мышь)

      Да, иногда я решал коллекторские проблемы и так. Не заставляя отдать деньги, которых в принципе не было, а давая заемщику возможность их заработать. Какая выгода мне? Я брал бизнес под свою руку. То есть становился хозяином оного. Много не получал, но того отката, который мне присылали на карту ежемесячно, было достаточно, чтобы не тревожить клиента по мелочам. Скажем так, я становился «крышей», и без моего ведома больше никто не смел наехать на человека. А так как я был «разумной крышей», то и сам не притеснял, довольствуясь небольшим бонусом. Зато человек больше не испытывал страха, что кому-то и что-то может не понравиться в его работе. Естественно, я так поступал не с каждым. Свою помощь предлагал тем, кто достаточно чист душой и не способен на предательство.       Мне пришлось сделать только два звонка, да и то, пока в такси ехал, чтобы Дмитрию вернули его собственность. И через десяток дней, хочет или нет, но бургомистр или тот, кто дал ему откат, вернет все заведения владельцу. Без обиняков. А если возникнут в дальнейшем проблемы, решать их буду уже я, как поверенное лицо Дмитрия и как его работодатель. Кстати, ему еще придется удивиться, когда узнает, кто стал владельцем сети его заведений. Негласным, теневым, но владельцем. Любил я такое. Не покупать, а прибирать к рукам. А за то, что позарились на мое, можно было и по шапке получить.       Дни проходили за днями, я делал свою работу, получая за нее деньги, улыбался, когда надо, работал с тем, с кем надо, и просто ждал, когда меня перекинет на Урею. Почему ждал? Ну, может, потому, что там я постарался сделать свою жизнь качественной и комфортной? Может, потому, что там была магия? Может, потому, что более простые удовольствия меня радовали?.. Шут его знает.       Внезапно ожил телефон, который мне всунул в первый день знакомства Дима. Я хоть и не умел с ним обращаться, но заряжал постоянно. Привычка держать все девайсы готовыми к работе − въелась.       − Да?       − Андрей, я бы хотел тебя пригласить, − голос Дмитрия звучал радостно. − Мне вернули все, понимаешь?.. ВСЕ!!! И я, если ты не против, хотел бы приурочить… Короче! Я приглашаю тебя!       − Меня, в мое заведение, − хмыкнул я.       − Да, − вызов в голосе был, но скорее веселый. − У нас новое открытие сети. Приезжай.       − Тебя, через пару часов, и тогда приеду.       − Мы вдвоем согласны! − крикнул Алекс, шепнув что-то своему любовнику, и телефон отключился.       Координаты мне никто не назвал, так что я никуда не собирался ехать. Не удивился даже, когда через десять минут мой телефон завибрировал, и на экране высветилось, что подъехало такси. Видимо, Сашок с ними скооперировался, дав мои данные. Потому и вышел, не сомневаясь, сел в машину на переднее сиденье и ощутил, как к моему лицу прижимают тряпку, смоченную чем-то химическим. Раз закрывают нос и рот, то это, скорее всего, что-то снотворное, поэтому подергался пару минут и затих. Давно уже на меня не действовали никакие препараты любого из миров, но было интересно, чего же от меня ждут. Потому и не двигался, дав доставить себя по незнакомому адресу.       − В подвал его. Главный придет — разберется, − кинул тот, кто меня «похитил», и меня потащили по ступеням вниз.       Пришлось ментально намекнуть мальчишкам, что меня ждать в ближайшее время бесполезно. А после начал разбираться с проблемой. Все же какое-никакое, а приключение. Чего бы и не поразвлечься?       К моменту, когда я уже все обдумал и был готов действовать, в подвал спустился один из охранников и, перевернув на бок мое неподвижное тело, крепко связал руки за спиной, затем то же проделал и с ногами. Так же «не пришедшего в себя», меня усадили на стул, прикрутив к нему еще одной веревкой. Завершив экзекуцию, сунули под нос какой-то пузырек с очень неприятным запахом, так что я, даже будь действительно в обмороке, моментально бы очнулся. А тут и не хотел, а все равно дернулся.       − Вот и чего тебе в своей нише не сиделось? − проворчал охранник, еще раз перепроверяя веревки. − Никто же в твои дела не лез, никто не пытался у тебя забрать твой кусок хлеба. Вот и ты бы не лез куда не следует.       − А куда я полез? − спросил так же тихо, хотя на ответ не надеялся.       − Туда, куда при всем твоем желании соваться не следовало, Андрей. − Охранник похлопал меня по плечу и отошел, а я пытался вспомнить, где видел это лицо, постепенно узнавая одного из своих бывших ребят.       − Ну так просвети меня, идиота, чем мне все это аукнется.       − Сейчас и просветят, − хмыкнул тот. − Надеюсь, пару зуботычин выдержишь? Не сломаешься?       Я только хмыкнул. Урея многое мне дала. И первое, чем я пользовался на всю катушку — это умение работать своим мозгом по новому принципу, то есть всем и сразу, стараясь оценить ситуацию со всех сторон. Первое, что я понял, мои ребята, или же кто-то еще, уже на старте, готовые меня вытащить. Второе − посидеть мне здесь придется. Нет, порвать путы или же еще как воздействовать на них, я мог и сейчас. Но Максим, а это был один из первых, кто пришел в мою контору, не имея ни денег, ни жилья, только курс боевых искусств за плечами, мне ясно дал понять, чтобы я не дергался, или же делал это незаметно. Что, записать для потомков мой спич желает? Или же не мой, а моего оппонента? Так это я запросто.       Хирурги, как ни восстанавливали чувствительность моей кожи после пластики, так и не смогли ничего сделать, так что боли я практически не чувствовал, и все те пытки, которые ко мне мог применить другой человек, были бесполезны, а от внутренних повреждений спасала магия. Все равно не видно, как и куда был нанесен удар, так что залечить не составляет ни малейшего труда. Ну, и на всякий тревожный случай, если все же меня убьют, у меня оставалась та моя особенность — возродиться заново. Восстанавливаться не одну неделю, не спорю. Но умереть просто так… Хотя, я бы с удовольствием отвалил бы пару лямов зеленых тому, кто сумел бы это сделать окончательно и бесповоротно. Даже если это будет мучительно больно и долго.       Поэтому опасаться мне было нечего. Разве что зря потерянного времени. Но об этом я как раз и не жалел. Все равно куда-то потратить полгода придется. Почему бы и не на восстановление? Вдруг за этот период врачи что-то еще изобрели, и я получу не магико-физическое соединение своего тела, а нечто более совершенное.       Прошло полчаса, прежде чем меня решили навестить. И тут я, честно говоря, немного растерялся.       − Севретов Андрей Михайлович, − с улыбкой питбуля ко мне подошел мой бывший напарник. Человек, с которым мы практически семь лет шли вместе, пока из-за глупости, ревности и желания обладать тем, что я ему отказался дать, он не толкнул меня под ту падающую балку. − Да, Андрюша, а я не думал, что ты выкарабкаться сможешь. Тем более − так… − Он взял меня за подбородок пальцами, покрутив мое лицо перед собой. − Хорошо над тобой поработали. Я думал, сгниешь где-нибудь под забором, как паршивый койот, а ты мало того, что выбрался, так еще и выглядишь вполне презентабельно. Совсем как настоящее, личико-то. С чьей задницы кожу снимал, чтобы на свою харю натянуть?       − Ну почему сразу с задницы, Колюня? − Я улыбнулся, вывернув лицо из чужих пальцев, попытавшись обтереть подбородок о ворот пиджака. − И не лапай меня своими ручонками, помыться мне здесь явно не собираются позволять.       − Какие мы нежные! − хохотнул Николай и небрежно кивнул своим бодигардам: − Разденьте его! Хочу посмотреть, как же над ним наши эскулапы потрудились. Телефончик клиники не дашь?       − Ха! − Я откровенно рассмеялся, позволяя поворачивать себя из стороны в сторону, без стеснения разрешая избавлять от одежды. − Тебе, Колюня, такой клиники точно не пройти. А если и пройдешь, то явно не в своем уме вернешься. Уж мне-то поверить можно.       − Да по тебе и видно, что не в своем уме вернулся, раз полез куда не просили!       − А что тебе мальчишки-то сделали? − удивился я, позволив связать себя, теперь уже обнаженного.        Когда годами ходишь голым, как-то привыкаешь обходиться без одежды. Не стесняет ничего, да и куда как проще работать. Я бы объяснил все, рассказал Николаю, если бы он попросил. Простил уже. Да и чего таиться? Но, судя по его алчному взгляду, он не расспрашивать меня собирался. Да и вряд ли при своих шестерках. А вот то, что поиметь меня всегда хотел, это он мне сам еще лет двадцать назад сказал. Не знаю, как сейчас, есть ли у него ко мне какое-то желание, но уж чего-чего, но в мозгах рыться я давно научился, как и подстраивать разум человеческий на потаенные решения.       − Мальчишки твои… Ведь твои, я же знаю. Ты же еще когда с женой жил, уже тогда с мужиками пихтарился. Так вот, пацанам твоим ясно было сказано − не сходиться. Сашку его отец трижды за рубеж отправлял, думал, любовь утихнет, найдет себе молодую и интересную, а он ни в какую. Пришлось уже на его хахаля воздействовать. Пытались морду подрихтовать, заставить в каком-то деле замешанным оказаться, но этот чистоплюй оказался тертым и встревать никуда не захотел. Пришлось нажать на него через бизнес. Вдруг гордость в одном месте заиграет.       − Ах вот оно что… − Я покивал своим мыслям. − Свою жизнь не смог устроить, так решил играть в бога для других?       И без каких бы то ни было сомнений позволил уложить себя на кушетку, дав какому-то мужичку щупать себя, осматривая тело. Скорее всего, если не ошибаюсь, это был врач, который пытался рассмотреть старые шрамы, чтобы подобную схему косметической хирургии применить на ком-то еще. Бесполезно. Каждый раз, как возвращался сюда, имея в запасе некоторый лимит своих магических сил, я старался поработать со своим телом, продолжая его лечить раз за разом. Конечно, бывало такое, что меня и убивали… Куда ж без этого. И тогда приходилось все проходить заново. Всю процедуру восстановления не только у врачей на столе, но еще и собственную, магическую. Но, как уже заметил, во второй и третий раз подобная работа проводилась мною в разы быстрее, словно я оставлял частичку магии в собственном теле, а оно уже самостоятельно занималось регенерацией без моего вмешательства.       Вполне ожидаемо мужичок ничего не нашел. Так что с кушетки меня снова пересадили на стул, правда, уже не привязывали. Только руки оставили связанными да держали под прицелом.       По некоторому размышлению я решил, что устраивать перед Николаем полную регенерацию не следует, в случае если он попытается меня ранить или еще что сделать. Позже в свободное время подлатаю себя. Ну или не я, а врачи. Мало ли на какое время я заблокирую поверхностную регенерацию. И мало ли что взбредет ему в голову. А так, посидеть и подождать, пока он решится на что-нибудь, так даже интересно. А еще интереснее будет, если он отошлет своих бодигардов, дав нам побыть в одиночестве. Была у меня некоторая мыслишка, которую хотел привести в исполнение, но делать это надо было только тогда, когда мы останемся один на один. Еще раньше заметил, что камер внутреннего слежения в подвале нет, а дверь закрывается достаточно плотно, чтобы крики некоторых не были слышны.       И вот сейчас я пытался потихоньку внушить Николаю, чтобы он вывел всех из помещения. Мало ли? Вдруг бешенство взыграет, захочется наказать упертого старикана, которым он меня считал. Или еще что… Главное — побольше агрессии и поменьше адекватного поведения. Была у меня одна фича, которую еще в этом мире не испробовал, и вот как раз этот момент лучше всего подпадал под мой эксперимент. Будь он нормальным и адекватным, я бы себе такого не позволил. Все же жалко человека. Но судя по тому, что творилось в его голове, нападки на сладкую парочку − это было не все, чем он занимается. Нет, честно, не был бы знаком с мальчишками, вряд ли бы вмешался, а так уже как бы моя личная жизнь затронута. Да и… Мысль появилась, что неспроста так эти двое в моей жизни оказались. Словно кто-то там, сверху, смотрел на меня, смотрел, а потом и решил, что банально таскать меня из мира в мир глупо и бесполезно, и надо выбрать хоть какие-то квесты, чтобы интереснее здесь находиться было. Вот Сашка с Димкой и оказались этаким моим квестом. Задачкой, которую буду решать некоторое время. Не дохнуть же мне от скуки, так?..       Помнил я и то, что мне Максим сказал насчет того, что его ребята якобы на подходе, а потому затягивать театральное представление не собирался. Как-то захотелось мне побывать на этом празднике жизни, который ребята устроили. Ведь раз они мое задание, то я должен о них узнать больше, не так ли? А раз так, то не воспользоваться идеей посетить новое открытие сети было бы глупо.       − Тебя, Андрюша, не спрашивали, − буркнул Николай.       − Кстати, а как бы ты себя ощущал, если бы пришлось парню голову свернуть? Или все человеческое растерял за последние годы, а, старичок? − Я нарывался, прекрасно зная шакалью натуру Николая. При своих он бы меня пальцем не тронул, но то, что на подначки ведется быстро, и зуб на меня имеет − это уже усвоил.       − До такого у нас только ты, Андрюша, дошел. Головы сворачивать и шеи ломать. Или, думаешь, я твою подноготную не узнал?       − Ой, да что ты там обо мне узнать мог? — Я пожал плечами. − Даю сто баксов, что ты только вершки и видел, а корешков не пробовал. − И заржал, понимая, что фраза звучит двусмысленно.       Это его и взъярило. А дальше все, как по нотам. Через минут пять по знаку Николая все присутствующие покинули подвал, оставив меня наедине с бывшим напарником. А я что? Я − ничего. Всегда и все можно решить на словах. А что словами не решается, то можно сдобрить длинным рублем. А тех, кто не понимает, учить надо. И желательно так, чтобы на всю жизнь запомнили.       Был, правда, еще шанс, что он не попытается меня ударить, или что все закончится разговором на повышенных тонах. В этом случае я бы простил его и не начал действовать в ответ. Но Николай не сдержался. Как и ранее, когда мы еще напарниками были. Тогда тоже часто, если никто не видел, с кулаками лез. Пытался что-то вбить или выбить, старался взять силой, но часто сам оказывался бит или же послан по известному адресу. Честно, терпели его в части только потому, что он был уникальным пожарным. Словно видел огонь и все, что с ним связано. И умел подобраться к тем, кто застрял в ловушке. А как я понял позже, и оставить тех, кто ему неугоден, в этом огненном капкане без шанса на спасение.       Так мой брат погиб. Я тогда еще не знал всей подноготной Николая, верил в то, что все произошло не по его желанию, да и экспертиза показала, что вины его в этом не было. Я бы и дальше верил, если бы сам не оказался под завалом, прижатый балкой к прогорающему полу, не услышал его признание. А позже и вник в суть… Не здесь уже. Там, где оказался, подумал всем своим мозгом над той ситуацией, которую он подстроил. Так что вина его была неоспорима. И да. Если бы мне попался другой мир, не тот, в котором я очутился, а хоть чуточку более добрый, если бы с самого начала я не стал жертвой ублюдков солдат, которые искалечили мое тело там, я бы его простил. А так… Можно сказать, что то семя ненависти, которое вложили в меня здесь, проросло и окрепло там, и после многих лет переходов из мира в мир я абсолютно перестал жалеть тех, кто родился или стал такой сволочью, как Николай.       Так что, когда мне в лицо прилетел его кулак, я дополнительно запечатал выход, повесив глушилку на стены, и начал свое обращение, с улыбкой следя за тем, как поплохело моему бывшему напарнику от того, что увидел.       Коленька действительно отчаянно рвался к двери, пытаясь выбраться из своего персонального ада. Орал, чтобы его выпустили, пребывая в нереальном шоке от увиденного, поверить не мог в то, что подобное существует. А я и не настаивал. Спокойно обращался, смотря в его перекошенное лицо, ловя отголоски ужаса и нарастающей паники от нелепости происходящего, постепенно возвышаясь над ним. Веревки я так и не снял с рук. Зачем мне руки, если мое боевое оружие − хвост? И он это понял в тот момент, когда я начал обвиваться толстыми кольцами своего хвоста вокруг его тела, медленно и осторожно сдавливая его в себе. Пока что − не убить. Заставить понять.       − Ты никого и никогда не знал, Колянчик, вот в этом я уверен на все сто, − змеиным шипением вырвалось изо рта, так как неосознанно я полностью изменился. − Ты всегда был уверен, что ты единственный и неповторимый, забывая, что вокруг тебя такие же уникальные сущности, если не более уникальные, чем ты сам. И ты всегда забывал, что вокруг тебя — личности, а не мешки с мясом. А вот ты сейчас… − Я чуть сильнее сдавил кольца хвоста, ощутив хруст его костей, − не кто иной, как именно пресловутый мешок с мясом. Моим, мать его, мясом, которое я сейчас съем…       У нагов, практически как и у всех змей, система сочленённых костей позволяет очень широко раскрывать пасть − на всю ширину тела, чтобы можно было проглотить пищу, а после ее переваривать. И это я показал Николаю, открыв свой рот так широко, что он увидел мою глотку, переходящую в пищеварительный тракт. Этого было достаточно, чтобы деформировать его разум и лишить сознания. Сразу после наглядной демонстрации я отпустил безжизненно рухнувшее тело на пол, а после изменился и снял глушилку, пытаясь достучаться ногами по двери до бодигардов, чтобы объяснить им, что с их шефом что-то явно не так.       − Не знаю, что с ним, − буркнул я ребятам, которые уже успели положить телохранителей Николая и ворваться внутрь, спасая меня от страшного дяди.       Максим не обманул. Действительно, была поддержка. Даже врача того приперли, чтобы он выдал доказательство, что так поломать тело человека другой человек не в состоянии. Сил не хватит, умений. Возможностей. Ведь все кости Николая, исключая позвоночник, были перемолоты в фарш, но внутренние органы не задеты. Точнее, они были задеты, но я провел ему полную регенерацию органов и тканей, только кости оставив в раздробленном состоянии. Это был урок. Жесткий, серьезный, но урок. Не Николаю. Тот вряд ли придет в себя после увиденного. Тем, кто хочет охотиться на меня. Пусть подумают, сопоставят, решат. А если не захотят думать, то это только их проблемы. Не мои.       Через полтора часа после начала расследования меня отпустили. Все равно никаких доказательств, да еще и пострадавшая сторона. А когда некоторые из следователей увидели мои документы, вопрос сам собой отпал. Ведь не зря же я прикармливал подобных служащих, избавляя их от долгов, максимально сокращая проценты выплат и помогая с займами. Некоторые даже слушок пустили, что у меня занять проще, чем в банке. И были правы. Если человек мне был потенциально нужен, то получал беспроцентный кредит, и на то время, которое выбирал сам. На десять лет — значит, на десять. Правда, возвращалось все с учетом девальвации, потому что грабить себя я тоже не позволял.       Выйдя из дома похитителя в полночь, я позвонил Дмитрию.       − Ну что, не поздно еще приехать?       − Нет, до трех гуляем, − ответил он мне совершенно трезвым голосом. − Ты где? Забрать тебя?       − Сам доберусь. Адрес.       Мне его продиктовали, и через двадцать минут я стоял у входа в ресторан, украшенный воздушными шариками и вывеской о повторном открытии. Ну и, естественно, вошел. Зал не был полон, как я ожидал. За столиками восседало несколько пар, играла тихая и очень приятная музыка, между рядами не носились официанты, пытаясь создать бурную деятельность, а все было более чем приемлемо. Дмитрий обнаружился за одним из столиков. Сам ко мне подошел, когда я появился в дверях.       − Что-то у вас скудновато с клиентурой, − поморщился я.       − Это же ресторан. − Дима пожал плечами. − К тому же всего лишь сменилось руководство и меню. Не вижу причины, чтобы он был забит под завязку.       − А стоит. Первое, что сделайте − пустите рекламу. Второе − выставьте на улицах города походные машины-кафе, в которых каждый сможет купить вашу продукцию. В-третьих, снизь цены. Я понимаю, что нужно платить зарплату персоналу, и сделаю это из своего кармана. У меня, оказывается, большие залежи финансов, о которых я не знал. Займитесь пиаром, раздавая бомжам тарелки с горячей пищей, не изысканной, а вкусной и питательной. Уж круп на каши купить, мяса… Сам понимаешь, что не лучшего, да сотню буханок хлеба − сможешь. И пусть все это с шиком, с рекламой проходит. На это отдельно выделю.       − Они же потом пастись у наших ресторанов будут! − ужаснулся Дмитрий.       − Зачем? У них будет кормушка. А здесь они и куска хлеба не получат. Да, кстати, устрой серию пробных вылазок в супермаркеты, сделав минимальный прайс на визитках, плюс − пробники обедов. Обещаю, дней через десять − повалят к вам люди. И вот что, цены держи. И меню расширь. Пусть будет и как столовая, и как ресторан. Чтобы все слои населения могли прийти и поесть.       − А зал…       − Раздели надвое или пристрой еще один к каждому ресторану. Хотят − как в столовую, хотят − как в ресторан.       − Мы лишимся дорогой клиентуры!       − Хм… − Я задумался, как объяснить свою позицию со стороны нага Андэра, который питался в тавернах, разделенных подобным образом. − Устрой один вход на два зала. Если видишь, что человек готов платить — проводи его в фешенебельный зал, если не при финансах − в бюджетный. Повесь табличку, что есть залы премиум и стандарт. Пусть над каждой находится знак денежной единицы. Что еще… Блюда. У каждого ресторана есть отходник. Я же сделаю так, чтобы отходов не было.       − То есть, в премиум зал − свежайшее, в стандарт − лежалое?       − Нет, лежалого вообще не будет. Сможете готовить впрок, и блюда даже разогрева не потребуют. Примерно неделю после приготовления каждая порция будет идеально свежей. Кокон стазиса. Так что готовить шедевры можно будет заранее. А если они неделю не востребованы − выносить на улицу, кормить бомжей.       − Кокон стазиса. − Дмитрий посмотрел на меня как-то диковато. — Неужели ты это можешь?       − Не говорил бы, если бы не мог. − Я усмехнулся, понимая, что Дмитрий не так прост, как я привык. То есть к другим людям привык. А этот… − Чем доказать?       − Вот. − Он выловил кубик льда из стакана с водой. − Введи его в стазис. Так, чтобы я мог его в кармане носить неделю, и он не растаял.       − Не забудь на седьмой день выложить, а то в мокром ходить придется, − хмыкнул я, заключая кубик льда в капсулу, а после перестал улыбаться. − Это все мелочи, Дмитрий. Рабочие моменты. Меня другое интересует. Как ты жизнь собираешься строить с тем, кого у тебя отбить пытаются? Вы же на линии огня, ребята. Вас травят.       − Я догадывался. − Дима тоже перестал улыбаться. − Думал, что проблема во мне, но… — Он развел руками. − Я не знаю. Реально не знаю, как поступать. Сашка − моя жизнь. Я готов был все отдать за него. И сеть свою, и финансы, если бы он был готов жить со мной в бедности. И даже здоровье и жизнь, если бы знал, что у нас с ним есть определенное количество лет. − Он посмотрел на меня. − Я решительно не знаю, что делать.       − У меня есть вариант. − Я закурил, пустив облако дыма ему в лицо. − Вы уезжаете на острова, где живете столько, сколько хотите. Деньги вам поступают на счет. Вы, ни о чем не беспокоясь, там живете. А я полностью беру руководство вашей жизнью на себя.       − А заниматься нам чем? − как-то болезненно выдал Дмитрий. − Мы же там вскоре увянем. Станем двумя тушами, лежащими на солнце, и перестанем быть людьми…       − Ищите творческий подход к жизни. − Я пожал плечами, кинув сеть на ребят. − Например, Сашка всегда рисовать любил, и картины у него неплохие получаются. Ты − стихи писать. Творчество ваше подпитывать в деревнях и городках будете. Что еще? Пошляйтесь по миру, если уж совсем невмоготу. Мне, что ли, учить вас? Есть же возможность!       − Есть… — Дима произнес это растерянно. − Но вот так… Кинуть все…       − Слушай меня, деятельный ты человек. − Я ухватил его за руку. − Ты всю жизнь не жил, выживал. Имея деньги, не имея их… Вы-жи-вал. А я тебе предлагаю жить. Да. Это сложнее, это не просто перестроиться и перестать бороться, открыться себе. Но можно. Перестать беспокоиться, перестать думать о финансах, перестать быть двигателем! Стать движимым! Боги, неужели это так сложно, перестать быть шатуном?!       − Сложно… − Дмитрий завис. − Да, действительно. Сложно! Я не привык! Я не хочу отдыхать, когда…       − А надо, − пресек я его офигевание. − Надо уехать и пожить для себя. Требуется. Пока я вычислю тех, кто хочет вас с Сашкой стравить. Считай это вынужденным отпуском.       − Но я…       − Не ебет! — докурив, я затушил сигарету в недавно поданном блюде, которое так и не попробовал. − Я сказал − вы сделали. Вариантов нет.       − А если…       − Светлые боги… − выдохнул я. − Как же ты мне дорог. Ты реально не понимаешь, что я тебе говорю? Не осознаешь? Тебе. Только что. Приказали. Уехать. Вам, − тихо и спокойно произнес я. − Ради вашей любви. Чтобы она была. Чтобы она, черти вас побери, длилась годы. Если ты не съебешься в ближайшее время и не заберешь с собой Сашку, вас уничтожат, так или иначе. Дима, солнышко мое, я тебя сейчас превращу в мясо, избив до состояния бифштекса, если ты не скажешь, что согласен уехать. Тебе так ясно и понятно?! − рыкнул я, согнув в руке вилку. − Или мне начать претворять свои слова в действия?       − А о чем наши мальчики спорят? − появился Сашка, присев рядом с Дмитрием, опасливо покосившись на вилку, которую я еще держал в руке. − Ребят…       − Предлагаю твоему парню увезти вас в путешествие, − буркнул я, наколов на изломанную вилку кусок мяса с испорченного блюда. − Надо. Для вашей безопасности.       − Снова папа вмешался, − грустно выдохнул Сашка. − Я же говорил ему…       − Четыре часа в застенках его друга, − выдал я компромат на Сашкиного отца. — И это притом, что я был с вами знаком едва ли сутки. Могу же я обезопасить свою жизнь, отправив вас к ебеням? Или должен и дальше страдать? Мне это как бы совсем не нужно.       − Андрей… − Сашка сочувственно изогнул бровки, ухватив меня за руку. − Прости…       − Ты своего любимого проси действовать как надо, чтобы меня не ломали! − рыкнул я. − Увези его, расслабь, заставь погулять, пока справлюсь с вашими проблемами. Дай мне развернуться!       − Сколько? − взгляд Сашки внезапно стал твердым и жестким. Неприятным. А детеныш, получается, понимает жизнь. Не знал, не знал…       − Месяца два. Для начала. А если понравится, то и дольше. Мне нужно время разобраться с вашими проблемами. Руководить сетью будет кому, в накладе не останетесь. Но! Вам нужно смыться.       − Дим, а у меня как раз билеты на самолет припасены, на Карибские острова. Поедем? Отдохнем? − очень вовремя и в тему включился Сашка в мою игру. − Мы с тобой уже три года никуда и никак… Ну?..       − Поеду, хрен с ним. − Дима смотрел то на меня, то на Сашку, видя одинаковое выражение. − Только, Андрей…       − Не твоя забота, − отмахнулся я, названивая по памяти одному очень близкому мне человеку. − Сергуня? Ты еще живой там? Как с мозгами? А, терапию проходишь… Отлично. Давай так. Я тебе сеть ресторанов в пользование, а бонусом − излечение от Альцгеймера. Видишь, двойной бонус. Что надо? Пахать надо, как тот ишак. Ты же у нас шеф-повар, да и аналитик неплохой. Надо поднять одну сеть на уровень твоей бывшей. Ладно-ладно, жену твою тоже подлечу. Я же не изверг какой… Но сеть через три месяца должна приносить двести процентов от того, что имеем. Если получится, то нынешний владелец тебя как помощника примет, еще и с оплатой. Вот ты злой! − Я расхохотался. − Лады, будет еще плюс двадцать лет. А может и больше, если постараешься. Договорились? Завтра подъеду, обсудим все. Ну что, решили? Можете сегодня отправляться, − кивнул я парням.       − А ты… Как?.. − Дмитрий, видимо, что-то уловил в разговоре или же понял.       Я глазами показал на Сашку, давая знак убрать его из видимого и прослушиваемого пространства, что тот и сделал, послав своего любовника за коктейлями.       − А вот так вот, Димушка, − вздохнул я. − Есть у меня некоторая сила, которой я пользуюсь. Лечение − одно из проявлений оной.       Глаза его подернулись пеленой некоего непонимания.       − Серьезно?       − Ага. − Я принял коктейль, залпом опустошив емкость. − Ты лед-то в кармане держи и следи за его изменениями. Чем не артефакт, а?       − С ума сойти… − Дмитрий откинулся на спинку стула, наконец-то начав что-то осознавать. Да и к кубику льда прикоснулся, понимая, что тот до сих пор не тает. − Так ты что, уникум какой?       − Именно.       Я встал, подмигнув ребятам, после чего направился к выходу. Надо было еще кое-что решить, прежде чем следовать за ними.       Я уже понял, что мальчишки − мой квест. Что так или иначе я должен чему-то поспособствовать. И не то что смирился с этим, а принял и понял, что не в этот раз мне скучать.