Импринтинг двух миров (подопытный мышь)

      Когда Шриэсс соглашался на наставничество клана принадлежавшего суришшу Андэру, он даже представить не мог, на что подписывается. Ожидал чего угодно. Можно сказать, совсем противоположное тому, что увидел. Все же эти яги были выходцами с островов. Глупыми дикарями, которые даже одежду предпочитали не носить. Но пробыв в крепости всего сутки, понял, как был неправ. И что со всеми знаниями и умениями ему придется сложно, потому что каждый из ягов клана знал практически то же самое, что и он. Информация была несистематизированная, не обдумана как следует, но имелась в полной мере. А если собрать воедино все, что знал каждый из этих ягов и яргенов, то это ему учиться у них в пору было бы. Это еще без знаний белоснежного яга, которого, как Шриэсс понял, высшие ему в помощь пророчили.       – Как ты с ними управлялся? – шепнул ярген Рушшусу, бывшему наставнику клана.       – Посохом, и крепким словом, – насмешливо зашипел яг. – А вообще, это не сложно. Они – Стражи. Кто – в большей степени, кто – в меньшей. Дисциплину знают и дуростью головного мозга не страдают. Ищут, конечно, приключения на свои хвосты, но это от нечего делать. Да и приключения, скажу я тебе, довольно безобидные.       – Особенно у этого, – не согласился Шриэсс, кивнув на крупного золотистого яга, спокойно свернувшегося кольцами вокруг массивного яргена. – Я бы не поверил, если бы сам не увидел, как вокруг него боги бегают.       – Поверь, тебе же легче, что у него еще четыре надсмотрщика. Хотя, порой, кажется, что и в десять пар лап его не удержать, если чего-то захочет.       – А стоит? Удерживать?       – Лучше, да и проще, не давать отклоняться от заданного курса. Хотя, думаю, особо в этом смысла нет. Достаточно, чтобы кругами не ползал. А все остальное получишь в указаниях от высших. Требования, как ты уже заметил, вполне примитивные, не требующие на хвосте выплясывать. Да и те, кого ты перед собой видишь, довольно прилежные в ученичестве. А остальные посмотрят на то, что их суришш со своими эннэшше вытворяет, и сами подтянутся. Как это у них называется... Дух соревнования.       – Ты мне сам говорил, что у вас может быть только один суришш. Этот, – указал он на яга.       – А никто на его место и не стремится. Каждый хочет быть лучшим из лучших только для себя. Да и согласись, Шриэсс, каждый должен быть хорош своей индивидуальностью.       – Но эта троица, – показал ярген на мальков, – синхронизировалась. Сама собой.       – Правильно ты сказал: сама собой. Они так сами захотели. Это было личное желание всех троих. А подгонять... Ты же не отряд тренируешь, и не боевую готовность с тебя спрашивать будут.       – Прав, – согласился Шриэсс. – но чему их учить – даже не представляю. Они сами кого хочешь, и чему хочешь, научить могут.       – Ну, в этом ты не прав, – не согласился Рушшус. – Может быть, знаний на что-то у них и хватит, но опыта и осознания, что и где применить – мало. Они как малые дети, которые повторяют за взрослыми их поступки, не догадываясь о том, что творят. Так что, бери свой хвост в лапы и бери управление над доверенными детишками, – Рушшус тихо рассмеялся.       Для него, и тем более для Шриэсса, особи младше ста лет даже за подростков не считались. Хотя эти «подростки» были куда как опаснее большинства морфов с материка. А если еще и магии духа будут обучены, то равных им точно не будет. Вот только этого ли требовали от него условия обучения, или же чего-то другого? Что хотели боги и Рушшус, отдав ему этот клан? Что предстоит ему сделать? Обучить старших сес-ша, или же раскрыть этим ягам всю бездонную глубину знаний мира?..       Столько было вопросов, и ни единого ответа. Да и Рушшус, передав ягов новому наставнику, ощутив как груз спал с его плеч, больше не желал интересоваться обучением мальков, собираясь следующие недели предаться самосозерцанию, чтобы отправиться в другую жизнь со спокойной душой.       – Тебя что-то тревожит, шшус? – подполз к Шриэссу белоснежный яг.       – Да, – открыто согласился ярген, понимая, что если ему дали Олега, яга со странным именем, в помощники, то только с ним и нужно вести такие разговоры. – Мои знания велики, но в этот раз я даже не представляю, с чего начать. Эти яги достаточно умны, их сила духа и так велика, они в состоянии мне самому уроки давать... Так что я в растерянности.       – Понимаешь, очень многим параметрам силы духа нас учит наш мир, – Олег не стал углубляться в то, что является лишь переселенцем, прошедшим через Землю, не являясь ее коренным жителем. – Им не надо рассказывать про сосредоточение, концентрацию, волю. Вон та молодая тройка, на данный момент, не обучаясь силе духа, является очень неплохой связкой. А ты сам знаешь, что, не имея даже малейшего представления о твоем учении, они бы не смогли добиться подобного. Исходи из этого. Кстати, Андэр и сам довольно неплохой маг. Но не дисциплинированный. Для того, чтобы обучить его хоть чему-то, ему надо привить интерес к учению. Дать понять, насколько знания, которые ты хочешь рассказать – нужны и важны.       – Но он сам сказал...       – Я его знаю совсем недолго, – мотнул головой Олег. – Но уже уяснил, что он игрив и несобран, как малое дитя. Где-то там, под грузом лет, которые он несет на себе, он все тот же безалаберный мальчишка, которому нравится познавать мир, а не уткнувшись в песок, сосредоточенно думать о величии мира. Да и остальные, кто здесь собрался – ему под стать. Тебе нужно учить его не вдумчивому познанию мира, а действию. Возможностью управления теми силами, которыми он обладает. Можешь, кстати, начать с обучения нашей четверки для слияния ее в боевую. А когда будет задавать тебе вопросы – отвечай так, чтобы задумался.       – А эти трое? – указал взглядом Шриэсс на яргена и двух ягов, что насмешливо подначивали Андэра и его эннэшше.       – Думаю, они тоже будущая боевая тройка. Стил с Богомолом – ведомые, а Николай – контролер. Они максимально полно подходят друг другу в совместимости. Может, чуть позже, и остальные так или иначе начнут искать себе партнеров по бою, понимая, что от этого зависит их жизнь и свобода.       – Но зачем?! – невероятно удивился Шриэсс. – Кого и что они боятся?       – Когда Хашша Андэр, попал сюда, он, как те мелкие, вот таким он был, – указал Олег на «стрижей». А на островах тогда правили такие же твари, что иногда к вам сюда приплывают за храйтом. Он сильно пострадал, и запомнил это на всю оставшуюся жизнь: надо быть сильным и уметь себя защитить. Не убивать, не пытаться взять силой то, что можно выпросить. Просто быть сильным, чтобы никогда и ни с кем из тех, кого он принял в свой клан не случилось того же, что с ним. И эта погоня за силой и возможностью утвердиться стала его маниакальной идеей. Он даже в свой мир ее принес, начав там накапливать силу. И все потому, что боится однажды не успеть защитить тех, кто ему дорог. Взрослый маленький воин. Мальчик, что до сих пор бежит от своего страха, забыв, что уже можно остановиться. И тому же самому он научил тех, кто идет рядом с ним: быть сильными и не бояться рвать глотку тем, кто хочет ее разорвать тебе.       – Заразил своей неуверенностью? – ожидая подтверждения, переспросил Шриэсс.       – Если бы... – Олег грустно покачал головой. – К сожалению, или счастью, он искал соратников на поле битвы, выбирая тех, кто был силен духом, но не сумел справиться со смертью. И они так же поражены этой болезнью: страхом не суметь защитить тех, кто им дорог. Честно? Да мне кажется, почти все, если не все, кого ты видел в клане – таковы. Кто-то уже здесь успел увидеть, как важно быть сильным. Кто-то – там. И у них до сих пор лимит доверия. Особенно к яргенам, которых на островах они видели только чудовищами.       – Но если бы страх суришша был так силен, как ты говоришь – с ним рядом не стояли бы два яргена. И не было бы в клане маленьких яргенов.       – А это уже воля богов, – объяснил Олег. – Да и самого Андэра. Оба яргена, что стоят рядом с ним – его друзья из нашего мира. Тела с вселенными душами. Потому он и не опасается их. Да и мелкие – такие же, вселенные. Ты – первый местный ярген, которому Хашша Андэр доверился.       – Хашша... – Шриэсс что-то такое слышал, но не придавал значения. – Это случайно не тот яг, который и начал войну на истребление яргенов?       – Он. А теперь сопоставь то, что я тебе рассказал, с тем, что ты знаешь.       – Не лучшее начало жизни, – согласился ярген. – Обычно, пережившие подобное – уходят на алтарный камень.       – Ему повезло, что рядом оказался Рушшус.       – Да. Повезло.       Шриэсс ощутил болезненную ответственность за Андэра, понимая теперь, почему и ради чего вокруг него пляшут свой танец боги. Если бы он пригласил гостя в свой дом, и на того напали, сотворив сопоставимое с тем, что сделали с молодым духом ягом, к тому же попавшим в мир случайно, он бы так же пытался искупить вину. Так что теперь многое вставало на свои места. И горечь пренебрежения в общении с высшими, и то, как ублажали каждое его желание, и даже то, как неким коконом распределялись яги и яргены его клана, стараясь окружить и заранее защитить от любых проблем. Такой клан не создаст равнодушный и слабый духом. И такому не надо рассказывать про ответственность и основы силы. Такому, если хочешь его чему-то научить, нужно стать другом. Хорошим другом, к чьим советам подобный яг будет прислушиваться, не чувствуя ненужной опеки. Как делал Рушшус.       – Сэнсэй, о чем печалимся и грустим? – задал вопрос я, устав ловить скорбные и отчаянные нотки эмоций от Шриэсса. – Настолько страшные или странные ученички подобрались?       – Нет, – ярген качнул головой. – Настолько хорошие и правильные.       – Мартыхин! – кажется, я понял, чем занимался Олег, пока мы здесь беззлобно переругивались насчет прошедшей ночи. – Какого хуя, крокодил лохматый?!       – А вот такого. Учителю надо знать, кого он учить будет, – не ощутил своей вины Олег. – Да и не будет вам азы преподавать, понимая, что у вас вполне серьезная школа выживания.       – Да. Не буду, – согласился Шриэсс. – И совершил ошибку, думая, что вы можете получать совместное обучение. Увы, на данный момент – только индивидуальное. Так что, приношу извинения за то, что собрал вас всех вместе. ОРДА, за мной.       Я фыркнул, понимая, что Шриэсс не забыл, как мы прикалывались, а вот стрижи удивились. А потом и засвистели нам вслед, осознав, что ярген имел в виду.       – У меня такое ощущение, что у них коллективный разум развился, – пожаловался я Олегу. – Мало того, что все время вместе, так еще и разговаривать стали как один человек с тремя сознаниями. Ну, я понимаю – Сергей со Стасом, они как бы ближе друг другу по возрасту, но Сашка!..       – У них действительно то, что ты назвал коллективным разумом, – согласился Шриэсс. – В вашем мире это называется «ментальная синхронизация».       – Да, кстати, замечал, – согласился Родион. – Когда один отряд долгое время работает без замен в коллективе – все в какой-то мере начинают вести себя как братья. Думать одинаково, вспоминать те или иные шутки совместно, понимать друг друга с полуслова или полу-взгляда...       – Это похоже на любовь, – добавила Джэйл. – Не физическую. Ментальную. Когда человек настолько открывается другому человеку, что между ними не остается никаких преград. Дыхание в унисон. Жизнь, разделенная на двоих, или в данном случае – на троих.       – И вас я постараюсь подстроить друг под друга на таком же уровне, – согласился Шриэсс. – Этим и отличаются боевые группы от отдельных бойцов. Мгновенным умением подстраиваться.       – Но мы же только эмоции друг друга считываем, – не понял я.       – А контролер на что? – удивился Шриэсс. – Он – дополнительная связь боевой группы. Но первым же и страдает в случае ранения или, не дай то боги – смерти одного из группы. И держит на себе оставшихся, не давая им сойти с ума от потери, и завершить бой.       – Понятно, – кивнул я. – Ри... Ты прости, что так к тебе обращаюсь, но мне кажется это возможным, – ярген кивнул. – А ты можешь рассказать про прокол или точнее – разрыв ткани мира при телепортации физического объекта. А то мне пытались объяснить, но я то ли олух, то ли баран. В смысле – тупое животное.       – Прокол при телепортации... – ярген вел нас к спортивной площадке, где на данный момент не было никого.       – Это тебе могу объяснить я, – перебил его Олег. – Представь себе воздушный шарик наполненный водой, который изнутри прокалывают иглой. Притом, шарик, висящий не в пустом пространстве, а над губчатым материалом, который готов эту воду впитать. Идет мгновенное внедрение, которое не в состоянии остановить никто кроме хранителей мира, что за ним присматривают. Я понял, к чему ты это спросил. Из-за моего перехода, так? – я кивнул, не собираясь открывать своих мыслей. – Так вот, этому миру повезло в том, что он очень сильно ограничен во временных зонах.       – Мне Сашка о чем-то таком толковал. Но что имел в виду – я так и не понял.       – Да тут и мне понять сложно было, пока я не разобрался в строении Уреи, – хмыкнул Олег. – По всей видимости, получается, что мир создавался многогранным. Ну-у... как бы точнее сказать, многоплановым. Где-то развитие оставлялось на уровне первобытного строя, а где-то очень сильно стимулировалось извне, притом не самими богами, а внешними вливаниями информации, со слежением за тем, чтобы она максимально усваивалась. Как мне рассказала Шанасс, то у этого, хм, проекта, есть одна большая недоработка. Отсутствие желания совершенствоваться. В определенный миг, если не стимулировать развитие – объекты просто замирают, начиная жить в уже созданном, пользуясь тем, что имеют. Это неправильно. В мире, где есть духовное начало, так быть не должно. Если оставить этот мир развиваться самостоятельно, то он скатится к тому же обществу, с которого начинался. Хранители, на данный момент, пытаются решить эту ситуацию стимуляцией движения, но терпят крах за крахом.       – Им нечем заинтересовать своих дитачок, – хмыкнул я. – Они им в рот вплюнули все эти знания, вот пусть сидят и переваривают. Ну, те переварили и снова просят, и еще один кусок знаний получают. А так не бывает. Мир творит революция. Войны. Катаклизмы. Хреновая погода, в конце концов! А не вот это все!       – Да были они у нас, – отмахнулся Ри. – Все было. И войны, и катаклизмы, и природные явления...       – И звезды, – покивал я головой, вспомнив слова Сергея.       – И звезды, – вздохнув, согласился Ри. – Только никому ничего не надо. Нас, магов духа, от силы сто особей на всю Урею. Мы хотим развиваться. Но у нас нет знаний.       – Во-от! – воздел я палец. – Никто не кормит, так?       – Нет. Просто, что толку, если я могу посчитать количество трав в поле? Или количество песчинок в отдельно взятой емкости? Смысл? Ну, умею я говорить, умею читать начертанные знаки, придуманные другими, или же сам воссоздать подобное. Смысл в подобных действиях? Цель? Вот у вас, у вашей группы есть какая-то цель, которую мне объяснил Олег. А у нас – нет.       – Живете, как животные, – содрогнулся я. – Нельзя же так! Зачем двигаться по инерции, которую вам придали, пинком отправив в эту жизнь? Зачем жить ради дыхания и потребления пищи? Это же... дико!       – А как ты жил? – хмыкнул Родион. – Так же, по инерции. Все что ты привнес в этот мир – из нашего? Ничего не придумал, ничего не создал. Просто устроил себе уют, и так же завис. Если бы нас не выпихнули из твоей песочницы, так бы и продолжал...       – Ползать по кругу, – поддакнул Ри. – Да, живость души, стремление действовать – есть. А создавать?       – Елы-палы... – выдохнул я. – Да мне давно уже ничего не хочется. Лечь бы под кустом, сдохнуть, и забыть все, что связано с этими мирами. Они мне оба до чертиков надоели. Как раб на галерах, то там, то тут отбываю. Хоть вы не подъебывайте, а?..       – А зачем движешься, если все так плохо? Почему бы не замереть? – подколола Джэйл. – Ты ведь этого так хочешь. Ну так, возьми, ляг под кустом и скажи, чтобы тебе не мешали. Я уверена, что в этом случае никто из богов Уреи на твое спасение не придет.       – Много ты знаешь, – буркнул я. – Не получится.       – Ага, а паразитом жить на теле этого мира – получится, – кивнула Джэйл сама себе. – Ну, так живи и не пытайся учить других.       – А ты не язви! Поняла?!! – взорвался я. – Одно дело просто прожить отрезок времени, понимая, что на этом все и закончится, а совсем другое – понимание, что в это же болото и вернешься! Притом – с полной памятью! А я не хочу такого! Я хочу жить, а не существовать! Потому и создаю себе комфорт! А уж, какими способами – это мое дело! Не запрещают, ну и ладно. А местные... Им все пофигу! Сдохнут, значит – сдохнут! Нет еды – вперед! На алтарный камень! Нет воды – туда же! В жизни, что не ладится – снова там жди! Фатализм какой-то гребаный! – я уселся на собственный хвост, чувствуя, как меня колотит от правоты слов Джэйл. И от того, что действительно ничего не сделал для этого мира, кроме как почти чуть не выжил расу яргенов из своей временной капсулы. – Не знаю я основ и правил этого мира, – чуть позже, понимая, что все молча уселись рядом, проворчал я. – Не знаю физических, магических, химических составляющих. Вообще ничего не знаю! И привел для этого несколько ученых, которые бы разобрались. А они...       – А они за тобой бродят, а не научными знаниями занимаются, – поддакнул Олег. – Такие же заложники твоих решений, как и все остальные.       – Не совсем, – я взял себя в руки. – Из своей крепости я их увел по той причине, что нельзя там было оставаться им. Без меня и моих поддакиваний, их бы просто затюкали. Быдло местное во главе с Грайбом. В торговых землях – та же ситуация. Иначе они сами бы остались, а так, снялись вместе с Родионом. А здесь... – я пожал плечами. – После того как узнал, что мир разделен на этакие зоны, и что вернуться назад нельзя – не вижу смысла. Вдруг дальше – лучше. Вдруг там есть лаборатории, возможности изучения. Ну, или они сами их построят... Одно дело в каменном мешке сидеть и самим все с самого начала делать, а другое с их знаниями да уже в готовенькое. Да и... Не правы вы, – мотнул я головой. – Я как научный работник – хуевый. Нет во мне этой жилки. А в том, чтобы народ сподвигнуть на что – хорош. Хотя бы думаю, что это так.       – Ну вот, с тобой – разобрались, – оскалился Ри. – Ты сам, хоть и через боль, но осознал свою цель. А ты, Рэйдан?       – Защищать, охранять, любить, – осклабился Родион. – А когда свободное время остается – рисовать. Я – человек искусства, а не действия.       – Замечательно, – качнул головой Шриэсс. – А ты, Джэйл?       – Я... – Джелли хмыкнула. – Когда хотела сюда – ждала чего-то невероятного. Другой мир, другие правила, особенности, возможности... Да и Андрей сказал, что многие его парни психологически нестабильные. А судя по всему, только один он и нестабильный. Из всего своего сообщества. Всех вывел. Даже Родиона из ментальной комы вытащил. Он очень близких себе существ потерял. По-вашему – эннэшше, только маленьких. Детей. А вот себя так и не тронул. А потом... – в душе Джэйл плеснула черная тоска. – Я увидела детоубийц. Тех, ради кого Андрей себя так поменял. И осталась ему в помощь. Он правильный. Хороший... – Джэйл ткнула меня в бок локтем. – Только не умеет быстро перестраиваться на новый лад. Боль, которую пережил в течение двадцати лет – несет с собой. И гордится этим. Но мы поправим. Или – мальчишки поправят, – подмигнула она Родиону и Олегу. А так... Кроме психологии людей я еще их право знаю, и вообще разумом гибкая, готовая учиться и познавать. Мне это интересно.       – Ты – спутник, – согласился Ри. – Любопытный и гибкий разумом.       – Возможно, – беспечно отозвалась Джэйл. – Я не стремлюсь к ведущим ролям.       – А ты? – взгляд Шриэсса уткнулся в Олега. – Твой возраст больше моего. Знания – выше. Какую цель преследуешь ты?       – На данный момент – отдых, – хмыкнул Мартыхин. – А если имеется в виду глобальная, то не изменю ее с местом проживания. Меня приставили куратором к Андрею. И когда наступит момент, что он больше не будет нуждаться во мне, то я хотел бы стать наставником мальков. Мне есть что им рассказать, и терпения достаточно. Как говорят у нас – служить готов, прислуживаться тошно.       – Андрей, – обратился ко мне Шриэсс. – Я не просто так заставил тебя раскрыться, и услышать все эти признания от твоей будущей четверки. Вы, начиная синхронизироваться, должны быть честны друг с другом. Должны верить и знать, что у каждого из вас цель хоть и разная, но совпадает. Вы, как ни странно, являетесь единым целым. У тебя – три защитника, которых ты нашел сам. Не призвал, не заставил быть их рядом, а нашел и привязал своим отношением. Редкое и нужное качество в нашем мире.       – Оно в любом мире редкое и нужное, – буркнул я.       – Ну, вот и отлично. А на данный момент мне вам сказать больше нечего. Постарайтесь синхронизироваться.       – Как? – поинтересовался я.       – Вы уже это начали делать.       – Ну, знаешь ли! Вот что я делать не буду, так это с Джэйл спать!       – Придурок! – хохотнула Джэлли, не сильно пихнув меня ладонью в голову. – Не в половом общении дело. В узнавании.       – И схожести?       – Отнюдь, – качнул головой Олег. – Синхронность – это не идентичность, а приятие. Иди, Ри, здесь мы уже сами, – кивнул он яргену, а после ухватил меня за руку, а за другую взял Родион. И так же троица соединила свои руки.       – Мы что, ритуал призыва творим? – схохмил я, но Олег серьезно кивнул.       – Ритуал призыва нашей общей связки. Нам это надо. Тебе это надо, чтобы стать сильнее. Вот мы эту связь и начнем устанавливать.       – И как?       – Для начала – закрой рот, – посоветовал Родион. – И слушай. Не нас, а себя. Просто закрой пасть, глаза, и дыши, держа нас за руки. Пространство этого мира все сделает само. Если ты не полный бездарь.       – Обижусь, – буркнул я, получив собственной рукой, зажатой в ладони Рэйдана, в бок.       И заглох.       Сидели мы так долго. То ли полчаса, то ли час. Время как бы сквозило мимо нас и сквозь нас. Но ничего кроме ощущения когтистых пальцев на своих лапах я не ощущал. А потом расслабился, попытавшись уйти в медитацию. Все равно не понимал, что хотят эти трое. Да и не думал, что получится. Просто, играя с сознанием, на месте каждого из тройки представил огоньки. Олега – белым, потому что крокодил седой. Рэйдана – синим. Потому что синий или голубой цвет по нашим мистическим и магическим данным, что мне внушал Сергей в последние свои годы старости – цвет покоя и умиротворения. А Джэйл – рыжим. Ярким и хитрым лисьим огоньком, потому что она сделала все, чтобы пробраться в мою жизнь. Значит – лиса. Огненная. И задумался, а какой бы цвет подошел мне? И не придумал ничего лучше, как представить себя струей серого пламени. Не потому что серость, а потому что теневой. Невидимый.       – Обалдел, да? – буркнул Олег. – Какой ты – серый? Кардинал, что ли?       – Ага, это он так думает, – согласилась Джэйл. – Бордовый ты, Дрюх. Как месть и ненависть вместе взятые.       – Охренеть не встать, – ошалел я. – Вы что, видите меня?       – Ну, ты же нас видишь, – спокойно произнес Родион. – А мы – тебя. Ты – темно-красный. Как...       – Мы как пламя свечи... – внезапно прошептала Джэйл. Основа – белое, выше – синее, за ним – рыжее, а наверху – алое.       – А слиться? – подколол я, просто, чтобы сказать, и замер, когда наши «огоньки» заняли подобную описанной Джэйл структуру. И ощутил, что сижу неправильно. Джэйл тоже это поняла, рыкнув на Родиона, чтобы переместился, присев слева от меня, и – рвануло.       Ощущение бездымного пламени, гудящего в воздухе, накрыло с головой, заставив утонуть в жаре и насыщении, которого раньше не испытывал. Словно все время был на сухом пайке, внезапно получив доступ к силе такой мощи, что еще немного, и порвет, как тузик грелку.       – Все! – осознав, что пошла жесткая накачка силой, я вырвал руки их хватки. – Харэ!       И завис, когда увидел в сумраке позднего вечера огненный протуберанец, вырвавшийся у меня изо рта.       – Опа-на... А вы у нас, оказуецца, дракон огнедышащий? – хохотнул Рэйдан.       – А вы у нас – голубым отсветом сияете, сир? – поддел я его, а потом посмотрел на Джэйл и Олега, что светились каждый своим цветом. – Че?.. Внатуре?..       – В префектуре, блин! – буркнула Джэйл. – Похоже, каким-то образом, мы разбудили свои силы. Делитесь, давайте.       – Холод, снег, лед, – первым отозвался Олег.       – Влияние на мышление, подавление разума, – помедлив, произнес Родион. – Думаю так, но пока не проверил – говорить не буду. Ты, Джэйл?       – Лисий хвост, – хохотнула она, подмигнув мне. – Любого введу в задумчивость своими выводами. Юриспруденция, философия, филология и психология мне в помощь. А ты?       – Наверное – огонь... – сам еще не осознав, что означает протуберанец изо рта, хмыкнул я, чувствуя, что тянет двигаться.       И, сам не понимая зачем, вышел в середину образованного нами неправильного круга, медленно шевеля хвостом, извиваясь всем телом, и не понял бы, для чего и зачем, если бы вокруг меня не вспыхнуло раскаленное как лава, бездымное пламя, что мгновенно проплавило землю под моим хвостом, едва не обжегши ребят, что стремительно рванули прочь. А сам, воздев руки к облачному небу, не сгорая, горел в этом пламени, чувствуя, как оно само по себе меня насыщает, будучи желанным сильнее, чем глоток воздуха в глубине океана. А когда подкопил достаточно – выставил в сторону стены руку, зная, что вокруг точно нет никого из живых, ощутив небольшой отток, увидев, как струя плазмы выжигает камень, оставив его, шипя, оплавлено стекать на песок.