Still waiting for your smile

Эти глаза… Они сводят меня с ума. Медленно, но верно прожигают в моем сердце дыру размером с цельное кофейное зерно. Да, именно, кофейные зерна. Тот самый цвет. Цвет радужки его глаз. Несильно прожаренные, без горчинки. Не глаза, конечно! Зерна. Вот они кружат вокруг меня, я утопаю в их запахе, впитываю этот восхитительный аромат каждой порой кожи, почти ощущаю на языке насыщенный, ни с чем не сравнимый вкус, но продолжаю смотреть на эти потрясающие глаза кофейного цвета в обрамлении черных ресниц. Вот бы еще увидеть губы. Они наверняка чуть пухлые и такие вкусн… Что это? Музыка?.. Хм… Что-то знакомое… Какой-то речитатив под напряженный гитарный риф… «So am I still waiting For this world to stop hating…».* Да, я определенно знаю этот текст… Еще пара строчек… Пауза и музыка стала гро… — Трофимов! — громкий стук где-то под ухом, из-за чего я резко отрываю голову от стола. — Трофимов, вы совсем оборзели! Мало того, что спите прямо на паре, так еще и звук своего телефона не отключаете! — так вот что это была за мелодия… — То, что вы на последнем курсе, еще не значит, что вам все можно! — надрывается наш преподаватель по истории зарубежной литературы. Он надрывается почти так же громко, как мой телефон, который я все никак не могу сообразить выключить, потому что спросонья пялюсь на моргающий незнакомыми цифрами сенсорный экран. А мелодия тем временем верно подбирается к куплету. Но еще до того момента, когда солист оповестит всю уже откровенно ржущую аудиторию о том, что у него пуля в башке, аппарат наконец замолкает. Я перевожу взгляд на покрасневшее лицо преподавателя и понимаю, что экзамен в этом семестре мне будет сдать ой как непросто… Лучше бы пуля в башке была у меня. Последний курс филологического факультета по специальности «Зарубежная филология» и так подразумевает адовую нагрузку. Три языка, история русской литературы и зарубежки, теория перевода и несколько общих предметов, не говоря уже о написании диплома… А студентам ведь еще и кушать надо, и квартиру снимать, если с родителями жить не хочется. А не хочется непременно, ведь тебе «уже ЦЕЛЫХ двадцать два года, а ты в дом еще ни одну девушку не привел!». А как я ее приведу, если я — гей?.. В общем, в перерывах между универом и библиотекой приходится работать. В основном делаю переводы через фрилансовские сайты, но в последнее время поток уж больно непостоянный. Вот я и решил попробовать себя в качестве репетитора. Как раз в этом семестре зачет по «Педагогике и психологии» сдавать — глядишь, на практике быстрее подготовлюсь. Короче, полночи искал толковые сайты, где можно на халяву объявление свое разместить. Потом еще кучу времени на регистрацию потратил. Хуже, чем на сайте знакомств, ей-богу! Не то чтобы я там завсегдатай. Вообще нет. Пару дней назад первый раз зарегистрировался. Тогда как раз работы не было, вот и стали в голову всякие мысли лезть. Об одиночестве, о невостребованности в любви, о жалкости своего пресного существования и тщетности бытия. Да еще и глаза эти из сна всплыли. Блин, я же их опять только что видел! И что за напасть! Никого не помню с такими глазами, а они меня во сне преследуют. И главное — такие реальные, такие живые, но такие печальные, что ли… Вроде, теплый цвет, красивый блеск, а в глубине одиночество… *** — Здравствуйте, извините, вы мне звонили? — на перемене я набрал тот самый номер, который стал причиной моих сегодняшних злоключений на паре. — Да, здравствуйте! — пропел мне в трубку приятный женский голос. — Я по объявлению на сайте. У меня сын в этом году в первый класс пошел, я бы хотела ему репетитора по английскому найти, чтобы… — она замялась на пару секунд. — Знания поддержать, так сказать, — по голосу я понял, что она улыбнулась. Собеседница представилась Ириной. Мы обговорили все детали, и уже завтра вечером ее чадо должно было явиться на первый урок ко мне домой в сопровождении своего отца. Закончив разговор, я расплылся в довольной улыбке — не зря над анкетой репетитора корпел — всего сутки повисела, а я уже с учеником! *** Вечером я сделал перевод делового письма для небольшой строительной компании, а потом зарылся в многочисленные файлы с учебниками по английскому для первого класса. Ирина не смогла ответить по телефону, какой именно у ребенка уровень языка, поэтому я подготовил несколько сценариев развития событий: начиная от незнания алфавита и заканчивая полноценным рассказом о себе и семье. Да, я — ответственный репетитор. Да что уж там, я просто — заядлый ботан. Пока сидел за компом, опять напился кофе. Вкусный, но, зараза, съедает чуть ли не половину моего бюджета. Я его обычно делаю в капсульной кофемашине. Маниакально охочусь за скидками на капсулы какой-нибудь вкуснятины, типа чокочино и латте. Когда денег совсем в обрез — пью растворимый. В любом случае, запахом кофе в моей квартире пропиталось все. Даже, кажется, мои мысли. Ночью опять снились глаза кофейного цвета. Черт. *** Следующий день, вроде бы, начинался вполне удачно. На парах — без происшествий, даже на грамматике умудрился все правильно ответить. Потом пришел домой и осознал, что сегодня эта съемная квартира будет принимать «гостей». Пришлось капитально убраться. После мытья посуды и полов я с чувством выполненного долга отправился в душ. Разделся. Очки положил на край стиральной машины. Как выяснилось, край оказался слишком близко… В общем, при встрече с кафельным полом одно стекло треснуло. Смачно так треснуло, поперек! Вообще, я довольно давно ношу очки, класса с восьмого. И они у меня частенько из строя выходят. То сяду случайно, то забуду где-нибудь, то еще какая-нибудь неприятность. У меня для такого случая даже запасная пара обычно есть, но… Ее я испортил на прошлой неделе… За новыми еще не успел выбраться. Я пробовал носить линзы, но с ними тоже не все просто. Сейчас иногда их надеваю, если нужно впечатление произвести, да сейчас, как назло, даже линз дома не оказалось. Смотрю сквозь треснутое стекло на часы — до ближайшей оптики явно не успеть, скоро ученик будет у меня… Ладно, не впервой. Ну и что, что лица смазанные и буквы нечитабельны. Ребенок же ко мне иностранным языком придет заниматься, а не математикой какой-нибудь. На первом занятии можно и устную речь потренировать. *** — Здравствуйте! — на пороге показался паренек лет семи, с черными кудряшками и ярко-красным портфелем. Черты лица я оценить не смог, старался не щуриться, как крот. Следом порог переступил мужчина в строгом сине-сером костюме-тройке. Его пиджак был расстегнут, из-под жилетки виднелся галстук подходящего сдержанного цвета. Рубашка, кажется, чуть отдавала голубым. Ботинки какие-то темно-серые или черные. Темные волосы зачесаны назад, от чего лицо кажется чуть вытянутым. Я, опять же, остался без деталей. Понял только, что мужик — презентабельный и стильный. У меня таких никогда не было. А жаль… Последнюю мысль я сразу отогнал — он же отец моего первого ученика. Я должен быть профессионалом. Тем более он женат. Тем более, он, стопудово, шикарный. А я… А я — тощий, в растянутой футболке (хоть и чистой, хоть и с надписью Nirvana), без очков, с короткими светлыми волосами, которые «по праздникам» я торчком ставлю гелем. Таких, как я, называют ботаниками и задротами. Собственно, я такой и есть. — Здравствуйте! — я протянул руку мужчине и улыбнулся в сторону пацана. — Привет! Меня зовут Олег, — я перевел взгляд на мужчину, инстинктивно пытаясь впитать чуть больше черт его лица. — Игорь, — представился мужчина таким голосом, с которым можно работать в «секс по телефону». — Трофимов, — добавил с перепуга я, осознав, что все еще сжимаю теплую ладонь. — Филатов, — я почти одернул руку и спешно перевел взгляд, замечая краем глаза, как блеснули идеально-белые зубы. В следующую же секунду я убедил себя, что мне все это лишь показалось. *** Урок прошел хорошо. Максим был очень общительным, веселым, но не баловным. У него было довольно приличное произношение. Он даже мог составить коротенький рассказ о себе и своей семье. Над грамматикой нам еще предстояло работать, да и с лексикой я ему помогал. Зато теперь я знал, что его «мама Ира работает риэлтором, а папа — адвокатом, он очень много работает, бывает дома обычно только на выходных, но теперь он будет меня на английский возить». В конце занятия отец за сыном подниматься не стал, лишь позвонил на телефон, чтобы тот спускался. Сей факт меня крайне раздосадовал. Я надеялся увидеть его лицо хотя бы через треснутое стекло и полюбоваться на стройную фигуру в сине-сером костюме. Но главное разочарование еще только ждало меня впереди. К следующему уроку я подготовился лучше — купил сразу две пары очков, но Игорь Филатов решил не утруждать себя подъемом по лестнице на мой третий этаж. Он выпустил сына у подъезда и покатил на своем черном автомобиле представительского класса по делам. Знаю про машину, потому что шпионил с лоджии. Но толку все равно мало — в тачках я разбираюсь плохо. Могу, разве что, самые популярные значки идентифицировать. Но с третьего этажа мне даже очки в этом не помогли. После пятого занятия я перестал ждать его появления на моем пороге. Он исправно довозил и забирал сына, но из машины больше никогда не выходил. Я почти не думал о нем между уроками. Тем более что я даже не знал толком, как выглядит его лицо. Зато в память предсказуемо врезался тот самый костюм-тройка. А еще Максим почти каждый урок напоминал мне о нем. Чувствовалось, что парню не хватает общения с отцом. Ребенок хвастался мне теми редкими моментами, которые он проводил с родителем. Впечатления от совместных поездок всегда были яркими. С каждым разом я узнавал все больше о загадочной персоне по имени Игорь Филатов. Я уже знал, что ему тридцать один год, он много читает, в машине часто слушает музыку, но только не радио, много разговаривает по телефону, но голос повышает редко. На выходных Игорь мог поехать с сыном в парк, в кино или в кафе-мороженое, иногда он возил его в свой любимый ресторан «Вино & Вода». Макс с восхищением рассказывал о диковинных десертах и видах с террасы. После каждого урока я возвращался к той самой улыбке Игоря, которая вполне могла мне почудиться. При этом меня всегда терзала совесть. Во-первых, он же — отец моего ученика. Это, как минимум, непрофессионально. Во-вторых, Максим мне нравился, не хотелось разрушать семью. Потом я вспоминал, что любые мысли об этом представительном мужчине — плод моего больного воображения. Никакую семью я не разрушу, потому что адвокаты-натуралы на дорогих машинах не прыгают в постель к тощим и несуразным недовыпускникам филологических факультетов. В общем, через несколько недель, после очередного моего занятия с Максимом, я до тошноты напился кофе и в ночи снова зашел на тот сайт знакомств, обнаружил несколько откликов на свое самое удачное фото и даже познакомился с одним парнем. В сети мы почти не общались, договорились встретиться. Он предложил мне выбрать место, я выбрал «Вино & Вода». Просто захотелось своими глазами увидеть все то, о чем с таким жаром рассказывал мне парнишка. *** Погода, как и ожидалось, была по-октябрьски мерзотной. Ветер и мелкая морось встретила меня еще на «Ваське», при выходе из дома. Мелкими перебежками я добрался до метро, с одной пересадкой доехал до «Чернышевской», а оттуда уже прямо по Чайковского до отеля, в котором и располагался вышеобозначенный фешенебельный ресторан. С Никитой, так звали моего сегодняшнего спутника, мы договорились встретиться на входе. Как оказалось, парень бывал в этом заведении раньше, и сказал, что там есть что-то вроде лаунж-зоны. Я еще подумал о том, от чего могут так устать люди, которые только заходят в ресторан. Если же они устают на выходе — это еще более странно. Ну да ладно. Оказавшись внутри, я сразу понял, что это заведение не моего уровня. Хотя нет, не так. Я не его уровня. Я прямо вот топчусь на первой ступенечке социальной лестницы, а завсегдатаи подобных мест явно знают короткий путь к вершине. Я же в своих скромных темно-серых джинсах, темно-синем пуловере поверх рубашки и серой куртке по типу пиджака выглядел… ну ладно, можно сказать, сдержанно. Никита же буквально излучал стиль и успешность в своем уютном белом кардигане толстой вязки. Под его первым взглядом мне захотелось съежиться. Он явно ожидал другого от человека, который пригласил его в такое пафосное место. Вероятно, это была его проверка на мою состоятельность. Очевидно, при встрече я ее не прошел. Я улыбнулся и протянул ему руку, представляясь. Он застыл на секунду, решая: уйти сразу, сделав вид, что я ошибся, или же дать мне еще один шанс. Он спустился взглядом на мои растянувшиеся губы и выбрал второе. Да, мне говорили, что у меня милая улыбка, что уж там. *** Мы сидели на застекленной террасе и пили кофе с десертами. Не могу сказать, что меню было сверхдорогим. Интерьер производил более пафосное впечатление, хотя именно тут, на крыше, была какая-то особая атмосфера. Закатная дымка обволокла потрепанные питерские крыши, погружая все в какую-то персиково-голубую сказку. От взгляда в окно невольно захватывало дух. Тем более что вид из окна был самым интересным в моей сегодняшней встрече. Я очень быстро понял, что с Никитой у нас практически нет общих тем для разговора. Он совершенно не интересовался литературой, не ходил по музеям, театрам, библиотекам, не слишком любил музыку (клубная не в счет), не видел ничего увлекательного для себя в процессе получения образования. Насколько я успел уловить, парень мечтал работать в каком-нибудь крупном модельном агентстве, интересовался модой и светскими сплетнями. В этом, к счастью или к сожалению, совершенно не разбирался я. От слова «совсем». Поэтому Никита говорил один. Пожалуй, все последние минут сорок. Его это не смущало. А я начинал откровенно скучать, но природная скромность не позволяла просто так закончить свидание. Я постарался отключиться, просто сидел и наслаждался видом за плечом своего спутника, периодически кивая в такт паузам между предложениями. Я даже не сразу заметил, как рядом с нашим столиком остановился мужчина. — Трофимов Олег Викторович? — я даже вздрогнул от неожиданности и излишне официальной формы обращения. Переведя взгляд, я увидел стройного мужчину в темно-сером костюме и белой рубашке в мелкую полоску. Галстук был лиловым. Чуть острые скулы и вытянутое лицо, подчеркнутое свободно-зачесанными наверх темными волосами. Я стал всматриваться ему в глаза снизу вверх, но еще до того, как успел что-то сообразить, незнакомец представился. — Филатов Игорь Владимирович, адвокат по гражданским делам, — он сделал небольшую паузу, чтобы подчеркнуть значимость собственного статуса. Я уже хотел было открыть рот и поприветствовать отца своего ученика, которого, между прочим, видел по-настоящему, можно сказать, в первый раз, но адвокат неожиданно продолжил: — Я приехал сообщить, что имущественный иск удовлетворен, Вам придется сейчас проехать со мной для подписания документов, — у меня, вероятно, вытянулось лицо. Я не мог сообразить, о чем он говорит. — Я очень извиняюсь, что отвлекаю вас от встречи… — он сделал выразительную паузу, переводя взгляд на моего ошарашенного и наконец-то затихшего собеседника, и тут до меня вдруг дошло. Не знаю, как, но этот самый Игорь Владимирович знал, что я хочу убраться отсюда. Он давал мне возможность поддержать игру или отказаться и остаться на этом нелепейшем свидании. — А это не может подождать? — вдруг как-то излишне манерно возмутился Никита. Видимо, фраза об имущественном иске его заинтересовала, или же он банально не хотел оказаться брошенным в этом дорогом ресторане. — Нет, извини, — я повернулся к насупившемуся парню. — Мне очень неудобно, но я действительно должен поехать прямо сейчас, — я начал подниматься со стула и потянулся в карман за кошельком. — Мы можем встретиться позже, — белозубо оскалился Никита, глядя, как я кладу на стол две тысячерублевые купюры. Это было сложно, но я решил не ждать счет и сдачу и заплатил за нас обоих. Красивый жест. Даже не знаю, на кого именно я рассчитывал произвести впечатление. — Не думаю, Олег Викторович, что Вы быстро освободитесь, — сказал этот Игорь, мать его, Владимирович таким тоном, что у меня мурашки по спине побежали. И к тому же, я как раз встал со стула, оказавшись с ним лицом к лицу. Наши глаза были на одном уровне, я знал, что мы одинакового роста еще после первой встречи. Но то, что глаза у него цвета зернового кофе, я увидел только сейчас. Сейчас-то на мне были линзы. Я чуть воздухом не подавился. Секунды три тупо стоял и смотрел на него, не отрываясь. Потом он моргнул, и я очнулся, переводя взгляд на губы, которые, кажется, подернулись едва заметной улыбкой. Если бы не Никита, я бы снова завис. — Олежа, — бр-р-р, ненавижу, когда меня так называют. — Если что, мой номер у тебя есть, — я заставил себя перевести взгляд на лицо с приподнятой бровью и хитрой улыбочкой. — Да, — всего две буквы, а как сложно было из себя их выдавить. — Было приятно познакомиться, — я как будто бы наконец вспомнил о своих хороших манерах, улыбнулся и повернулся к выходу, пропуская «своего адвоката» вперед. *** Спускались мы молча. Молча шли до его автомобиля. Судя по значку, это был Hyundai. Черный. Блестящий. Большой. Наверняка мощный. Я сиротливо остановился у капота, глядя, как этот чертовски привлекательный мужчина идет открывать водительскую дверь. Он заметил, что я не двигаюсь, и кивнул в сторону пассажирской стороны. Все случившееся было очень странным, но мне это почему-то нравилось. — Как Вы тут оказались? — было первым, что я спросил, устроившись на пассажирском сиденье. Кстати, машина внутри была такой же потрясающей, как и снаружи: кожаный салон светло-бежевого цвета, ненавязчивый запах вишни или черешни — по-видимому, от притаившейся где-то суперпонтовой «елочки». — Давай на «ты», — пристегиваясь, спокойно сказал Игорь. — Это мой любимый ресторан, — «да знаем мы», подумал я. — Я бываю здесь довольно часто. И сегодня я сидел прямо за твоей спиной, — он чуть улыбнулся. — Решил, что это неудавшееся свидание вслепую затянулось, и тебя пора спасать, — у меня, кажется, челюсть отвалилась и закатилась под сиденье. Я сидел и хлопал глазами, пытаясь сообразить, что я должен сказать. Приятный аромат вишни, смешивающийся с запахами дорогой кожи и парфюма водителя, не помогал. — Как Вы… — он посмотрел на меня, и я осекся. — Ты… Как ты понял?.. — Что? — он снова ухмыльнулся. — Что свидание не удалось?.. — после пары секунд молчания я неловко кивнул, хотя больше хотелось спросить, как он понял, что это вообще было свидание. — Ты молчал больше получаса, — он завел машину, мотор приятно заурчал. — Не было похоже, что тебе интересно, — он сказал это, уже не глядя на меня. — Да, извини, я ненарочно стал свидетелем вашего «разговора», — он саркастично выделил в воздухе последнее слово кавычками. Игорь вывернул руль в сторону выезда с парковки, одновременно трогаясь с места. Он смотрел на дорогу, а я, кажется, только начал немного соображать. Его кофейного цвета глаза прекратили гипнотизировать мое сознание. Но тут он включил музыку. Из колонок низко, но не слишком громко прорычали первые ноты «It’s My Life», Bon Jovi. Я замер — очень уж было приятно слушать такую, казалось бы забытую, но вечную песню, да еще и через такую акустику. Да, мне всего двадцать два, но я основательно «сижу» на музыке, которая была популярна в начале двухтысячных и раньше. Мне кажется, что в тех текстах было больше смысла. Особенно в зарубежных. Ну, а раз я филолог, да еще и переводчик… В общем, сейчас я подумал о том, что хотел бы купить машину только для того, чтобы слушать в ней такую музыку. Мой же новоиспеченный водитель плавно выруливает на Литейный. Опустившиеся сумерки приносят с собой стаи уличных фонарей. Мокрый асфальт отражает их желтое свечение, добавляя городу красок. Мне очень не хочется наступать на горло песне, тем более такой, но я должен спросить. — Значит, ты не имеешь ничего против того, что репетитор твоего сына — гей? — мне было важно увидеть его реакцию. Убедиться в том, что вся его энергетика мне лишь привиделась. — А должен иметь? — он бросает на меня двухсекундный взгляд, пока мы едем по Дворцовой набережной. Его глаза блестят немного хищно, или все это мне снова кажется? В общем, я не нашелся, что ответить. Я вообще перестал думать, что все это что-то значит. К тому моменту, когда мы подъехали к моему дому, я практически убедил себя в том, что это — обычный жест доброй воли по «спасению» репетитора своего ребенка. Это было самое логичное объяснение действий женатого мужчины. Но вся моя логика рухнула в один момент от его единственной фразы. — Я бы кофе выпил, — невозмутимо сказал он, паркуясь у меня во дворе и отстегивая ремень безопасности. Когда мотор замолчал, он повернулся ко мне. Я мог лишь угукнуть и кивнуть этим умопомрачительным карим глазам. *** В квартиру я заходил первым, Игорь закрывал дверь. Я стянул пиджак, повесил на вешалку свитер и, не расшнуровывая, скинул обувь. Боковым зрением я видел, как мой гость тоже снимает пиджак и нагибается, чтобы развязать шнурки на своих, скорее всего, жутко дорогих ботинках. Я не стал его дожидаться и прошел на кухню, клацая выключателем при входе. Старенький белый плафон с кроваво-красной полосой посередине и сиротливой, тусклой лампочкой внутри выхватил из темноты интерьер моей скромной кухни, делая его каким-то немного пыльным и искусственно желтым. Моя квартира вообще не была образцом современной дизайнерской мысли или маломальским свидетельством достатка ее владельца. Это съемное жилье я не воспринимал, как зеркало своей личности. Это была коробка с дырками для окон. Здесь я спал, ел и работал. Кстати, все три действа обычно совершались в единственной комнате, там, где стоит компьютер с моими переводами, заказчиками, онлайновыми словарями и сервисами проверки текстов. На кухне я обычно только готовил и мыл посуду, слушая музыку, и принимал редких курящих гостей. Здесь не было мягкого кухонного гарнитура, а лишь простенький прямоугольный стол с облупившимися углами и две табуретки из того же комплекта. Зато шкафчики были довольно крепкими и даже выглядели вполне прилично. Но главной радостью этой видавшей виды кухни была моя капсульная кофемашина, которую я любовно протирал влажной тряпочкой и которую безбожно эксплуатировал по десять раз на дню. — Какой кофе ты хочешь? — крикнул я в прихожую, открыв верхний шкафчик и в тысячный раз пробегаясь глазами по почти десятку коробочек с капсулами разных видов кофе. — Я вообще-то хочу тебя, но капучино тоже сойдет, — донеслось до меня бормотание из прихожей. От такого откровения я даже замер. Хотел было уже переспросить, потому что искренне не верил в услышанное, да мой гость сам через секунду зашел на кухню. Игорь подошел ко мне со спины. Он меня не коснулся, но я даже через рубашку чувствовал, что он стоит совсем близко. Через плечо он заглянул в шкаф, я же продолжал стоять без движения, кажется, даже затаив дыхание. Не понимаю, почему он производит на меня такой эффект: чувствую себя кроликом перед нападением удава. — Хотя можно и латте, — почти шепотом сказал он, опаляя своим горячим дыханием мое левое ухо. Мурашки тут же покрыли, как будто бы, всю левую часть тела, даже в мизинчике на левой ноге что-то кольнуло. Он выдохнул на меня эту «толпу» ощущений и сел на одну из табуреток. Мне даже не нужно было поворачиваться, чтобы убедиться в том, что он сидит, я понял это по скрипу, который издала табуретка, отзываясь на его приземление. Стараясь вернуть самообладание и ясность мысли, я стал доставать из коробок капсулы, налил воды в резервуар и достал из сушилки две прозрачные стеклянные икеевские кружки. В моем доме водились только они, потому что я любил видеть «слои», которые получаются при приготовлении таких напитков, как мой любимый латте с карамелью. Все это время мне казалось, что любое движение я делаю под пристальным взглядом кофейных глаз. У меня спина разве что не горела. По крайней мере, мне казалось, что Игорь пристально следит за мной. Но когда я, наконец, повернулся, ожидая, пока машинка нагреет воду, увидел, что мой гость изучает экран своего телефона. «И что же он там такое интересное нашел?!» — отозвалось возмущение в моей голове. Я отвернулся, чтобы поставить одну из чашек на специальную мини-платформу, как снова услышал этот чертовски приятный бархатистый голос. — Мне понравилась твоя футболка с Нирваной, — я едва заметно вздрогнул и тут же неосознанно повернулся к столу снова. Игорь отложил свой айфон последней модели на стол, расслабил узел лилового галстука, не распуская его полностью, снял «удавку» через голову и положил сверху на сенсорный дисплей. Выглядел этот жест чертовски сексуально, я еле удержался, чтобы не закусить губу. Игорь вообще выглядел потрясающе, немного устало, но потрясающе. Расслабленная поза с облокотившейся о стенку спиной. Расслабленная настолько, насколько можно расслабиться на старой деревянной табуретке. Но Игорь, кажется, даже не замечал, на чем сидит и что вокруг него. Он смотрел теперь только на меня. А я не мог остановиться, разглядывая его. У меня наконец-то появился шанс дополнить свои бесплодные фантазии реальными деталями и сведениями. Я буквально пожирал глазами его острые скулы, подернутые едва заметной щетиной, прямой, в меру длинный нос, брови, лоб, по которому тут и там пробежались довольно глубокие бороздки морщин. Несмотря на внешнюю холодность, мимические изъяны выдавали в нем внутреннюю эмоциональность. С лица я перевел взгляд на шею, где то и дело «ходил» выразительный кадык. Ворот рубашки он успел раскрыть так, чтобы мне была видна ложбинка между ключицами. Кожа даже отсюда казалась очень нежной. Хотелось приласкать ее губами, а потом сразу же прикусить ключицу, вырывая из этих губ идеальной формы сдержанный стон. Пока я предавался своим эротическим фантазиям, умудрился пропустить момент, когда этот чертов адвокат по гражданским делам начал ухмыляться одним уголком губ. «Он нормально улыбаться умеет?!» — подумалось мне. — Да, спасибо! — опомнился я, понимая, что так и не ответил на его реплику по поводу футболки. Сказал и отвернулся обратно к шкафчикам. — Но без нее будет еще лучше, — едва слышное, явно ехидное замечание в мою спину. — Что, серьезно?! — бесят его эти подколы полушепотом, от чего поворачиваюсь в который раз и вижу, как он расстегивает манжеты рубашки и делает по паре подворотов на каждом рукаве. Снова, как завороженный смотрю за действом, в одну секунду растеряв весь свой пыл. — Что серьезно? — спрашивает совершенно точно с «толстенным» сарказмом, и я замечаю блеск в его глазах. Такой блеск ни с чем не спутаешь. Это желание плещется жгучим кофейным океаном в его голове. Страсть и похоть. И я, кажется, начинаю краснеть. Не привык я к такому проявлению внимания к своей персоне. Слишком уж он дерзкий и напористый. Ничего не сделал еще, а у меня уже пальцы на ногах поджимаются. Никогда такого не чувствовал от простого взгляда и пары предложений. — Ты, — все, что могу выдавить из себя, продолжая упрямо смотреть ему в глаза. — А я похож на человека, который шутит с такими вещами? — голос становится серьезнее, и я рефлекторно сглатываю. А для него это будто команда. Он рывком поднимается с табуретки и уже через секунду оказывается вплотную ко мне. Дальше все словно в замедленной съемке. Рефлекторно прижимаюсь задом к столешнице. Не отрываясь, смотрю ему в глаза. Успеваю мысленно похвалить себя за то, что поставил сегодня линзы. Могу видеть эту кофейную радужку во всех мельчайших деталях. Даже тусклого кухонного света хватает, чтобы разглядеть неповторимый узор цветных мышц. А по центру «черная дыра», в которую я проваливаюсь. Не могу соображать, не могу ни о чем думать. Чувствую только тепло его тела, которое, кажется, зависло в паре миллиметров от меня. Так хочется сократить это нелепое расстояние до нуля, даже в минус уйти, чтобы он, наконец, вжался в меня всем телом. Чтобы и я стал пахнуть этим невероятным парфюмом. «So am I still waiting» Не сразу понимаю, что это звонит мой телефон. Эта песня вообще, кажется, девиз моей личной жизни. Я всегда чего-то жду. Жду, чтобы сделать первый шаг. Жду активных действий. Жду подходящего парня. Подходящего момента. Блин, вот этот момент — совсем неподходящий. Как завороженный вытягиваю телефон из кармана джинсов и нехотя перевожу взгляд на дисплей: «Никита», мое брошенное свидание. Не раздумывая ни секунды, скидываю звонок и завожу руку назад, чтобы положить телефон на столешницу. В этот же момент перевожу взгляд на Игоря, и он не ждет. Он целует. Сминает мои губы так, будто в них остался последний глоток кислорода на этой гребаной Земле. Целует так, что я весь превращаюсь в комок рецепторов: от кончика языка, по которому он проходится своим, и до кончиков пальцев, которые сжимают рубашку на его спине. Прижимаю его к себе, стараясь быть ближе, хотя ближе уже некуда, казалось бы. Он весь горит в моих руках, а я плавлюсь от его тепла, от его ладони на моей шее, от его напористого языка и мягких губ, от стояка в его штанах, который я ощущаю через тонкую ткань брюк. Осознание приходит внезапно, так же быстро, как и прежде испарился разум. Где-то на периферии я вдруг понимаю, что мы делаем, понимаю, кто передо мной. На секунду за закрытыми веками вижу лицо маленького Макса и упираюсь в грудь его отцу, заставляя оторваться от моих губ. Игорь тяжело дышит, чувствую, как под моими ладонями ходуном ходит его грудная клетка. Кофейные глаза полны какого-то безумного, лихорадочного блеска. Губы чуть покраснели и блестят моей слюной. «Черт, какой же он все-таки потрясающе красивый», — последняя мысль, которую выплевывает про себя мой мозг. — Погоди, — говорю вслух, чуть переведя дыхание. — Что, хочешь вернуться к тому парню из ресторана? — ехидно замечает он, приподнимая одну бровь. Тон явно пропитан сарказмом, но я все равно улавливаю что-то похожее на неуверенность или даже страх. Всего секунда, какой-то жест или интонация одного слова. Крохотная деталь, которая выбилась из образа абсолютно уверенного в себе человека. — Нет, — серьезно отвечаю я. — Но у тебя есть жена и сын, и это не в моих моральных принципах… — он не дает мне договорить. — Брак фиктивный, сын… — он на секунду замялся. — Настоящий. Его я люблю, а с ней спал всего один раз восемь лет назад, — он замолкает, продолжая смотреть мне в глаза, а я пытаюсь спешно переварить услышанное. — Еще вопросы есть? — очередное робкое подобие ухмылки. Он точно не умеет улыбаться по-человечески! Адвокатам, видимо, по статусу положено иметь каменные, ехидные лица. Неуверенно качаю голову, все еще пытаясь осознать то, что услышал. Игорь же слегка наклоняет голову и припадает губами к моей шее. Все мысли улетучиваются в ту же секунду. Он дразнит, едва касается кожи, от этого мурашки рассыпаются по спине. Его ладони гладят мою поясницу, губы скользят к мочке уха, и я не могу сдержать сдавленный стон, когда он прикусывает самый край. Он отстраняется, и я даже, кажется, успеваю увидеть его улыбку. Всего секунда. Снова. Лишь намек, едва уловимое движение губ, или игра моего возбужденного разума. В любом случае, Игорь тут же ловит мои губы своими, сначала даря лишь нежное прикосновение, но почти сразу переходя в наступление. Я почти задыхаюсь от страсти, от того жара, который накрыл меня волной. Это все он! Он — такой невероятный. Его запах, голос, его ехидство, его глаза. Боже… Руки. Он переводит их на мой живот и тянется пальцами к пуговицам на моей рубашке. Поразительно, но я не торможу и тоже начинаю его раздевать. Успеваю расстегнуть лишь половину его дорогущих пуговиц, а он уже гладит меня по впалому животу, расстегивает болт на моих джинсах. «Вжиг» коротенькой молнии, и его уверенная рука на моем члене. Я беспомощно мычу в его губы, забывая, что что-то делал руками. Просто упираюсь в столешницу за мной и откидываю голову, пока Игорь целует мою шею, слегка втягивая кожу, будто пробуя ее на вкус. Он запускает руку мне в трусы и делает пару движений вниз-вверх. Я, не стесняясь, награждаю его стоном. Соседи, конечно, не утомлены порнушными звуками из моего жилища, но сегодня им, похоже, придется потерпеть. Мой гость же не теряет времени. Он на мгновение опускается на корточки, чтобы стянуть с меня штаны вместе с бельем. Прежде чем снова встать на ноги, он проходится языком по моему члену от основания до самой головки одним влажным движением. Самое возбуждающее в этом то, что он, не отрываясь, смотрит мне в глаза. Его кофейную радужку, кажется, совсем поглотила бездна зрачка, от чего мне кажется, что глаза теперь черные. Черные от желания. Я уверен в том, что он хочет меня. Точно так же, как я хочу его. С самой первой встречи. Я просто боялся себе признаться. Ведь это глупо испытывать влечение к человеку, чьего лица ты даже ни разу четко не видел. Ты знаешь его лишь по рассказам сына. Узнаешь, что ему нравятся те же вещи, что и тебе. По каким-то незначительным деталям понимаешь, что он умный, начитанный, целеустремленный, немного властный. Именно такой, каким бы ты хотел видеть мужчину рядом с собой. И вот он тут. Он поднимается и снова целует меня в губы, обнимает, притягивая к себе одной рукой и заставляя податься вперед, переступая собственные штаны. Я делаю несколько маленьких шагов вперед, не отрываясь от губ «своего» идеального мужчины. Я понимаю, что он хочет сделать, поэтому возвращаюсь к пуговицам на его рубашке, он же уже начал расстегивать ремень на брюках. На табуретку он опускается уже голыми ягодицами, я же сажусь сверху, широко разведя ноги. Со стороны это наверняка выглядит очень пошло. Никогда не трахался в такой позе. Все мои прежние немногочисленные любовники предпочитали классику. Да и секс при свете и не в постели мне не то чтобы нравился. Хотя нет, не так. Я никогда не пробовал. Со мной рядом никогда не было человека, который был бы настолько уверен в себе. Да и я уверенностью не отличался. Игорь же, наоборот, буквально светился ею изнутри. И, кажется, в какой-то момент я попал под это «излучение». Мне не было неловко сидеть на его бедрах и в открытую тереться членом о его живот, пока он, заведя руку за мою спину, медленно растягивал меня пальцами. Я даже не понял, откуда на кухонном столе появился маленький тюбик со смазкой и презервативы. Скорее всего, мой гость успел их вытащить из кармана брюк до того, как те поспешили скатиться к щиколоткам. Он вводил в меня уже два пальца почти полностью, то и дело целовал в шею, а я постанывал, закинув голову назад. Мне было очень хорошо. Но хотелось еще лучше. Поэтому я опустил голову и, вызывающе глядя в глаза своему юристу, опустил руку на его член и стал медленно ему дрочить. Его губы подернула очередная кривая ухмылка. В ней было не столько ехидство, сколько эротика в чистом виде. Не меняя выражение лица, он вынул из меня пальцы и обеими руками придвинул меня за ягодицы ближе к себе. Потом на ощупь взял со стола один презерватив, открыл его и протянул «резинку» мне. Я раскатал ее по его члену, чуть привстал и, помогая себе пальцами, стал медленно направлять головку в растянутое отверстие. Мы, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, и это опьяняло не хуже алкоголя. Казалось, Игорь взглядом перенимает все мои ощущения и делится своими. Я чувствовал, как миллиметр за миллиметром гладкие стенки принимают его член. Ощущал, как плоть распирает плоть. Я на себе чувствовал его возбуждение. В тот момент, когда я опустился на него до конца, он не сдержался и закатил глаза, откидывая голову назад. Я просидел без движения не меньше пары минут, ожидая, пока неприятные ощущения отойдут на второй план. Игорь успел открыть глаза и снова посмотрел на меня. Не помню, чтобы когда-нибудь я так открыто мог смотреть на своего партнера во время секса. Казалось, голыми у нас были не только тела, но и души. По крайней мере, Игорь смотрел куда-то глубоко внутрь меня. Сначала просто смотрел, а потом поцеловал. Очень нежно, вкусно, лениво прикусывая нижнюю губу. И в этот самый момент я слегка подался бедрами вперед. Он застонал прямо в поцелуй. И это было потрясающе… Мы занимались сексом на кухне еще не меньше часа, потом перебрались в комнату, и там он вдалбливал меня в кровать, а я стонал так, как будто это был последний секс в моей жизни. Мы истратили все три презерватива из его пачки и распечатали мою. После последнего раунда я вырубился. Провалился в какое-то забытье. Это было похоже на падение с многоэтажного дома. К слову, физические ощущения с утра были похожими. Кажется, я испытывал боль в каждой мышце, в каждой связке, вообще в каждой клетке. Но это было не самым обидным утренним открытием. Гораздо печальнее было осознавать, что в кровати я один. После недолгой разведки выяснилось, что в квартире, кроме меня, тоже никого нет. Проснуться после потрясающего, на твой взгляд, секс-марафона одному — ощущение не из приятных. Я даже вышел на балкон, чтобы убедиться, что машины моего незваного гостя на стоянке нет. Наконец, подойдя к своему рабочему столу, я увидел на крышке ноутбука визитку. Я поднес ее к лицу. На плотном белоснежном картоне строгими синими буквами с тиснением значилось: Филатов Игорь Владимирович адвокат по гражданским делам Ниже располагался телефон и электронная почта. Я несколько раз пробежался глазами по строчкам, а потом перевернул карточку. На обратной стороне черной гелевой ручкой было подписано: Позвони, если нужен будет хороший адвокат… А ниже: …или хороший секс :) Мои губы самопроизвольно расплылись в довольной улыбке. Я уже не думал о дискомфорте в заднице, о ноющих мышцах, о рези в глазах из-за оставленных на ночь линз. Я думал о нем. О человеке, который все-таки иногда улыбается.