Признаться сначала себе

— О, Ива-чан, я и правда не ослышался?! Вице-капитана Сейджо едва ли не снесло волной приторного восторженного удивления. — Тебе поправить слух, да? — в усталом раздражении выдохнул Иваидзуми, исподлобья посмотрев на идущего с ним в ногу Ойкаву Тоору. На лице Хаджиме проскользнуло легкое сомнение, что от лучшего друга, конечно же, не укрылось. — Я не думаю, что все получится, но… — Эй, Ива-чан, ты же знаешь, на меня можно рассчитывать. К тому же я до этого сам, наверное, бы точно не додумался. Жаль, — совершенно серьезным тоном заверил Ойкава, остановившись и положив руку на чужое плечо. Брови Хаджиме взметнулись вверх, придав лицу максимально скептическое выражение. Иваидзуми многозначительно промолчал, брезгливо скинув руку друга со своего плеча. — Ладно, увидимся на тренировке, — пропел Ойкава и в приподнятом настроении направился в сторону своего кабинета. — Уверен, Минами-чан будет счастлива твоей идее!

***

— О боже… — рыжеволосая девушка сползла под парту, тихо простонав. День начался и тут же закончился как нельзя хуже. Рядом послышались легкие шаги и какое-то шебуршание. — М-минами-чан, все в порядке?.. — пролепетала староста, присев рядом на корточки. — Нет, — спустя какое-то время раздалось короткое и обреченное. — Если ты что-то не поняла из сегодняшней темы по математике, я могу объяснить, мне не сложно… — староста класса, Джун Окада, в своей неизменной привычке хватилась поправить дужку очков, как на нее взглянули проницательные зеленые глаза. У темноволосой девчонки аж рука дрогнула. — Я забыла тетрадь, — не своим голосом вкрадчиво прошептала Минами Акисава, вновь опустив голову и уткнувшись в коленки. Опять погрузилась в панические самокопания. — Ох, так тебе листок дать, да? — кажется, Окада, напротив, даже вздохнула в облегчении. Если все дело только в случайно забытой тетради, то все-таки это не такая уж страшная оплошность. Видимо, Минами-чан просто чересчур накручивает себя. Джун сама такая. — Мне нужна моя тетрадь… — снова едва ли не простонала Минами, с побледневшим лицом выползая из-под парты. — Меня же не выпустят… — пробормотала уже себе под нос она. — Что? — собеседница Минами только в непонимании похлопала глазами. А Акисава между тем в который раз за сегодняшний день схватилась за свою сумку. Перепроверила еще раз. — Там были задания, которые мне нужно было сдать за свои прогулы, — Минами нахмурилась, в нескрываемой досаде стукнув себя ладошкой по лбу. — И я их правда сделала! Но почему именно сегодня!.. Минами села обратно за парту, закрыв лицо руками. Джун Окада, еще не до конца понимая масштабы трагедии, осторожно подошла на шаг ближе. — Минами-чан, ты плачешь?.. — с неподдельным сочувственным страхом спросила девушка, едва уже не плача сама. — Мне нельзя сегодня пропускать тренировку, — послышалось очередное невнятное бормотание, прерванное звонком на следующий урок. Минами будто ничего не слышала вокруг себя. И она, и ее мысли были далеко не здесь — девушка безжалостно продолжала заниматься самобичеванием и думать, что же ей предпринять. Время шло — время на раздумия и нервную панику у нее заканчивалось. Минами не понаслышке была знакома беспощадная Ирония судьбы. Но сегодня девушке и правда хотелось взвыть от несправедливости и безысходности вообще. Еще вчера она получила хороший выговор от Оямады-сенсея за свою крайнюю безответственность и проявившуюся любовь к пропускам уже на втором дне обучения. Свободолюбивой первогодке поставили ультиматум: она выполняет специально составленные для нее задания и впредь забывает о шальных мыслях об уходе с уроков; в противном случае Минами Акисаву ждут проблемы, а ее учителя — неприятный разговор с матерью нерадивой ученицы. Последнее Минами допустить никак не могла. Она ведь обещала… Девушка поджала губы, стиснув в руках ручку. Почему, почему она перед выходом не проверила этот чертов рюкзак?! Откуда вообще взялась эта опасная забывчивость? Акисава, пусть и была личностью творческой, но все же она не позволяла себе свободно витать в облаках, напрочь забывая о реальности. Но сегодня как назло явно что-то пошло не так. Минами Акисава еще с вечера была слишком воодушевлена. Слишком возбуждена. В живых зеленых глазах то и дело начинали плясать беснята, стоило только в воспаленном воображении представить, что вот уже завтра она вновь услышит и вновь откроет для себя невероятную музыку. Ту самую — от которой у Минами под ребрами крошится на мириады частиц детский восторг. Минами впервые вчера ночью не взялась за скрипку. Всю ночь она сверлила задумчиво потолок и чему-то улыбалась в темноту. Думала, много думала. Все никак не могла заставить себя заснуть, забыться. И Минами знала причину. Она влюблена. Оборванные воспоминания тренировки вновь и вновь всплывали в памяти. Минами снова и снова возвращалась к одной навязчивой мысли. Она хочет знать больше. Она хочет слышать больше. Иваидзуми-сан доходчиво объяснил ей все правила. Она их запомнила более чем хорошо. И все же Минами чувствовала, что прониклась она недостаточно. Она еще совсем не понимала, что вообще происходит на площадке и только интуитивно могла догадываться, что именно создает ту самую непередаваемую атмосферу музыки во время игры. И кто был непосредственным дирижером сего оркестра. На этот счет у Минами уже были свои мысли и предположения. Она отчаянно хотела убедиться в своей правоте. Увидев еще раз. Услышав. Замерев. Растворившись. Минами все сильней хотелось еще раз влюбиться в это непередаваемое таинство, свидетелями которого являлась бы только она и его непосредственные участники. Однако у жизни явно были другие планы. Девушка знала, что просто не имеет права допустить, чтобы маму стали тревожить по поводу ее проблем в школе. Девушка знала, что выбирать тут особо нечего — выход один. Остаться после занятий и сделать работу заново. Пожертвовать тренировкой, на которую так рвалась. Черт, и почему она еще не плачет от кричащей досады?! Минами не слышала, как уже минут десять назад прозвенел звонок, не слышала, как вошел учитель и начал спрашивать по домашнему заданию. Минами вокруг себя ничего не слышала. Скрипачка далеко и надолго утопала в астрал. — Минами Акисава, у тебя все хорошо? — с толикой беспокойства в голосе поинтересовался пожилой мужчина, развернувшись у доски в пол-оборота и продолжая записывать новую тему занятия. — Нет, Мицуки-сенсей, можно выйти? — не своим голосом произнесла девушка, не поднимая головы. Она знала, что на нее сейчас смотрит весь класс. Знала, что на нее в непередаваемом волнении смотрит потерянная Джун Окада. Акисава знала, что ее заскоки всем уже надоели. Но прогуливать больше она не имеет права. Только получив молчаливое согласие учителя, девушка мигом вынырнула из кабинета, словно из осточертевшей клетки. Нужно освежить голову. Нет, у них сегодня ведь будет не последняя тренировка, верно?.. Это же не последний ее шанс стать менеджером? Стать… ближе. Девушка в который раз стукнула себя по лбу. Прислонилась спиной к холодной стене. Она вечно все драматизирует. Завтра тоже будет тренировка. Она все объяснит. Впредь будет ответственней. Минами шумно выдохнула, без особого рвения возвращаясь в собственный класс. Сегодня она больше не будет себя накручивать. Ничего хорошего из этого не выходит — знает уже.

***

Покончив с дополнительными заданиями и выслушав длительную занудную лекцию учителя насчет того, как важна учеба для ее личного будущего, Минами нетерпеливо взглянула на часы. «Уже закончилась. Молодец, Минами», — про себя подумала девушка, выходя из злополучного кабинета. Акисава, спускаясь по лестнице в тяжелых мыслях, едва не оступилась и не полетела вниз, завидев в проеме, ведущем на второй этаж, знакомый силуэт. «Тренировка ведь закончилась! Почему?..» Сильное желание расставить все точки над «и», смешанное с любопытством, заставило Минами сделать шаг навстречу знакомому. — Иваидзуми-сан! — Акисава окликнула парня, как только до него оставалось добежать всего пару метров. Хаджиме обернулся. Волейболист был все еще одет в форму расцветки команды Сейджо, а в руках держал чью-то спортивную сумку, когда как его собственная висела на плече. Иваидзуми явно был озадачен внезапной встречей. — Минами? Что ты здесь делаешь? Девушка встрепенулась, виновато посмотрев на парня. — Я… Мне пришлось остаться после занятий; в общем, я сама виновата… и… — Минами продолжала лепетать нечто неразборчивое, все никак не находя в себе силы собраться. Собраться и извиниться. — Мне жаль, я подвела… — по лицу девушки было ясно видно, что она искренне чувствует себя виноватой за то, что не пришла. Даже не предупредила. Волейболист в задумчивости качнул головой. И снова кинул нетерпеливый взгляд куда-то в сторону. — Извини, Минами, давай завтра разберемся, у меня сейчас времени нет. Если я правильно понял, сегодня у тебя была уважительная причина не приходить, верно? Тогда увидимся завтра. Тренировка как обычно начинается в четыре. Девушка неуверенно кивнула. В зеленых глазах застыл немой беспокойный вопрос. — Иваидзуми-сан, что-то случилось? — осторожно решила спросить она, словно цепляясь за какую-то незримую тонкую ниточку. Хаджиме, уже было двинувшийся с места, остановился. — Ойкава растянул лодыжку, — коротко кинул он, наконец снова повернувшись лицом к первогодке. Голос парня звучал привычно ровно и спокойно, однако беспокойство за друга скрыть было не так просто. Наверное, переживал он за, возможно, даже серьезную травму больше, чем сам Ойкава. — Мы с ребятами отвели его в лазарет, я тут остался дождаться его проводить, чтоб он не успел переломаться по дороге окончательно. Минами охнула, волнение Иваидзуми передалось и ей — это было видно по сверкнувшим зеленым глазам. — Иваидзуми-сан, у него же ничего серьезного? — девушка подняла выжидающий взгляд на Хаджиме. Она ведь еще раньше слышала из разговора, что скоро у них должен был состояться какой-то важный товарищеский матч с другой школой. Она слышала, как этот матч был важен для Тоору. — Не знаю, — честно признался парень, снова переведя взгляд куда-то в сторону. — Но на пару дней выход на площадку ему точно заказан. — Ива-чан, ты уже играешь по мне панихиду? Ерунда. Я уделаю Тобио-чана даже с одной рабочей ногой. Хаджиме, на удивление, даже не обернулся к другу. Лишь устал протянул: — Сомневаюсь, Дерьмокава. Минами и не заметила, как к ним с Иваидзуми успел подобраться прихрамывающий шатен с подозрительно довольной ухмылочкой. Едва ли в таком приподнятом расположении духа могли выходить из лазарета с серьезной травмой. Или просто в Ойкаве Тоору оптимист был неубиваем. — О… Минами-чан! — парень улыбнулся шире, будто только сейчас завидев рядом с другом знакомую первогодку. Комментарий Хаджиме был, естественно, пропущен мимо ушей. — А мы с Ива-чаном тебя сегодня заждались! Что, все-таки не светит нам милашка-менеджер? — … Минами не знала, что нужно сделать в первую очередь: извиниться, спросить о самочувствии, или же вновь напомнить, что никакая она не «милашка». Девушка совершенно не понимала, почему вдруг ни с того ни с сего ее организм решил, что ей пора впадать в оцепенение. Минами сжала руки до побеления костяшек, почувствовав, что ее ладони стали влажными. Так сильно нервничает? С чего бы это. Девушка отмахнулась от вороха беспорядочных мыслей, вмиг вихрем взвившихся у нее в голове. Не сейчас. Самокопания подождут. — С вами все в порядке, Ойкава-сан? — наконец выдавила из себя Минами, ощутив на себе пристальный заинтересованный взгляд карих глаз. — А ты волновалась за меня? — в своей беззастенчивой манере тут же успел поинтересовался Тоору, оскалив белоснежные зубы. И тут же болезненно скривившись от прилетевшего удара по затылку. Минами вздрогнула, окончательно стушевавшись. — Хватит, — недовольно процедил Хаджиме, небрежно потирая покрасневшую руку. — Она не дышит уже, ты видишь? — Ива-чан, я же только из травмпункта! — с побледневшим лицом Ойкава театрально схватился за ушибленный затылок. — Хочешь, что бы я снова там… — Тебе не повредит, — как ни в чем ни бывало отрезал Хаджиме и кинул взгляд на притихшую рядом девушку. — Минами, я могу с тобой сейчас поговорить? Это ненадолго. Девушка в удивлении распахнула глаза, уставившись на Иваидзуми. — Да, конечно… — неуверенно согласилась она, еще не до конца осознавая, что, зачем и почему. Да и вмиг переменившееся от слов Хаджиме лицо Тоору только сильнее стало напрягать и без того напряженный рассудок. И все же Иваидзуми Хаджиме она могла довериться. Даже если рядом с ним в данный момент нездорово-подозрительно светился Ойкава Тоору.