ответь мне

      Тогда мы были ещё совсем маленькими. Не слушались родителей, воспринимая их беспокойства пустой игрой фантазии. Мы гуляли ночью, не обходили стороной грязные, мрачные переулки, лазали в открытые люки – делали всё наперекор родительским наказам, пока не случилось то, что в корне не изменило наши с братом жизни.       Нам было по семь лет, я на пару часов старше. Дождливым вечером завершающегося июля мы, перетягивая зонтик на себя и смеясь, бежали домой, после завершившегося дня рождения нашего общего друга. Родители были оповещены, и отец уже вышел встречать нас, хоть до дома и была всего одна автобусная остановка.       Редкие лучи алого закатывающегося солнца, перекрываемые грозовыми тучами, отражались в «ругающихся» под ногами лужах. Лицо щекотал влажный воздух, а в нос бил неприятный запах промокшего металла.       Мрачный переулок, из которого мы не раз выгоняли голодных котов, чтобы накормить колбасой. Сейчас оттуда доносились лишь удары капель, размозжающихся по грязному асфальту и мусорным бочкам. Следующий переулок был в паре метрах от нас, когда я, устав бежать, попросила брата сбавить темп. Переулок был сквозной, и, когда вспыхнула молния, перед нами из него мелькнула тень, но мы её не заметили, отвлёкшись на разговор, о моей нетренированности. Грохотнул гром, и чья-то холодная, скользкая рука затянула меня за рукав, заставив лёжа проскользнуть по земле.       Я не помню, что тогда произошло. Моё белое летнее платье стало мокрым, а правый бок был облеплен комками грязи мерзко смешанных цветов. Я едва расслышала крики брата за нечеловеческим рычанием этого неизвестного мне человека, если можно его так назвать, его лицо потеряло черты подобные человеческому. Что-то холодное скользнуло в области солнечного сплетения, когда я попыталась подняться, после чего в той области очень больно зажгло, и прыснула вниз какая-то теплота. Снова это нечто мерзко-холодное, но уже чуть повыше. Рука бессильно упала на заплывающую чем-то алым лужу. Снова и снова эти холодные касания. Я уже не слышала ни себя, ни брата, ни рычания.       Что-то жёлтое, фиолетовые полоски – не могла разобрать, что металось передо мной. Вдруг лицо брата. Большие карие глаза.       Отец уже был совсем близко. Был обеспокоен тем, что впереди не видно нас. Расслышал недалёкие крики сына, зверские рычания. Забежал в переулок, разивший отвратным запахом промокшего металла, отбил замахнувшегося на брата мужчину, но задержать его ему не удалось. Сквозной переулок. Маленькое тельце в алой луже. Белое промокшее испачканное летнее платьице. Застывшее в ужасе лицо мальчика.       Скоро убийцу поймали. Им оказался живущий через два дома от нас сосед, ничем не приметный мужчина, правда, иногда неделями не выходящий на улицу. Вторая степень шизофрении – детская травма.       Меня отпустили. С болью в душе, слезами на глазах, криками, воплями, предали земле. А вот младшенький Чон, мой маленький братик, боюсь, ещё долго будет приходить в себя.