Неизвестная

Следующим утром мы встали на рассвете. Анкария в игривом настроении, собирала походную сумку. — Ветта, я положила тебе разных трав, они полезны при хворях и плохих снах. Держи. — Протянула мне котомку из прочной ткани. — Это мне? А вещи мои? Я поеду в этом платье? «И не мывшись столько дней» — подумала я, не привыкшая к неудобствам. — Твоя одежда в рюкзаке, но поедешь ты в платье, даже не спорь! — Грозно отчеканила хозяйка дома. Я не стала раздувать скандал, главное выбраться из плена. Выйдя во двор, с большим трудом сели на коня. Шли долго, целый день. Однообразный ландшафт менялся таким же скучным пейзажем: леса, холмы и чахлая растительность. — Куда мы едем? — Попыталась скоротать время за разговором. — В Пеннитри. — Сухо ответила собеседница. — Это где? — Не унималась я, разглядывая проезжающую местность. — В Речных Землях. Осталось недолго. Там я тебя оставлю. Мне взгрустнулось. Название ничего не говорило. Вскоре, когда в нос ударил неприятный запах гнилых яиц или канализационных отходов, за холмом показались дома, оказалось мы добрались. Не смотря на зловония, на душе стало теплее. Смеркалось. Наш конь всё ближе подходил к деревушке. Меня поразили неказистые, деревянные домики с соломенными крышами, столь не похожие на подмосковные коттеджи. — Это и есть Пеннитри? — Да, вон там, — показала вытянутой рукой на впереди стоящее двухэтажное строение, — мы остановимся на ночь, а утром наши пути разойдутся. Я выполнила свою миссию. Я решила промолчать. К тому же мы подъехали к указанному зданию. Войдя вовнутрь, пахнуло алкоголем, едой и немытыми телами. Помещение еле-еле освещалось горящими свечами. За импровизированной стойкой стоял молодой человек, в скромном балахонистом одеянии. Огненная владычица кинула ему несколько монет. — Нужны две комнаты, до утра, и еду принесите туда же. — Анкария, а душ у них есть? — Шепотом поинтересовалась я. — Что это? — Удивилась жрица, смотря на меня немигающим взглядом. — Душ? — «Элементарных вещей не знает, бедолага!» — Это где помыться можно. — Уточнила я, заинтересованно разглядывая бедно обставленную захолустную гостиницу. «Может быть, это деревня меннонитов? Отказавшихся от цивилизации людей. Час от часу не легче! Выбраться бы живой…» — У нас называется купель. Принесите и наполните. — Обратилась она к тому же юноше. Вечер был прекрасен. Заперев на засовы двери. Я нежилась в тёплой водице, пила вкуснейшее вино, наслаждаясь одиночеством. Приснился очередной странный сон. «Одинокая лачуга посреди заснеженного леса. Я прошла невидимой тенью во внутрь дома, наблюдая со стороны. Несколько комнатушек, меня манит самая дальняя, иду по коридору — нищета и скромность, ничего лишнего, колыбель около стены, рядом с ней существо с синем покровом тела, напоминающее человека, мужского пола, указательным пальцем с устрашающе жутким ногтем прикоснулся к щеке младенца. До этого сероглазый ребёнок, вдруг стал с изумрудно синими глазами, но с человеческой светлой кожей. Оборотень берёт малыша на руки, тот молчит, не издаёт ни звука. Проходит к выходу. Тут же белолицая высокая девушка, не старше меня, взволнованно выбегает на улицу в домашнем платье на мороз, крича: "верни!" Видение оборвалось. Поутру, завёл песню местный петух, разбудив меня. Пришлось встать. Умывшись из тазика, стоявшего на столе, посмотрела в окно. Многолюдно. Оделась в это же платье. Покопалась в сумке-котомке, нашла горсть монет, довольно массивных, явно отличающихся от наших денег. Засунула их обратно, поспешила выйти на улицу. Проходя мимо вчерашнего молодого человека, спросила, не видел ли он мою спутницу. На что он дал ответ, что уехала, просила Вам передать двигаться на Север. На вопрос про такси, смутился, сказав, что и слова то такого не знает, что мой конь готов к отбытию, начищен и накормлен. Факт незнания служб доставки меня смущал. Ладно Анкария — фантазёрка, но остальной народ? Выйдя из местного трактира, завидев жеребца, того самого, на котором мы сюда приехали, видимо Анкария оставила его мне, подошла ближе. Погладив по морде, спросила его имя, на что он ответил ржанием. — Красавец, тебя бросили, теперь я твоя хозяйка, мальчик, как же мне тебя назвать? Конь действительно оказался уже осёдлан и готов к поездке, по бокам висели две дорожные сумки, в которые заглядывать я не стала. «Потом посмотрю». — Подумала я, уж велико было желание поскорей попасть домой. Сидя на скакуне и постоянно сползая с боков, шли по выбитой колее, довольно длительное время, никаких деревень больше не попадалось, лишь изредка проезжали всадники, в основном мужчины, недобро смотря на меня, либо проходили потрепанные жизнью, также мужчины в серых невзрачных одеждах. На подсознательном уровне, я поверила своей рассказчице. И пожалела, что слушала в пол уха. «Если Анкария права, то я попала в мужской мир. Ни одной девушки». Только в Пеннитри видела селянок, которые оценивающе косились на меня и усмехались подперев кулаками бока, пока я неумело залезала на жеребца. Долго просидев сверху на коне, от непривычки задняя мышца разболелась, стала глазами искать место для отдыха и удача мне улыбнулась. На поляне, среди жёлтой травы, увидела телегу, и малых деток бегающих вокруг. «Видимо привал у людей». Мне необходимо было до конца осознать всё бедствие своего положения, убедится в словах Красной жрицы. Подойдя ближе, поприветствовала людей, на что они также ответили приветствием, чуть настороженно, но по-доброму. Увидев, что я одна, расслабились. — Могу ли присоединиться к вашему костру? — Вежливо обратилась к самой старшей женщине данной семьи. — От чего не можешь, прошу. — Она указала на свободное место. Чертыхаясь, слезла с коня, дети голосисто надо мной смеялись. — Хуже наездника я не видывал! — Произнёс мужчина, занимающийся снятием шкуры с только что убитого зайца. — Я только учусь. — Угрюмо объяснила, переводя взгляд на ту же пожилую женщину, уж больно было смотреть на процесс разделывания тушки, задала очередной вопрос: — Вы не знаете, правильно ли я еду в направлении Севера? — Держись Королевского тракта, никуда не сворачивая и будешь на месте. — Ответил тот же мужчина. — Присаживайся к нам. — Пригласила бабушка. Рядом с ней сидела женщина чуть моложе.  — Отдохни с дороги, переночуй с нами, а завтра продолжишь путь. Согласилась. Люди оказались добродушные. Крестьяне, ехавшие в соседнюю деревню на осеннюю ярмарку, обмениваться урожаем. Кролика их есть, отказалась, слишком много голодных ртов, на такую маленькую тушку. Мужчина, как выяснилось, являлся сыном этой милой женщины, а скромная девушка невесткой, двое ребят погодки и озорная девчушка, их детками. В одной из своих дорожных сумок обнаружила бурдюк с вином, и разные сладости, алкоголь оставила на будущее, а вот сладостные яства достала. Дети были в восторге, оказывается, они никогда не ели столь богатое угощение, медовые и лимонные пирожные. Еда быстро закончилась, невестка ушла укладывать ребятишек в повозку. Остались мы втроем. Семья рассказывала о своём быте, о плохом урожае, о том, что зима близко, и сколько она продлиться в этот раз, неизвестно. Утром мы разъехались в разные стороны. После общения с этими бесхитростными людьми, я уверовала Анкарии. И последовала её совету: "держать маршрут на Север". Ничего другого не оставалось. Дни сменялись ночами, сколько времени пробыла в пути, сбилась со счета. Ночи давались тяжело, не привыкшая спать на голой земле и замученная ночными кошмарами, то, плакала, то жалела себя. Спасал от одиночества, мой друг и соратник, мой Гордый конь. Именно так и решила его назвать — Гордецом. Места для ночлега, выбирала по старым следам путников, где были уже затухшие остатки костров. На одном из привалов, я достала свои вещи. «Всё же в джинсах и кроссовках, мне будет удобней». Переодевшись в родное, и подальше затолкав в сумку уже испачканное платье, забылась сном. Выйдя очередной раз на Королевский тракт, к вечеру подъехала к придорожному трактиру, откуда слышались грубые, сквернословившие мужские голоса и ни одного женского. Что не нравилось мне до глубины души. Слезла с коня и взяв его за узду, подошла ближе, меня заметил молодой парнишка, совсем ещё юнец, подбежав ко мне, и осмотрев удивленным взглядом, поинтересовался: — Не хочет ли леди отдохнуть с дороги? — Было бы чудесно! — Я могу всего за один грош* расседлать вашу лошадь и привести её в порядок. — Держи оленя*, и покорми моего жеребца. — Проговорила я, вытаскивая и передавая ему монету, таких счастливых глаз, как у этого пацана, я давно не видела. — А сумки занеси в мою комнату. Парень снял авоськи и прошел за мной в трактир. Было шумно и многолюдно. Тут же, в большом просторном помещении располагались массивные, дубовые столы, где сидели и распивали горячительные напитки две компании крепких мужиков, похожих на диких варваров. При виде меня, сразу затихли, выжидающе смотря, изучали. Буквально через минуту, опомнившись, одна из шаек стала надрываться от смеха, показывая в мою сторону пальцами, обсуждать и подшучивать над внешним видом. Я сконфузилась. В эту же минуту, ко мне подошёл человек, видимо трактирщик. — Могу Вам чем-то помочь? — Не зная как ко мне обратиться, спросил он, осматривая с головы до пят. Тут-то я поняла свою ошибку в переодевании. Я стояла перед довольно пьяными людьми из средневековья в непонятной для них одежде, в своём розовом пуховичке, синих джинсах и белых кроссовках. Переборов смущение ответила: — Мне нужна комната с купелью и тёплой водой. Он назвал цену. Получив оплату, предложил присесть поужинать, пока нагреют воду для купания. Я согласилась. Мальчишка отнёс вещи в номер, и на обратном пути мне улыбнулся, убежав чистить Гордеца. Неопрятного вида посетители, успокоившись и вдоволь насмеявшись, увлеклись своей беседой, казалось, забыв обо мне. Я робко присела за первый же столик, подальше от них, обе компании оказались по правую руку от меня. Через ряд столов, одна группировка, и другая, более тихая, но также состоящая из страшных и грозных фигур, в среднем ряду, далеко позади моего стола. Расстегнув пуховик и сняв шапку, поправила заплетённые в косу волосы. Принесли приборы: ложку, вилку, ножик и стакан с напитком, следом подали большую глиняную тарелку с похлёбкой, видимо очень горячей, из неё валил пар. — Что за дивная куколка? — Раздался противный голос. Из-за стола буйной шайки, вышел, покачиваясь, здоровый мужлан. — Мартес, ты посмотри! Невиданный цветочек, да в нашей глуши! — Обратился он к такому же вида, но худее, собутыльнику, шатаясь из стороны в сторону, тараня на своём пути мебель продвигаясь к моему месту трапезы. Тут появился следом второй, видимо тот самый Мартес. — И вправду, это же девушка, в странном тряпье! — Поддержал Мартес друга, подойдя ближе. — Чудо как хороша! — Обернулся к своим людям, резюмируя данный факт. Они встали склонившись надо мной, опираясь ладонями о стол. Здоровый амбал, подошедший ранее, затуманено всматривался в лицо. Я молчала, перебрасывая настороженные взгляды от одного к другому. Хозяин таверны, попытался сгладить обстановку. Волосатый мастодонт его оттолкнул, злобно тявкнув не вмешиваться. По коже пробежали мурашки, в горле застрял ком. Оставшиеся трое пьяных мужиков, так и сидели за своим столом, лишь подзуживая Мартесу и дурно пахнущему мужлану. Компания позади, оставалась безучастной и не издала ни звука. Какие слова мне говорили, я уже не слышала, в ушах стоял шум, голова плохо соображала, я только кляла себя за опрометчивость, за глупость и недалёкость. Вдруг грязная, шершавая рука бугая, дотронулась до моего лица и провела грубо по щеке. Что случилось дальше, я осознала лишь стоя на соседнем столе, позади моего, держа вилку в руке, готовая в любой момент отразить нападение и хоть кому-то нанести, незначительное для таких верзил, увечье. Кровь, небольшой струйкой текла по столешнице и капала на дощатый пол. Левая кисть хамоватого мужика была словно зубочисткой прибита ножом к столу, он бранился и угрожал, что расправится со мной, как с портовой шлюхой. Мартес же рявкал от боли, отряхивая ногу руками, я вспомнила как, случайно ошпарила его жирным горячим супом. Троица вскочила из-за стола, прорычав, что мне очень не повезло оказаться здесь. На их угрозу оповестила, что просто так не сдамся и кто-то из них обязательно останется без глаза. Хотя сама не верила в сказанное, трусило не по-детски, даже зубы друг на друга не попадали. Тем временем амбал выдернул нож. Расплылся в злобной ухмылке и только хотел полезть ко мне, как был остановлен чьим-то мечом в живот. От неожиданности и нелицеприятной картины я вскрикнула, видимо матом, так как на меня посмотрели все разом, а я сильней сжала в ладони столовое изделие, будто оно меня спасёт. Кровь убитого хлынула большим потоком. В моих глазах потемнело. Повернув голову, увидела человека из соседней молчаливой компании. Его приятели встали в предупреждающе-боевую позицию, оголили мечи. — О, Берик Дондаррион и всё братство! — Раздражённо провопил мужчина из буйной шайки. — Я смотрю даже королевский Пёс с вами! Ну что же вы так? Распороли нашего Джаноса, из-за какой-то нелепой девки. — Забирай своих людей и проваливай! — Раздался уверенный громогласный голос одного из спасителей. — Я не могу, она наш трофей, отдайте её, и мы мирно уйдём. — Лотор, если ты сейчас же не уберешься, следующий с кишками наружу будешь лежать ты! — Предостерегающе произнёс невысокий мужчина, стоявший спиной ко мне с окровавленным мечом. Взбешённый главарь банды обвёл всех, угрожающих ему людей, цепким взглядом, остановился на мне, нервно оскалился в подобии улыбки, блеснув жёлтыми зубами. — Ладно, я не дурак, вижу, что силы не равны. Но мы ещё встретимся. И ты будешь стоять на коленях, — обратился он видимо ко мне, — отсасывая мой хер! Быстро вышел, перевернув свой стол со всеми яствами на дощатый пол, его группировка прошла следом за ним, громко хлопнув дверью. Мужчина, убивший человека, Берик Дондаррион, как его назвал Лотор, повернулся усталым лицом ко мне, один глаз прикрывала повязка, редкие волосы всклокочены. — Можешь спускаться, тебе нечего бояться. Бросив фразу, подошёл к убиенному, вытер меч об его одежду, засунув назад в ножны, обитые кожей. Я стояла молча. В ступоре. Голова кружилась, от вида крови тошнило. Он ещё раз мельком взглянул на меня и прошагал к своим людям. Высокий здоровяк, что-то спросил у мужчины с тыковкой на голове про мясника, на что тот лишь хихикнул, ответив, что действовали по ситуации. Мужчины выпили из кружек, продолжили болтовню, в подробности я не вслушивалась. Появился трактирщик с двумя парнишками, они с большим усилием вытащили мертвеца наружу, тут же с деревянным ведром и тряпкой, невесть откуда, возникла женщина крупных размеров, стала смывать с пола кровь и остатки моего супа. Я спустилась со стола, всё ещё держа вилку и дрожа от страха. Возникший передо мной служащий таверны предложил пересесть за другой столик, уверял что еду обновят за счет заведения. — Наелась уже. — Вымолвила я, обессиленно проходя мимо. Он заботливо довёл меня до комнаты, закрыл дверь. Увидев ночной горшок упала на четвереньки, несколько спазмов рвоты, стало легче, слёзы опять хлынули потоком. Отбросив вилку, поднялась, подошла к тазику с водой, краем взгляда уловила пар исходящий из средневековой ванны. «Это то, что мне нужно» — пронеслось в затуманенной голове.