Неизвестная

«Она ждала его, стройная, высокая, грациозная, возможно не красивей остальных девушек их рода, но миндалевидные глаза серого цвета и небольшой вздёрнутый носик, придавали ей шарм. Именно её в жёны выбрал принц новых земель, старший сын своего отца. Они полюбили друг друга, нежно и трепетно, с первого взгляда, с первого слова. Она ожидала его возвращения. Ведь он обещал, он клялся, что вернётся, поглаживая возлюбленную по мягким, шелковистым, белокурым волосам. И трогая слегка выпирающий животик. В тот день, она сидела у него на коленях и прижималась всем телом не в силах отпустить, он взял нож, отрезал небольшую прядь её волос. Полной грудью вдохнул их запах, аромат родного человека, аромат любви и страсти, аромат его семьи и дома. — Твой локон будет напоминанием в дороге о тебе, родная. — Норманд, те зелёные существа живые создания, не звери, не животные, они Дети леса. Мы вторглись на их территорию и разрушаем их дома. Прошу тебя, заключите союз. — Юэтта, не лезь в политику. Ты не понимаешь… мы должны показать силу. Лишь в захватах и подчинении построен мир. Если не мы, то нас!» Распахнула веки. Заволоченное снежными тучами небо не пропускало лучи солнца. Посмотрев по сторонам, обнаружила занесённую манными крупицами степь, и несколько ледяных глыб. Безмолвно и безлюдно. Тело ныло, движения давались с трудом. Пытаясь встать, упала с массивной плоской стойки изо льда. Упёршись об неё ладонью, приподнялась. Грудина болела, на платье красовался разрез и пятна крови. Воспоминания шквалом ворвались в разум. Стошнило. Голова кружилась. Он появился один. Подойдя ко мне. Долго смотрел изучающе. Но не трогал. Не проявлял никаких действий, словно ждал. Я отважилась заговорить: — Что тебе нужно? Он странно скрипнул, речь была похожа на треск льда, но язык я понимала. — Мир. — Зачем он тебе? — Месть. Вспомнила сон, где в его сердце вставляют остриё, и человек перевоплощается в ледяного демона. — Месть? Кому? Никого из твоего народа уже не осталось! Зачем ты убиваешь, Норманд? Синекожий индивидуум, слегка наклонил на бок голову, всматриваясь мне в глаза. Его имя было им позабыто. Он давно не чувствовал ни боли, ни эмоций. А напоминание кольнуло жалом в область солнечного сплетения. — Люди тщеславны, — тон голоса спокойный и бесстрастный, — безжалостны и безнравственны, я очищу их души от гордыни и невежества. Внезапно, пристальный взгляд мужчины спустился вниз по моему телу. Прохладной ладонью дотронулся до живота. Я не понимала его действий. От неожиданности вздрогнула. — Ты не готова. В тебе живёт жизнь. Этот младенец, пополнит место среди моих воинов. А после, ты станешь одной из нас, первой в своём роде. Королевой Зимы и женой своего брата. Твои дети, чистой, моей крови, продолжат покорять мир, и истреблять мелких блох в виде грешных людишек. «Я беременна?» И радость от столь значимого события и тревога за жизнь малыша, сотрясло тело, в глазах навернулись слёзы и покатились по щекам. Король Ночи смотрел, не переводя взгляда, внимательно. — Твои людские замашки скоро пройдут. Сейчас ты отправишься в путь, мой воин тебя сопроводит. — Отец, не поступай так жестоко со мной! Отпусти меня. — Схватив за его рукав, упала на колени, глотая солёные струйки, от отчаяния кусая губы. Он оставил меня, сидевшую посреди снегов, уйдя так же незаметно, как и появился. Огляделась по сторонам, данное место мне снилось, значит, мы не за Стеной, значит, есть шанс убежать, вырваться из лап сумасшедшего дьявола. Родительского чувства, я к человекоподобному творению не испытывала. У меня был отец, который воспитывал меня с детства, забирал из садика, а когда узнавал, что местные ребятишки обзывают меня, успокаивал, окутывал своей любовью и заботой, на другой день уже никто не дразнил и это была заслуга папы. Подошел высокий, синеватого оттенка, но очень старо выглядящий воин. С голым верхом, кожа туго обтянула его рёбра, лицо внушало страх, морщинистое, уродливое, глаза горели сапфировым пламенем. За поводья держал безобразного, когда-то, красивого чёрного жеребца. — Нам пора. — Скрипнул он. Я встала. Отряхнула одежду от снега. Закуталась поглубже в наплечный плащ. И вдруг, за поясом платья нащупала остриё драконьего стекла. Обрадованная подарком, поспешила на коня. «Нужно отъехать от армии хладных подальше и тогда, непременно, воспользоваться ножом». За нами проследовала небольшая группа вихтов. Пока скакали по снегам, заглянула в глаза всадника, тут же морока затуманила разум. «Вижу его маленьким, он только что родился, кричит и дёргает ручками. — Мальчик, — огорчается повитуха, передавая дитя отцу. Коренастый мужчина удручен. — Джейкоб, прошу, не отдавай его, — шепчет родившая младенца женщина. — Рунда, ты же знаешь условия договора, мы должны приносить жертвы богам. Относит в леса, слёзы катятся из глаз, он не может по-другому. Его семья должна жить. Спрятавшись за большим деревом, ждёт, не в силах оставить новорожденного одного. Ребёнок разрывается в плаче. Появляется странного вида двуногое существо от которого сквозит лютостью и злостью. Иной берёт ребёнка, унося далеко от дома, за лесную область, в непроходимые, обычным человеком, скалы, в вечную мерзлоту. И вот малыш другой, растёт среди разновозрастных ребят, все они братья по духу, по восприятию этого мира. Не чувствуют холода, не знают боли, подчинены разумом своему предводителю. Парню восемнадцать, он полностью сменил цвет кожи, он взрослый и может создавать свои игрушки, воскрешая убитых животных и людей». Прошли мимо Последнего очага, от которого остались лишь угли и развалины. Сердце привычно защемило, представив, что могло случиться с Винтерфеллом и с любимым мужчиной. Белый ходок сделал жест рукой, к нам стали подтягиваться недавно убитые жители замка, пополняя ряды нечисти. Я старалась не смотреть в их ледяные холодные глаза, ведь за ними стояли свои истории, свой ужас погибели. Мы всё ближе подходили к Стене. На серебристо-белой земле, тёмными пятнами лежали мёртвые солдаты и простой народ, безропотно поднимаясь, следовали за нами. Вот и Восточный замок Ночного дозора, разрушенный и погребённый снежными глыбами. Услышала шум. С воинственными криками на наш отряд напали выжившие, человек десять по сравнению с почти сотней вихтов. Бой был обречён на провал. Белый ходок, не останавливаясь, прошёл мимо, оживляя тела бездыханных людей. Путь оказался долог, я чувствовала холод. Это вдохновляло меня и успокаивало, «видимо я ещё человек». Остановились около опустошенного, заброшенного дома. Иной зашёл вовнутрь и вышел с меховой шубой громадного размера, молча кинул мне и протянул замёрзшую солонину. Одевшись, ехали дальше. Задремала. « — Юэтта, мы не смогли найти Норманда, его бойцы пропали вместе с ним. Я уже стар, и моё место должен занять внук. Если же родится внучка, то средний сын Альберт, а тебе придётся уехать к своим родным. Ночью, убежав в лес, она искала Детей леса. В животе сводило, болело, «нет, ещё рано рожать, ещё неделю ждать». Но кажется, ребёнок думал по-другому, прорываясь наружу. Измождённая и усталая упала, возле большого ветвистого древа с выпирающими из-под земли толстыми корнями, боль гигантским удавом опоясала тело. Раздвинула ноги. Казалось, она сейчас испустит душу, кричала, сжимая проглядывающие древесные кроны. — Потерпи. — Услышала мягкий голос, как дуновение легкого ветерка. Рядом присела на землю молодая серо-зеленая девушка, смотрела на неё, положила ладонь на живот. Вдруг, стало очень легко, раздался детский плач. Лесная дриада взяла младенца на руки, погладив по лицу, словно пальцами нарисовав незнакомый иероглиф, прошептала неуловимые для роженицы заветные слова. — Девчушка, — проговорила она громче, ложа ребёнка на грудь роженицы, — ты нас искала? — Да, — глубоко дыша, ответила Юэтта, — мне нужно знать, что с ним, я не смогу без него жить. — Забудь его, твоего мужа больше нет среди людей. — Что вы с ним сделали? Он живой? Прошу Вас! Возьмите меня! Отпустите его! — Как же дитя? Женщина глубоко вздохнула, душа разрывалась на части. — У тебя горячее, доброе, любящее сердце. Я чувствую твоё страдание. Пойми, мир не вечен. Что уходит, то приходит. Наступит день, в твоём роду родится девочка, которая решит судьбу человечества. А теперь уходи». Пустынный, снежный пейзаж успел наскучить. Пасмурные, серые дни сменялись чуть темнее ночами. Мы брели, лишь изредка останавливаясь на привал, и только когда я просила об этом, ведь мертвецам отдых не нужен. На одной из остановок, уже привыкшая к виду изуродованных тел и научившись немного контролировать свои видения, склонялась между ними. Краем глаза заметила апельсиновый отблеск волос, человек стоял могучей спиной ко мне, подбежала, ладонью развернула к себе. — Тормунд… Этот взгляд…. Омут. «Вижу его жизнь среди одичалых. Встреча с Джоном. Спасение своих сородичей. Бриенна Тарт, он испытывал к ней нежные чувства. Вижу, как охотились за вихтом. Как Клиган его спас, вытаскивая из провала в озере, вырывая из лап нечисти. Огненный дракон разрушает стену. Он спасается. Но умирает в тот момент, когда я проходила мимо стены. Это Тормунд, с криками рванул в неразумный, рискованный бой». Опять разрыдалась, держа его за руку. — Тормунд, ну зачем ты напал на нас? Почему не спрятался? Не сбежал? — ответы сами собой появились в голове — Ты не мог по-другому… Отважный духом и храбрый сердцем. Настоящий северянин. Он безучастно стоял, смотря вдаль. А я лишь плакала и причитала. Наверное, прошел месяц, как мы достигли крайних земель, уйдя глубоко за горы и леса. Питалась я, то рыбой, то сырым мясом заколотых Белым ходоком животных, будь то тюлень или медведь. Сначала, не могла проглотить ни куска, но необходимость в силах мне и ребёнку толкала на сыроедство. Огнива у меня не было, а Ходок не утруждал себя розжигом костра для обузы или не мог. Все мои вопросы и требования пресекались на корню злобным взглядом. Убить Иного, никак не получалось, а пойти на риск и быть разоблачённой не хотелось. Вскоре, показались ледяные пласты напоминающие ограду, занесённые снегом. Зайдя во внутренний двор, крайне удивилась. Там располагалась ледяная деревушка с одним большим одноэтажным, неаккуратной, квадратной формы строением. Чуть далее возвышались скалы, а в одной из них широкая расщелина. Вихты, по-свойски, в бестолковом движении, ходили от стены к стене, либо стояли, как вкопанные на месте. Иной оставил меня на середине двора, молча зайдя в ледяной терем. Я проследовала за ним, не понимая, что делать. Взору предстало пустое морозное без мебельное помещение, в центре, возвышался ледяной трон, с краю у стен находились скамьи. Иной стоял около трона. Услышала шаги, захрустел снег, сзади меня вошел в помещение высокий, молодой воин, пройдя мимо сел в императорское кресло. Его лицо, отчуждённое и безразличное, не выказывало эмоций. Он смотрел пустым взглядом, словно сквозь меня. — Мы ждали тебя. — Кто ты? — Не узнаёшь? «Он сидит на троне, совсем как король, но выглядит моложе, возможно он принц». — Ты сын Короля Ночи? — И твой брат и муж. — Ты не можешь быть моим мужем, я … — Он уже мёртв и пополняет наши войска. — Этого не может быть! — Во рту почувствовался привкус горечи от осознания возможной правдивости его слов, глаза непроизвольно наполнились солёной мокротой. — Ты врёшь! Сандор жив! И придёт за мной! А ты, мерзкая тварь, никогда не станешь мне супругом! Неожиданно, он резко встал и подошёл вплотную ко мне, прижал холодные ладони к скулам, пальцами касаясь висков, приподнял лицо к себе, заглядывая в глаза, внутри тела разлилось спокойствие и безмятежность, слёзы высохли, душа наполнилась пустотой и равнодушием. Время шло, а я словно вода, постепенно замерзала среди горных скал. Наследник престола, каждый день проделывал со мной колдовскую манипуляцию, и после неё я всё больше поддавалась пассивности и отрешённости. Лишь только маленький малыш в животике, возвращал меня назад в мир людей, он уже начал толкаться, и как только я погружалась в апатичность, пинал меня ножкой, либо шевелился. Как-то спросила у брата его имя, на что он ответил, что ни у кого из Иных имён нет, что все они одинаковые, все они одно целое, единое. Вернулся Король, с ещё большей армией вихтов, чем та, которая напала на Винтерфелл. Казалось, мертвецы заполнили всё пространство, бесцельно топтались, подёргиваясь. Молча, бродила сквозь неприкаянные души, я не могла вспомнить, кого искали мои глаза, и кого не хотели найти. Ночной демон, сказал, что я тоже могу воскрешать, стоит всего-навсего захотеть и он научит, как только я до конца прекращу сопротивляться. Стужа для меня стала не особо чувствительна, есть почти не хотелось, но каждый раз заставляла себя, вспоминая про малыша. Однажды, увидев отражение во льду, отпрянула. Волосы окончательно приобрели натуральный, белоснежный оттенок, от которого я пыталась избавиться все студенческие годы, окрашивая в разные цвета, а глаза стали яркие, как звёзды на небе. «Даа, недаром в детстве меня дразнили оборотнем, отблеск глаз менялся только к лету, тускнел, зимой же был насыщенно синим, не таким искристым как сейчас, но всё же». Моя кожа, всё ещё была человеческой, и сердце билось. Никаких занятий у хладных не было, я не понимала их действий, они то внезапно появлялись, то мгновенно пропадали. Жила в горной пещере, где находились несколько маленьких детей, от года в возрасте, до подростков. Все мальчики. В отличие от меня, ребята ничем не питались, мороз не чувствовали, людскую речь не знали. И родительскую любовь тоже. Я нарекла всех именами, но Король Ночи запретил. Поэтому в тайне, с совсем маленькими малышами, которые ещё не начали покрываться хладной коркой, общалась, обнимала и целовала в худенькие щёчки, надеясь растопить замёрзшие сердца, но эмоций в детках, мои прикосновения не вызывали. Сны лишь изредка снились, и причиной тому, как я убедилась, были магические ритуалы брата. Внушительную армию, за один день, обойти не было сил и с утра следующего дня я начинала заново. Солнце уже несколько месяцев скрывалось за свинцовыми тучами, постоянно стоял полумрак. Царило уныние и безотрадность. В толпе нежити видела Сиворта, Тириона, когда-то любимую рыжеволосую Сансу. Несмотря на посеревшую кожу, она выглядела впечатляюще, в красивом зимнем убранстве, с распущенными волосами, волнами колышащимися от дуновений ветра, а впалые, сапфировые глаза навевали грусть и обречённость. После встречи с ней два дня не решалась заглянуть в бездну её зениц. Отважившись, проникла. Омут. «Беззаботное детство. Старк истинная леди, грезит принцами и романтикой. Гибель родителей. Издевательства королём Джоффри. Замужество с Тиррионом. Побег. Замужество с Болтоном, опять надругательства. Неожиданная правда, которую она скрывала от всех и гнала от себя — тайная любовь к Джону. Встреча со мной, видела как меня уносили Иные. Как хоронили Мормонта. Её и Дейнерис уводит из замка Давос Сиворт, прячет, спасает от вихтов. Садятся на раненого дракона, улетают в Драконий камень. Там засада, золотые плащи, Дейнерис и её берут в плен, увозят в Королевскую гавань. Здесь когда-то было тепло, сейчас, снежно. Запирают по разным комнатам. К ней в покои заходит красивая, грациозная дива - Королева Серсея. Говорит, что Санса повзрослела, стала красивой женщиной. Видение перескакивает, вижу вьюгу, метель. Она бежит, кругом дома, крики, падает в снег, реснички вздрогнули и веки прикрылись, темнота». «Милая девочка, я даже не догадывалась о твоих чувствах к Сноу. А про издевательства ты никогда не рассказывала. Какая грустная, бескрасочная у тебя была жизнь и так глупо закончилась». Слабое подобие гнева проникло в душу, растормошив рассудок, зародив зерно жизни в грудной клетке, вытаскивая из надоевшего, амёбного состояния. Подумав об биологическом родителе, просканировав взглядом нечисть, обнаружила его в непосредственной близости от ледяного строения. Уверенным шагом направилась в сторону Короля. — Отец, я твоя дочь, твоя плоть и кровь. И я пойду за тобой. Я принесу миру сильных наследников, которые преодолеют моря и доберутся до дальних земель. Которые прославят твоё имя, и будут вселять страх в обречённые души остаткам человечества, если таковы уцелеют. Которые создадут новую расу, новый род. Где не будет ни лжи, ни предательств, ни войн, ни разрухи. Ты же этого хочешь? — Ты готова? Ты переродишься, когда избавишься от человеческого дитя. — Научи меня убивать и воскрешать. — Людей не осталось, а горстки выживших прячутся в лесах и болотах. С ними справляются мои воины. — Как же я? — Ты всё умеешь. Почувствуй свою силу. Прими свою природную уникальность. — Уникальность? — Ты родилась девой, но не должна была. Это противоречит нашей природе. Это дало нам шанс на выживание. Люди перестали преклоняться своими хладными богами, перестали приносить жертвы — младенцев. Я могу осеменить женщину лишь в человеческом виде, а это случается в двоелуние. — Почему ты не можешь ну… сейчас быть с девушкой? — Они умирают, от моего холода, а мёртвая родить не сможет. — И ты ничего не испытывал когда был с моей мамой? — Мои чувства исчезли после полного перерождения. И твои также пройдут. — Да отец, я жду этого дня. На следующий день, во двор привели белого медвежонка, мне в руки вложили ледяной клинок. Подошли брат с отцом, показывая жестом приблизиться к зверю. Сообразив, какие действия от меня ждут, спокойно приблизилась к рычащему и брыкающемуся косолапому. Его пасть замотана канатом, из карих глаз зверёныша текли слёзы. В горле возник твёрдый ком, ватные ноги подгибались, но я не могла выдать нахлынувшие переживания. Чтобы выжить, как учила меня Санса, нужно надевать маски. Дотронулась до детёныша, он успокоился, смиренно выжидая своей участи. — Прости, — прошептала, вонзая остриё в горло. Он упал. Чистый снег, как губка, пропитался алой кровью. Я, готовая грохнуться рядом, держала себя изо всех сил, не уверенная, что справляюсь с непростой задачей. Норманд показал мне движение рукой, сказав: — Почувствуй его. Дотронулась до головы убитого зверя, проговорив про себя мольбу о чуде, посылая мысленно своё желание. Но ничего не произошло. Посмотрела вопросительно на отца. Интуитивно показалось, что он удивлён, хотя на лице читалось абсолютное безразличие. Сделал шаг ко мне, приготовив мановение рукой, я вовремя остановила: — Отец, не нужно! Я должна сама. Оставь его мне. Я буду тренироваться. Иной отступил. Белые ходоки разошлись. Медведя отнесли к краю ограды. Ночью услышала незнакомый шорох. Выглянула из пещеры, где специально для меня разжигали костёр. Вихтов, по моей просьбе уже давно распустили, и они бродили неподалёку в окрестностях, за стенами двора. Около ограды, дёргался завязанный зверёныш, подбежала к нему, упала на коленки. Разрез на горле затянулся, о нём напоминали лишь остатки крови на меху. — Милый мой, да ты живой! — Топтыгин смотрел на меня обычного цвета глазками, кряхтел, поскуливал, пытался освободиться от петлей и сбежать. — Я сейчас помогу, малыш, — достала драконий нож, который всегда носила за спиной, и перерезала верёвки, пряча обратно за пояс. Он не укусил, не зарычал, не пытался напасть. Посмотрев за изгородь, увидела нескольких вихтов, но зверёныш, на одном дыхании, рванул на свободу пытаясь спасти свою жизнь. А нечисть, заметившая его, кинулась с боков перерезая путь беглецу. Словно почувствовав эмоциональный подъём и силу духа, наполняющую меня как пустой сосуд невероятной лавиной мощи, вскочила на ноги и машинально, не осознавая своих действий безмолвно закричала неведомой внутренней энергией. Звуков не было, крик исходил из души, прорываясь наружу невидимым полем. Взгляд яростный, помутнённый, хотелось оградить животное от костлявых рук трупных тел. Витхи затормозили, в упор глядя на меня, ожидая дальнейшей команды, медвежонок пробежал мимо. Раздалось хлопанье ладоней, сзади стоял Король ночи. — Ты сильнее, чем я думал. Зверь оказался живой? А ты всё это время хитрила? — Видимо я лишь его ранила, отец. — Не обманывай, он умер, я чувствовал смерть медведя. Ты его воскресила. Но почему он стал живым? — Я не знаю, — опустила голову, я и правда не знала, и юлить было уже поздно, меня раскусили. — На днях мы проведём ритуал, ты будешь отдана брату, время пришло. — Как? Но я же ещё не родила? Вдруг, живот свело адской болью. Упала там же где стояла, подошёл жених, зажал ладонями мои виски, погружаясь взглядом в глаза, стало легче, туманная пелена окутала сознание. Младенца забрал Белый ходок, унёс в неизвестность. Очнулась в пещере. Осмотрелась, ребятишки безучастно маялись рядом, поднявшись на ноги, крайне трудно доковыляла до выхода, опираясь о каменную стену. На пороге возник молодой принц. — Где мой ребёнок? Что вы с ним сделали? — Набросилась на него с кулаками. — Верните! Он схватил меня за запястья, развернул спиной к себе, прижимая руки к груди крест накрест, обдал ухо морозным дыханием: — Ты увидишь его после. — Спокойным тоном отозвался мужчина. — У меня сын? — Нет. — Выпуская из объятий ответил царевич. — Если бы ты произвела на свет мальчика, он был бы уже одним из нас в стадии перерождения. Это дева. И отец размышляет о её судьбе, всё же в ней наша кровь. Но трансформироваться в белого бога она не сможет, девочкам это не дано, кроме тебя. Ты рождена от отцовского семени, ты королева. Следом за братом в пещеру прошли Белые ходоки и внесли деревянный, откуда-то взявшийся, видимо из разорённых деревушек одичалых, таз со снегом. Поставили ближе к костру, но так, чтобы пламя не доставало до ёмкости. Я поняла, это для меня, нужно обмыть окровавленные в промежности ноги и тело. Уходя забрали детей, перевели в ледяной терем, больше я их не видела. Как только снег растаял, и вода немного нагрелась, умылась, всё же давно я не принимала водные процедуры. Обтеревшись мокрой тряпкой, залезла полностью в воду. Зашёл Белый ходок, держа в руках шмотьё, не посмотрев, даже краем глаза, на обнаженный вид невольницы, кинул одежду на кровать, скрылся из вида. Удивительный наряд, найденный в одном из пустых домов, оказался как на меня сшитый и хорошо сидевший. Черное трико, сапоги, напоминающие якутские унты, вязаная рубаха серого цвета и тёплый камзол ниже колен. Драконий осколок спрятала под глыбой льда, специально сделанного для меня ледяного лежака, покрытого сверху меховыми накидками, как не странно, но он не таял от исходившего от костра тепла. Прошло несколько дней. В постоянном полусумраке было трудно считать время, и я давно отказалась от пустого занятия. Малышку мне так и не показали, как не просила и не требовала. — После церемонии, — сказал брат, — уже скоро. В этот день стояла тихая, безветренная погода, многодневная метель закончилась, а снег блестел тысячами мерцающих частиц. В душе забилась тревога, недоброе предчувствие заставило выглянуть из пристанища. Вихты выстроились в ряды с двух сторон вдоль ограды. Белые бесы расположились впереди мертвецов, их было в разы больше, чем я могла предполагать. Король ночи приблизился ко мне, взяв мою руку и положив себе под локоть мы прошествовали в середину двора, к ожидающему брату. Худыми, холодными пальцами жених обхватил мои ладони, испуганно подняла взгляд, окунулась в бездну его вежд, прогоняя накатившийся омут, сейчас не до видений. Отец проскрипел свадебную речь. Я безмолвно стояла, дыша через раз, чувствуя себя хуже некуда. После окончания церемонии, новоиспечённый супруг возвышаясь надо мной, слегка наклонился, и нежно прижался в поцелуе. Опешила от внезапного касания его губ, дёрнулась, стараясь вырваться, но он уже удерживал меня одной рукой за спину, другой за шею, прижимая вплотную к себе. Изморозь волнами накрывало организм. Раздались хлопки. Белые ходоки безэмоционально аплодировали. Брат с отцом обменялись взглядами. Принц ему кивнул, поднял меня на руки и понёс обратно в пещеру. Положил на ледовую кровать. Изучающе осмотрел с головы до ног. Провёл ладонью по лицу, очерчивая скулы, большим пальцем поглаживая нижнюю губу, спустился по шее останавливаясь на яремной ямке, ощущая бешеное биение пульса, коснулся груди, заскользил по боку талии, по округлым бёдрам. С каждым ударом сердца, всё глубже погружалась в смятение. Привстала, убирая его руку, садясь перед ним на лежанку. — Не делай этого, умоляю. — Ты должна родить нам наследников. Смирись со своей участью. — Подтянул к себе, раздвинув ноги, встал между ними. Хотела вырваться, он стиснул меня за талию, дотронулся ладонью до щеки, но его магические действа прекратили воздействовать на меня, в день рождения дочери. Я могла их контролировать, принимать, либо отвергать. Он осознал это, поэтому, сжал меня за бока, от колкой боли вскрикнула. — Не сопротивляйся, если хочешь увидеть дочь. — Ты отдашь её мне? Обещаешь? — Я подумаю. После. — Поцеловал. Язык облизнув мои уста, нырнул вовнутрь, нёбо обожгло пломбирной мерзлотой, но омерзения не было, наоборот нежность и мягкость исходила от губ мужчины. Прикрыла веки, отдаваясь смирению, его рука заскользила по спине, оторвавшись от обласканного грота, посмотрел в глаза. Молча, снял с меня камзол. Поставил на землю ногами, сдернул штаны, так что завязки затрещали на талии и брючки упали на сапоги. Развернул к себе спиной, нагнул на лежанку, без предварительных ласк и прелюдий ворвался в сокровенную глубь. Резкая боль разрядом тока разлетелась вдоль позвоночника, закричала и подалась вперёд желая освободиться от пыточных тисков. Он приостановился, оставаясь во мне, прижал крепче к поверхности кровати, и медленно продолжил совершать колебательные движения, резь стихла, на смену ей пришло необыкновенное, ни с чем несравнимое ощущение, было страшно и тревожно, противоречивые чувства сводили с ума. Если занятия любовью с Сандором дарили неистовый жар, то это действо, как ментоловая жвачка, обжигало ядерной свежестью. Процесс закончился. Прохлада, словно замороженные сливки, разлилась внутри живота. Застегнув свои брюки, супруг вышел. Я подняла штаны, собрала веревочки пояса, подвязалась. Без промедления, Хладная челядь внесла люльку с маленьким сокровищем, моей девочкой, ставя к стене около костра. Кинулась к ней. Взяла на ручки. Она не плакала, молчала, улыбнулась мне. А я не могла насмотреться на свою кроху. — Моя родная, моя девочка! Я не отдам тебя никому. Ты только моя! Моя Евочка. — Это мой подарок тебе, — услышала бесцветный голос мужа. Зыркнула на него ненавистным взглядом. «Подарок? Тугодум! Если моя дочь и подарок, то только Сандора и никого другого!» Но вслух произнесла: — Спасибо. У меня ещё было молоко, поэтому я сразу стала кормить малышку, она не отказалась. «Что же ты кушала всё это время?» — пронеслось в голове. Супруг безотрывно смотрел, видимо о чём-то своём размышляя. — Как надоест, превратим её в вихта, — продолжил он, — отец сказал в ней слишком мало его крови, она ему не нужна. А вот мне пока необходима, чтобы ты была покорней и не сопротивлялась перерождению. Я промолчала, было на всё наплевать, в руках засыпал мой цветочек, с карими большими глазками как у Клигана. Дни тянулись, я полностью увлеклась заботой о дочери, не обращая внимания на окружающий мир, свыкнувшись с неизбежным. Прошло больше месяца после замужества, брат ещё несколько раз заходил и брал меня бесцеремонно сзади, наклоняя на кровать. Наверное, процесс, ему был по нраву. И ласки становились изысканней, как-то он отважился на более глубокий поцелуй и мне показалось, что даже застонал. Я приняла решение не сопротивляться, ради своей девочки. Многочисленное, отцовское войско сильнее меня, было уже поздно предпринимать побег, да и некуда. Увиденное в омуте глаз недавно оживших вихтов, подтвердило, что Король Ночи захватил весь Вестерос. Зеницы Тириона, показали, как Джон с Дейнерис улетели на драконе в Эссос. Но Сандора, среди нечисти не было. Я надеялась, что он живой, что разлюбил, встретил другую, уплыл подальше от завоёванного континента, подумал что умерла, не искал, не вспоминал, забыл обо мне, я готова на потерю его любви, лишь бы знать, что он дышит, что его сердце бьётся, пускай далеко, пускай не со мной. Потому как, стоит ему только ступить на изолированный осколок снежного царства мёртвых и он проиграет битву и обретёт смерть. И в этот момент для меня рухнут хрупкие мостки самоконтроля и устойчивости, я потеряю желание существовать в людском мире. Я никак не перерождалась. Король не понимал причину отвержения дарованной мне силы. Они решили дождаться первенца. А дальше решить мою участь. Еву не трогали. Так как я нужна была им живой, а в одной из бесед с братом пригрозила, что перережу себе горло и превращусь в вихта, если что случится с моей девочкой. — Пусть играется, — сказал он отцу, — теперь она в моей власти и я распоряжаюсь её игрушками. Король Ночи не стал оспаривать. Среди ночи зашёл принц, разбудил. Спала я в тёплом длинном платье, под мехами. Муж откинул меховое покрывало. Я присела на край, зная дальнейшие действия супруга и морально подготовившись к ним. Но он не спешил, а внимательно разглядывал моё лицо, огонь костра поблёскивал в бездне его глаз, а взгляд казался томным и зачарованным. Он поцеловал, внутрь скользнул язык, играя с моим. Прикрыл веки. Я тоже. Рукой погладил по плечам, взял за талию в попытке поставить около кровати. Я запротестовала. Он открыл глаза, оторвавшись от губ, вопросительно смотря на меня. — Не так, Серж. — Серж? — Недоуменно переспросил брат. — Да, с данной минуты тебя зовут Серж, на французский манер. — У нас нет имён, мы одно целое… — Нет, ты не такой как простые Ходоки, у отца есть имя, Норманд, но он забыл его, ты мой муж, ты будущий Король и у тебя тоже должно быть имя, ты должен быть отличен от других. — Отцу не понравятся твои причуды. — Это будет наш секрет, не говори ему, к тому же ты должен сам принимать решения, ты наследник ледяного трона. Он замер в раздумьях. Не дав возможности опротестовать и запретить мне называть его по имени, потянулась к губам. Он расслабившись, прильнул в долгом поцелуе. Теребя и покусывая мои уста, я отвечала и покорялась ласковому напору супруга. — Сними с меня платье, — соскользнув с лежанки и вытянув вверх руки, попросила я. Он подчинился, отбрасывая балахон в сторону. Обнаженная, доверчиво открытая его взору предстала перед ним. А Серж смотрел сосредоточенно и безотрывно. Ощупывая глазами каждый бугорок женской фигуры. — Разденься сам. — Ты испугаешься, тебе не понравится. — Ты мой муж, я твоя жена, я не испугаюсь, обещаю. Принц снял кольчугу, бросая на пол, следом за ней полетела вся в инее рубашка, оголил грудь, она была обычной, мужской, только исхудавшей и сине-серой. Взялся за завязки на своих штанах. — Подожди, — убрала его руки, опустив по бокам, Серж перевёл на меня непонятливый взгляд, — не спеши. — Улыбнувшись, провела тёплой рукой по его безволосой груди. «Как отличается от груди Сандора с густой тёмной и мягкой растительностью» — вспомнила, как закручивала его волоски на палец, в то счастливое утро, когда он предложил стать его женой. «Я не должна думать о другом мужчине, в руках своего мужа!» — укорила себя за мысли и воспоминания. Погладив по впалому животу, коснулась зоны тела, где начинался пояс брюк, юркнув пальчиками под штанину, почувствовала сбегающую от пупка вниз поросль завитков, дорожку ведущую к спрятанному сокровищу, что крайне меня удивило. — Ты что-нибудь чувствуешь? — Спросила Сержа. — Немного кольнуло в том месте, — он показал подбородком вниз. Я дотронулась до этого колющегося места поверх брючной ткани, и впервые за всё время нашего уединения увидела реакцию. Муж втянул в себя воздух. Посадил меня на меха, спустил свои штаны. Страстно впился губами в уста. Притянул впритык к себе. Его твёрдость оказалось в стоячем положении зажатым между моим животом и его. Я погладила принца по голове, по белым волосам зачесанными назад и почему-то морозно-влажными, он прикрыл глаза. Руками исследуя моё тело, покрывающееся мурашками от прохладных прикосновений, было опьяняюще, рассудок терялся, плыл по волнам блаженства. Уговаривала себя, что это гормоны, природная сущность человека, и ничего больше. «Я не должна что-то чувствовать!» Но организм отзывался на ласки. Супруг вошёл в нирвану неистово посасывал упругие бусины грудей, сжимал в ладонях, жадно и упоенно. Потеряв самообладание, признала, что во мне просыпается симпатия к молодому наследнику, желание и влечение, во мне оживала другая половина незнакомая и непослушная. Оказывается я стонала и также ласкала партнёра целуя и обнимая. Муж, слегка подтянул меня ближе и вошёл. Охнула. Распахнула веки, мы встретились взглядом, он смотрел прямо в них, а я утопала в океане его. Не замечая как, виляю бедрами в такт его движениям. Он повалил на кровать, и оказался сверху, доделывая до конца начатое. Дёрнулся. Я зажмурилась, не почувствовав неги, как в постели с Клиганом, было приятно, не больше. Отогнав от себя очередной поток воспоминаний, приоткрыла глаза. Серж уже сидел на краю лежанки. — Ты не полностью отдаёшься мне, я это чувствую, — произнёс он, — ты всё ещё думаешь про отца своей дочери? — Ты умеешь что-то чувствовать? Я думала вы бездушные существа! — Злясь на себя, на свои эмоции во время секса, на испуг, ошпарила его колким выкриком. — Это не так, — сверлит осуждающим взглядом, — в нас тоже бьётся сердце, пускай не такое горячее как у людей, у вихтов нет душ, они безжалостная армия. — А в вас разве есть жалость? Ты и твой отец, забираете жизнь у всех, даже у невинных, малых деток. — Это вихты их убивают, не мы. Новорожденные мальчики становятся нашими воинами, а найденных девочек оставляем на произвол судьбы. Если суждено, они останутся жить. И когда-нибудь, пополнят ряды безмолвного войска. Стало ещё прохладней, накрылась меховым одеялом. Муж начал одеваться, посматривая в мою сторону. — Серж, ты любишь меня? — Я не испытываю людских эмоций, это глупости. — Но мне показалось, что тебе, нравится прикасаться ко мне. Сегодня ты… — щёки зарумянились поймав его желающий взор, но он перебив меня процедил: — Это твои фантазии, я не испытываю чувств. — Вышел из пещеры, держа в руках кольчугу. Прошли сутки, потом следующие, вот уже и месяц позади, возможно и не один. Вьюга завывала, округлился животик, мучили приступы тошноты. По приказу принца, для меня ловили животных, убивали и разделывали. А я уже сама готовила еду на костре. Принесли в моё логово деревянную купель, больших размеров, я часто там плескалась с дочкой. Муж постоянно приходил смотреть на купание. После её мытья и укутывания в тёплые пелёнки я садилась к костру, кормя малышку мясным бульоном, так как молока у меня уже не было. Супруг подсаживался рядом, мы разговаривали на разные темы. Но как только в его мыслях звучал голос отца, он уходил. Пещера, пополнялась домашним убранством, я знала, к этому причастен мой брат, я становилась ему не безразлична. Дочка росла, как и мой малыш внутри. По равнодушному выражению лица Короля Ночи было непонятно, рад ли он фактом, что скоро станет дедом. С Сержем постепенно создавался телепатический контакт. При том, что его спокойное лицо, не выдавало чувств. Я различала эмоции принца, они всё же были, разгадывала желания, его гнев вызванный неизвестным мне происшествием, либо радость или страсть ко мне. С Хладным демоном, старалась не встречаться. Что угодно могло прийти в голову сумасшедшего старика, поэтому держалась подальше. Серж, как-то поведал мне, что он и отец почти бессмертны. Что Короля ничего не может убить, ни осколок Драконьего стекла, ни валирийская сталь. Однако Белые ходоки этим даром не обладают. На счет себя, он не знал. Говоря, что воевал только с деревнями одичалых, превращая павших в своих рабов. — А я бессмертна? — Нет. Ты не обращаешься по неизвестной причине. Возможно, ещё сопротивляешься. Ты до сих пор получеловек. Но на генном уровне, в тебе есть способность к хорошей регенерации, не такой мгновенной как у нас, но восстанавливаешься ты быстрее чем человек. Поэтому и не умерла, когда отец пронзил тебя клинком. — Правда? А получеловек? Это как? — Ты застыла посередине перевоплощения. Не выбирая не одну из сторон. Как только ты родишь девочку, мы убьём тебя. Твоя дочь с моего семени, даст нам чистое потомство и растущая в среде ей положенной, у нас, не будет строптива и непокорна как ты. — Что? Ты… ты сможешь убить меня, Серж? — Оставь свои игры! Я позволял называть меня так, лишь для твоего спокойствия! Скоро родиться мой первенец, и моли своих богов, чтобы это был мальчик, который подарит тебе и твоей незаконнорожденной, ещё время на жизнь.