Неизвестная

Сандор закряхтел, приходя в себя. Наступил вечер, я разожгла костёр. Достала еду. Кормя дочку солониной, а младенца грудью. Рядом, громко уселся Клиган. Мои щеки зарделись. «Всё же что-то девичье во мне осталось, было немного стыдно выставлять напоказ, такое сокровенное таинство, как кормление новорожденного малыша». — Ты изменилась. Я узнал тебя только по голосу. — Да, многое поменялось, как и моя внешность. Держались сдержанно, чувствовалась неловкость. — Я искал тебя, и слишком поздно нашёл, — тихо произнёс Клиган, посматривая на младенца. — Отнюдь. Поздно никогда не бывает, всё случается тогда, когда предначертано. — Закончив кормление, произнесла: — Сандор, хочу тебя познакомить с Евой, твоей дочерью. Мужчина обомлел, выпучил свои и до этого округлые глаза в изумлении. Я подтолкнула девочку в руки к отцу. Он приподнял её над собой, окидывая взглядом, изучая, всматриваясь во внешнее сходство. — Моя дочь? Иветта, она моя дочь? — Веря мне, но не веря в данность, что стал родителем, повторялся Сандор. Вскоре, налюбовавшись малышкой, его лицо озарилось доброй улыбкой: — Не может этого быть! Она красавица, не то что папаша! Я тоже не смогла сдержать улыбку. Что правда, то правда. Ева родилась маленькой куколкой, румяной, с озорными глазками и милым личиком. Клиган поцеловал её в кончик носика. Она пробубнила детскую фразу, известную только ей, с пузырями слюней во рту и засмеялась звонким голоском, чем умилила его ещё больше. Пёс никак не мог воспринять ошеломительный и неожиданный факт. Он стал папой. Сердце разрывалось на миллион частей и бешено колотилось в грудной клетке. Подарок свыше, на заре лет, в столь позднем, как ему казалось возрасте. Когда он уже и не надеялся на создание семьи, а был поглощён поиском своей женщины, своей Иветты, не предполагая, что где-то растёт милое создание, родное и необходимое для душевно опустошённого, одинокого человека, потерявшего смысл жизни. Ева удобно устроилась у него на коленях и сладко зевнула, а когда уснула, Сандор перевёл горестный взгляд на меня и поинтересовался: — Это его ребёнок? — Процедил с паузой, с силой сжимая челюсть, так что мышца на скуле напряглась. — Они причиняли тебе боль? Он насильно тебя взял? Его вопрос, скорее утверждение самому себе, больно задели за живое, отзываясь в районе солнечного сплетения пронзительными коликами. — Сандор, не нужно вспоминать прошлое. Серж не такой, как отец. Во всем виноват Король ночи и только он! Охваченный идеей мщения и ненавистью к человечеству. — Серж? У них есть имена? Седьмое пекло! Ты так нежно о нём говоришь! — Да, я была выдана за него не по своей воле. Но Серж был добр ко мне, защищал и оберегал. Он мой брат и благодаря ему, я и твой ребенок сейчас живые! Мужчина замолчал, перевёл взгляд на дочь, погладил по русой головке, ожесточённые черты лица смягчились, глубоко вздохнул и больше ничего не спрашивал. Утром, не произнося друг другу и слова, отправились в путь. Посадил нас на полумёртвого коня, взял за узду, повел скакуна к остаткам стены. Мы возвращались в Вестерос. Шли долго, останавливаясь на привалы в разгромленных деревушках. Задержались на Стене, переночевали в Черном пустом замке. Проходили мимо Винтерфелла, от которого остались лишь развалины. Солнце с каждым днём светило всё ярче, дни становились теплее. Сандор, держался также холодно и отстранено. Очередной приют устроили в руинах замка Черная заводь. Нашли уцелевшую комнату с кроватью и мебелью, развели в камине огонь. Стало тепло, брёвнышки потрескивали, языки пламени дарили помещению оранжевый отсвет. Иней, царивший в помещении, растаял. Было сыростно, но по-домашнему уютно. Устав от дороги, и быстро убаюкав сытых детей, придвинула кресло к очагу, залезла на него с ногами, свернувшись рагулькой. — Смотри что нашёл! — Сандор втаскивал в комнату большую лоханку для купания. Я всплеснула руками, не сумев подавить восторженные эмоции. Посмотрев на Клигана воодушевлённым взглядом, но он очередной раз меня проигнорировал. Настроение тут же улетучилось, не оставив и следов радости. Нагрев на огне несколько вёдер воды, наполнили купель. — Королевы первые! — Буркнул Пёс, стараясь зацепить меня. — Отвернись. — Я стала раздеваться, скидывая с себя камзол и штаны. Оставшись в нательной рубашке длинной до бёдер, подошла к корыту потрогать воду. Отвернувшись к нему спиной слегка нагнулась, моя попка, предстала перед Сандором во всей красе. Макушкой чувствовала, что он ласкает выпуклости взглядом. Кожа загорелась от его внимания. Вода оказалась тёплой и приятной. Не оборачиваясь к нему, медленно стянула с себя последнюю деталь одежды, Сандор приземлился на рядом стоящий стул, безотрывно прожигая меня глазами. Перешагнула за края ванны, опустилась в водную гладь, с упоением вдохнув. Купель стояла к нему боком. Он облокотившись спиной на спинку стула, расставив ноги пошире, в удобной мужской позе, то и дело посматривал на меня. Я старалась не обращать внимание на вредного мужчину. В тёплой, мягкой воде, разомлела, забыв о присутствии чёрствого Клигана. Стала тихо напевать мелодичную мелодию. Поднимая то одну ножку, смотря на скользящие по ней ручейки, то другую. — Ты издеваешься надо мной? — услышала грубый бас, совсем рядом. Он стоял у края купели таращась на меня, обнаженную под прозрачным слоем воды. — Вылезай! Моя очередь, — с возбужденным скрежетом проговорил Пёс. — Хорошо. — Апатично произнесла я и поднялась, повернувшись к нему лицом, вода стекала струйками с тела, тормозя на аккуратных горошинах груди и капала в низ, он глубоко втянул воздух, проглотив ком в горле, скользя взглядом по белокожей фигуре. Но не решался, не дотрагивался, отвернулся, стал скидывать свои сапоги, кофту, штаны. Я вылезла, завернулась в полотенце, отошла к камину. Пёс плюхнулся в воду. Сердце резанула обида. В душе ныла тупая боль. Подошла к нему. — Сандор, почему ты холоден ко мне? Ты не любишь меня больше? Он прищурился, глядя на меня, как на глупую корову. — Ветта, ты изменилась, ты замужем за другим! Ты родила от него ребёнка! — Ты же знаешь, я этого не хотела. — Как и поцелуя с Джоном Сноу? — Прокричал укоризненно Клиган. — Ты мерзкий собственник! Я никогда тебе не изменяла с Джоном! Вспомни, ты был первый мой мужчина! А замуж меня выдали насильно! А может тебе припомнить все твои флирты с разными барышнями! Если ты больше не хочешь меня, мне нечего делать, рядом с таким тупым бараном! Скинув полотенце, стала одеваться. — Что ты вытворяешь? — Клиган выскочил из купели. Голый и мокрый, подбежал ко мне. Я уже стояла около кровати, хотела будить детей и оставить этого скверного человека. — Стой, — подтянул к себе, — я хочу тебя, безумно хочу. Поцеловал в губы, долгим ненасытным поцелуем, стало тепло, мне чертовски не хватало, знойности и жара сердца. Оторвавшись от губ, заглянул в глаза. Опять слился в поцелуе. Рукой провёл по спине, стаскивая с меня рубашку, целуя плечи, развязал веревки на штанах, они спали на сапоги, взял меня на руки вытаскивая из унтов. Отнёс к креслу у камина. Присел, посадив моё податливое, жаждущее тело на свои колени. Нежно ласкал грудь, слегка поглаживая большим пальцем соски, и зажимая холмики сильной, огрубевшей ладонью, провёл рукой вдоль живота, его пальцы дотронулись до интимных складок, скользнули ещё дальше. Его твёрдость упиралась в ягодицу. Губы горели от напористости и неистовости ласк. Немного приподнял меня усадив на фаллос, спиной к себе. Вырвался стон блаженства. Оба замерли в секундном ожидании. По мышцам прокатилась дрожь удовольствия, наши тела задвигались в старом как мир движении. Сандор входил то резко, насыщая отчаянный голод, то плавно, давая как можно дольше насладиться сладостью соития. Не позволяя мне контролировать ситуацию, доминируя и порабощая своей мощью и желанием. Неистовый всплеск экстаза, одновременно окунул нас в пропасть неги и блаженства. Откинулась на него, Сандор приобнял. Перед сном залезли вместе в купель. Вода разлилась на пол. Мы смеялись, разговаривали и целовались. Утром отправились в дальнейший путь. — Сандор куда мы направляемся? — Я сам не знаю, любое пригодное для жилья место. Чем дальше мы шли, отношения всё же не налаживались. После чудесной ночи в Чёрной заводи, он недолгое время был чувствен ко мне, но потом погрузился в свои думы, стал закрытым, злым и угрюмым. Среди поля, недалеко от лесной области случайно вышли на небольшой, одиноко стоящий домик, и уже несколько дней жили в нём. Сандор с бешеным гневом и яростью колол дрова. Я занималась по хозяйству. Наступила ночь. Поужинав и уложив ребятишек, решила проявить инициативу и лечь к нему под бочок. Он оскалился. Заявив, что бы больше никогда так не делала. Вышла на улицу, слёзы обиды и непонимания душили, катясь по щекам. Весь следующий день, Клиган постоянно был всем недоволен, только к Еве проявлял любовь и безграничную заботу. Разговаривать с ним оказалось бесполезно. Он ругался, уходил громко хлопая дверью, злился. Мысли долго не давали уснуть. Понимала, что Клигану тяжело принять меня и чужого ребёнка, к тому же сына нового Короля ночи, а тем более полюбить. Под утро, тихо встав, собрала малыша Адама в дорогу. Если люди узнают кто я, и кто мой ребёнок, нам всю жизнь будет грозить опасность. Я всё ещё получеловек. А из-за отстраненности Сандора, моё сердце не знало покоя, то гневалось, то плакало от боли и обиды. Я боялась, что смогу сделать шаг в ту сторону, которую отец ждал от меня длительное время, сторону тьмы и ненависти. Я должна была оградить этот мир от себя и сына. Поцеловала свою маленькую принцессу Еву в лобик, постояла около неё, не решаясь оставить. Собралась с духом. — Тебе лучше остаться, здесь, милая, в мире людей, с отцом. Он тебя защитит. Вышла. Садясь на своего полумёртвого коня, рванула в неизвестном направлении. Не оборачиваясь, опасаясь, что передумаю, вернусь и уже не смогу уйти. Я не хотела возвращаться назад к Сержу, но и не могла остаться с Сандором. Он сгорал от ненависти к себе, за то что не смог уберечь меня, предотвратить насилие. Съедал себя поедом, думал, что я мучилась в плену, что меня истязали, принуждали и издевались. Я никак не могла доказать обратное, что страдания были только душевные, что боль была только сердечная, по нему, по Сандору. Что люблю его и никого больше. Но мои слова, он не слышал, не хотел слышать, не верил и сам не признавался в чувствах. В его глазах я тонула от горечи и страданий, он изводил себя и меня.