Every Mile Is Two In Winter

       Всю последующую неделю Блум совсем не метафорично обрастала цветами. Это было не проблемой, по сравнению с подозрительными взглядами учениц и учителей (оставалось только молиться всем богам сразу, что они ничего не заподозрили), но волновало всё же сильнее. Может быть, просто страшно было представлять, что же Айси делала со своим телом.        Мозги у Блум закипали теперь не только от завалов на учебе, но и от мыслей о дальнейших перспективах.        И эти мысли были назойливыми и какими-то слишком обременительными, и, лежа на кровати в своей новой комнате, Блум четко осознавала, что уснуть ей не дадут сегодня. Об этом же говорила рвущаяся под упорством цветов кожа, отдаваясь неприятной режущей болью.        Девушка встала с кровати, вздыхая. Нужно было занять себя чем-нибудь нудным, и, если бы удача была на стороне феи, её бы отрубило довольно скоро. Кажется, это был первый раз в жизни, когда Блум пожалела о сделанной домашке. Когда она уже собиралась пойти в гостиную, телефон, лежавший на её рабочем столе, громко завибрировал. Блум стиснула зубы.        Соседка по комнате, до того момента сладко спавшая, испуганно села в кровати и сонно помотала головой.        — Блум? — растерянно произнесла Флора, — Ох, ты почему не спишь?        Черт.        — Я… — фея застопорилась, оттягивая короткие рукава ночнушки, — Не спится просто. Извини, забыла отключить телефон.        — Ага, ничего страшного, — голосом слишком добродушным для человека, которого разбудили посреди ночи, ответила соседка. Её растерянный взгляд прошелся по очертаниям фигуры рыжей, останавливаясь на руках, — Не повезло тебе с соулмейтом. Прости, мысли вслух.        — Не могу не согласиться, — Блум невесело усмехнулась, покачав головой.        Между собеседницами повисла тишина. Наконец, громко зевнув, Флора встала с постели, и, потягиваясь, вышла из комнаты.        — Пошли, Блум, — шепнула фея своей соседке, включая в гостиной свет, — У меня тут еда спрятана.        — Ты собираешься есть посреди ночи? — Блум хихикнула, прикрыв ладонью рот        Фея цветов кинула долгий взгляд на настольные часы, а затем со сложным лицом произнесла:        — Будем считать, что у меня завтрак.

***

       Наверное, Блум могла бы расслабиться, представить себя героиней дерьмового подросткового сериала и задавить, в конце концов, своей наивной верой нервозность. Но серьезно, косые взгляды соседки по комнате на усеянные полярными маками запястья не помогали. Фея огня просто старалась пялиться на дно кружки с чаем. Конкретно тогда ей хотелось просто забиться под кровать и сказать всем «вы меня не видите».        — Как думаешь, почему?.. — тихо произнесла Флора, в очередной раз сочувствующе покосившись на соседку.        — Почему что именно?        — Почему он продолжает делать это? — девушка подушечками пальцев провела по призрачно-тонким лепесткам, — Я думала, вы с ним говорили?        — Ага, — Блум устало вздохнула.        Прикрыла глаза и медленно уткнулась щекой в загорелое плечо. От Флоры пахло какими-то травами, и — так по-домашнему — клубникой. Быть может, останься Блум в Гардении, судьба бы смиловалась над ней? Фея огня дрогнула, почувствовав, как теплая ладонь легла на огненно-рыжие волосы.        — Они не пытаются осудить тебя, — неожиданно выговорила Флора, перебирая послушные локоны, — Я видела, как ты пытаешься скрыть цветы, но, Блум… Все они просто сожалеют. В нашем мире не принято травмировать себя вот так — никто не хочет заставлять страдать своего соулмейта. Иногда… — Флора закусила губу, — Мы пытаемся сказать так что-то.        Когда часы острым писком напомнили о времени, фее показалось, что в её голове что-то хлопнуло. О, Блум точно знала, что она хотела сказать Айси. Девушка проследила за тихо крадущейся в свою комнату Флорой и огляделась. Её руки сжали острые ножницы, оставленные на столике Стеллой, и кожа предплечья отозвалась обжигающей болью. Мир на мгновение погрузился во мрак. Тонкие неровные царапины медленно складывались в одно-единственное слово. Блум всхлипнула, смазывая рубинового цвета капли.        «Остановись».        На следующее утро, стряхнув с одеяла лепестки мертвых цветов и взглянув на запястья, Блум обрывочно выдохнула. В первый раз за неделю из рук не пробивались тонкие ростки.        — Какого хрена?.. — невольно прошептала Блум.