Сонеты колдуна, или Успей снять это до полуночи

* * *

Путь до французского ресторана из заброшенной подсобки торгового центра, которой Гермиона пользовалась, когда аппарировала в этот район Лондона, они преодолели почти бегом. Точнее, Северус просто быстро шел, а она вцепилась в его локоть и едва поспевала за широкими мужскими шагами, стараясь не попадать тонкими каблучками в щели брусчатки. Но она не была бы Гермионой Грейнджер, если бы не сумела взять себя в руки и привести мятущиеся мысли хотя бы в подобие порядка. Неприятно, да, но не катастрофа – если говорить короткими односложными фразами, родители ничего подозрительного не заметят. А еще лучше вообще ничего не говорить. Вот только… – Магии о родителям слова ни, предупредить забыла совсем. – Почему? – Северус замедлил шаг и вопросительно взглянул на Гермиону. – Насколько я знаю, родители магглорожденных волшебников обычно в курсе существования волшебного мира. – Война началась когда, память им исправила я. Волдеморта прихвостней от прятала. Пришли мы, стой! – И что тебе мешает это повторить, в случае чего? – сказал он, открывая перед ней дверь ресторана. – Один обливиэйт – и никаких проблем. Могу помочь. Ага, Гермиона столько билась потом, после победы, чтобы родители вспомнили, что у них вообще есть ребенок. Очень трудно оказалось отменить действие собственной магии… – Попробуй только! – И она украдкой показала Северусу кулак. Метрдотель встретил их и проводил за столик, за нетронутым великолепием которого уже дожидались родители. Оба выглядели взволнованными, мама нервно теребила краешек салфетки. – Мам, привет! Пап, привет! – сказала Гермиона, целуя родителей в щеки. – Северус. Кхе-кхе. Какой же он все-таки умный – поймал намек на лету! – Гермиона немного простыла, ей тяжело разговаривать, – сказал Северус, пожимая руку отцу. – Прошу извинить нас за опоздание. – Ничего страшного, ничего страшного, а мы с Хеленой не скучали тут без вас, – папа указал на полупустые бокалы и тут же суетливо взялся за бутылку, чтобы налить вина и дочери с будущим зятем. – Ну, за знакомство? Я думаю, поскольку мы… ну то есть вы почти член нашей маленькой семьи, и мы можем обойтись без церемоний… В общем, вы можете звать меня Джон, просто Джон, а мою дорогую жену зовут Хелена, мы с ней прожили тридцать лет в любви и согласии, чего и вам от всей души желаем. Когда, кстати, свадьба-то, а? – Ваше здоровье, Джон! Ваше здоровье, Хелена! – Из них четверых Северус явно владел собой лучше всех. – Свадьба состоится сразу, как только Гермиона выберет подвенечное платье. Все никак не может определиться с длиной шлейфа и фасоном корсета. Чтооо? Гермиона поперхнулась глотком вина и уже вполне натурально закашлялась. Он же прекрасно знает, что вовсе не в платье дело, а… И если уж на то пошло, откуда Северус в курсе таких подробностей? Неужели тайком почитывает презренный «Ведьмополитен»? Ну, ваше высочество, вы попались! Со дня помолвки они нередко в шутку обращались друг к другу «ваше высочество» – вместо «мисс Грейнджер» и «сэр». В принципе, знакомство шло неплохо. Мама, как обычно, помалкивала, Гермиона тоже не встревала в разговор, хотя и сидела как на иголках. Папа и Северус перекидывались репликами через стол, как будто играли в пинг-понг. Хоть отец и волновался, жениху единственной дочери он устроил натуральный допрос с пристрастием. – Вы ведь старше Гермионы, и намного, верно, Северус? Где же вы познакомились? – В колледже. Я учил ее химии. – Наверное, блистала на занятиях? Гермиона с самого детства такая любознательная… Сама научилась читать. Сколько лет ей тогда было, Хелена? Три? – Справедливости ради, у меня были и более одаренные ученики. Но ваша дочь, несомненно, самая старательная из всех. – Узнаю нашу Гермиону! А вы все еще преподаете? – Нет, ушел на покой. – Но вы ведь могли себе это позволить? – Папа поймал предупреждающий взгляд мамы и осекся. – Ради Бога, простите за бестактный вопрос, Северус, но нам важно понимать, кому мы вручаем судьбу нашей девочки. Не хотелось бы ей лишних жизненных проблем… – Все в порядке, Джон, я вас понимаю, – если Северуса вопрос и задел, виду он не показал. – Мне бы тоже не хотелось для Гермионы лишних проблем. В последнее время я эээ… консультирую одну фармацевтическую компанию. В частном порядке. Гораздо спокойнее, чем преподавать. И за это хорошо платят. – Рад слышать, рад слышать. А где вы намерены жить после свадьбы? – В моем доме. Северус краток на самой грани приличий, но это хорошо. Не пришлось бы объяснять, где расположен этот дом и как туда добираются. И что они уже живут там вдвоем. К счастью, папа выбрал другой аспект темы. – Большой дом-то? – Нет, но при желании его можно будет расширить. – Ни слова про стройку и ремонт! – Папа схватился за голову в картинном ужасе. – Это самый настоящий кошмар! Мы с Хеленой все лето убили на переделку террасы. Но получилось славно, верно, дорогая? Мама как-то застенчиво кивнула и чуть ли не впервые заговорила: – Да, мне нравится, и будет еще лучше, когда я посажу там дикий виноград. Обязательно приходите взглянуть на нашу террасу, Северус. Он молча наклонил голову, благодаря за приглашение. Папа снова взял бразды правления в свои руки. – Вы сказали «при желании можно расширить». Подумываете о детях, верно? Гермиона замерла и вся обратилась в слух, даже забыла прожевать отправленный в рот кусочек говядины по-бургундски. До сих пор Северус отвечал на вопросы честно – ну, с поправкой на Статут о секретности, разумеется. Что-то он скажет сейчас? – Конечно, думаем, – проговорил Северус, внимательно глядя в свою тарелку. Даже чуточку излишне внимательно. – Двое или даже трое. Как получится. Но не сразу, пусть Гермиона сначала сделает карьеру. – Вот! Это и я всегда говорил – женщина не должна сидеть дома! Свобода женщин для творчества и созидательного труда – это главное достижение нашей цивилизации! Именно поэтому я голосовал за партию Блэра, – восторженно поддержал его папа и тут же непоследовательно заявил: – Нам обещают внуков, слышишь, Хелена? – И лучше бы не откладывать это надолго, – деликатно заметила мама. Хорошо, в общем, все шло. Пока папа не оседлал своего любимого конька... – Что вы думаете о составе нынешнего теневого кабинета, Северус? Фокс на пару с Хаммондом, я полагаю, это последний гвоздь в крышку гроба нашего здравоохранения. А вчерашнее выступление Терезы Мэй? Я всячески поддерживаю идею равных прав и возможностей, но эти так называемые однополые браки – по-моему, просто вопиющая глупость! Впервые за время обеда Северус пришел в замешательство и бросил на Гермиону взгляд, ища поддержки. «Эй, кто все эти фамилии?» – ясно читалось в округлившихся темных глазах. Гермиона еле заметно пожала плечами: а нечего было шутить про свадебное платье, выкручивайся сам. Тем более что она тоже не очень хорошо представляла, о ком идет речь: политическая жизнь маггловской Британии интересовала ее намного меньше магической. – Эээ… Извините, Джон, но я с некоторых пор вне политики, – Северус все-таки нашел изящный способ обойти неудобную тему. Даже душой не покривил. – И не хотел бы ко всему этому возвращаться. – Жаль, жаль… – папа заметно скис. – Но, надеюсь, вы еще передумаете. Я считаю, что участие в политической жизни общества – это долг каждого британского гражданина! Особенно мужчины. Демократия и футбол – наше главное достояние. Футбол-то, надеюсь, вы любите, а, Северус? – Он снова воспрял духом. – За какую команду болеете? – Эээ… «Манчестер Юнайтед», – явно наугад выбрал тот, и Гермиона чуть не сползла под стол. Признаться в симпатиях к «Манчестер Юнайтед» человеку, который всю свою сознательную жизнь болеет за «Ливерпуль»? А ведь могла бы успеть предупредить, если б не эти треклятые «Сонеты». Ох… Из ресторана Гермиона повела свою маленькую компанию в «Глобус». По этим же улицам они с Северусом гуляли в их первое свидание, только к театру нужно свернуть налево, а к Тауэрскому мосту – направо. Но зато Северус был молчалив точь-в-точь, как тогда. Погрузился в свои мысли сразу же, как только его перестали донимать вопросами. Только и сказал ей на ухо: – Может, не будем тратить время на развлечения? Оно дорого. Я почти уверен, что надо успеть снять проклятие до полуночи. Нет, если бы речь шла о каком-то другом спектакле… Но сегодня шла любимая мамина «Зимняя сказка», и к тому же премьера, а еще Гермионе очень хотелось увидеть наконец на сцене свою знаменитую литературную тезку – королеву Гермиону. Поэтому они добрались до театра, и предъявили билеты, и заняли свои четыре кресла в ложе верхнего яруса, в странном круглом здании без крыши, и Гермиона только вздохнула от восторга и сладостного предвкушения, когда со сцены раздалось: – Если вам случится, Камилло, по долгу государственной службы приехать в Богемию… А в антракте они поспорили. Точнее, спорили папа и мама, а Гермиона кивками и междометиями, не забывая покашливать в шифоновый шарф, усиленно поддерживала папину точку зрения: она тоже сочла выбор темнокожей актрисы на роль Гермионы, мягко говоря, странным… – Почему это вас так смущает? – с улыбкой защищалась мама. – У Шекспира есть мавр Отелло, так почему бы в Сицилии не быть королеве-мавританке... И потом, она прекрасно играет, разве нет? Ну а вам, Северус, нравится Гермиона? – прибегла она к последнему аргументу, уже сдаваясь под объединенным напором мужа и дочери. – Что? – рассеянно откликнулся будущий зять. – Ах да, конечно, она просто прелесть.