BANG BANG BANG

Штаб на границе штата Мэн. 9:20 по местному времени. Батальон спецназа уже собрался в полном боевом составе, засев в «Аквариуме», в ожидании командира — так между собой они назвали кабинет в центре участка, стены которого были выполнены из сверхпрочного пуленепробиваемого стекла. Несмотря на то, в какую сумму он им обошелся, сама идея «Аквариума» людям нравилась больше, чем исполнение. Но они очень любили это место, в равной степени с тем, как «Аквариум» ненавидели соседние отделы, за счёт которых и было всё отстроено. Батальон гундел. Страдающие от переизбытка нерастраченной энергии, мужчины взрывались эмоциями. Складывалось ощущение, будто тут собрались вовсе не бойцы спецназа, а какая-то шпана. Линейным выездным бригадам не так часто удавалось собраться хотя бы в половину состава — они всегда были в разъездах. Стоявший в дверях офицер насвистывал какую-то мелодию, известную ему одному, а заметив приближение командира, оттолкнулся от стены и рухнул на стул рядом с Робертом. Шум быстро сошел на нет, стоило на горизонте появится их невысокому крепкому командиру — Тиму Карри. Он прямо с порога поставил команду в известность: — Какой-то вандал разрисовывает спецмашины, — подхватив синий маркер и орудуя им, будто пультом, капитан «включил» одного из силовиков с задних рядов, — Грей, что там по нашему делу? Как бы нехотя, тот поднялся с места и, подхватив в руки практически пустую папку, отчитался: — Мы очень близки, сэр, не считая полного отсутствия улик, подозреваемых и наводок. В общем, до раскрытия дела ещё далеко. Но, — он улыбнулся, — есть фотографии. Его палестинский приятель, Абет, перегнулся через стол назад и подхватил документы из рук Роберта. — Обожаю фотки! Не сводя серьезного взгляда с Абета, Роберт легко разжал пальцы. Тот сунулся в папку носом, а мгновением позже поднял на Роберта утомленный всем происходящим здесь взгляд, как бы говоря: «тебе кажется это смешным?» Роберт хитро сощурился. Наверное, под балаклавой он расплылся в улыбке. Подразнить их бригадного медика казалось делом исключительно важным и довольно забавным. Кто-то осторожно глянул из-за плеча в ту же папку и закатил глаза. Абет рассчитывал применить свой профессиональный медицинский взгляд. Он ожидал увидеть фотографии с красочными открытыми переломами или специфичными травмами, несовместимыми с жизнью — по крайней мере, он на это надеялся. Вместо этого он увидел детские пенисы. Это были рисунки детских пенисов на капотах их дорогущих спецмашин. Папку шлёпнули на стол в открытом виде. — Ну как, Абет? Покажи Дэйну, ему тоже понравится, покажи! — сказал улыбчивый сосед Роберта с неожиданно прорезавшимся немецким акцентом. Затем он потрепал по голове сидевшего впереди бритого налысо амбала, за что мгновенно получил от него тычок и недовольный рык: — Замолкни, Макс. Во внешности этого шумного парня, Макса, чувствовалось Скандинавское влияние. Для полного завершения образа нашему глубоко любимому «фрицу» не хватало разве что зажатой в его квадратной челюсти губной гармошки, наигрывающей «Майн Либен Августин». Грохнув кулаком по столу, капитан тяжело вздохнул и покрутил «пультом», заставляя всех занять свои места. Дэйн, тот самый, которого донимал немец, был частью 213-й бригады, под руководством Роберта Грея. На операциях чаще занимал позицию страховки — «стоял на шухере» и прикрывал тылы. В ближний бой не лез, предпочитая гасить противников по одиночке и издалека, но дрался неплохо. Парень в целом был неплохой, хоть и не без своих тараканов в голове. Самым ярким его «сдвигом», пожалуй, была маниакальная идейность — Дэйн был ярым националистом. Долгое время он служил снайпером на ближнем востоке, заточивший в нем эту тупую агрессию, что, однако, не мешало их общению с палестинским другом Абетом. — Предлагаю вычислить мерзавца по почерку, — сострил Макс. — Устроить засаду? — на предложение Абета, капитан ответил задумчивым молчанием, что было равносильно отказу, — почему нет? Дэйн всё же увлёкся фотографиями. Подержав снимки в руках ещё несколько минут, он швырнул их на стол, обращаясь к Абету с пояснением: — У нас был один синий минивэн под такие вылазки, но... Роберт приподнялся с места, к нему присоединились ещё несколько человек — все хотели увидеть, куда указывает Дэйн. Во весь капот минивэна растянулась эксклюзивная роспись. — ... «Ван Гог» и тут приложил свою руку. А значит, он узнает эту машину. — Может, это вообще группа вандалов? — накинул кто-то ещё одно предложение. Карри глянул в сторону пожавшего плечами Михи. Тот вновь обернулся к столу Абета, потирая пятнистую от родинок щеку и продолжил: — Это бы объяснило некоторые моменты. Абет заметил одну закономерность: — Почему они исключительны в своем выборе? Почему не пишут на машинах копов? Послышался смешок Дэйна: — Хотят лишиться девственности с настоящими мужиками. Молчавший все это время командир, поднял палец вверх, привлекая внимания. — Отгоним одну машину в Дерри, а ты, шутник, — он указал на Дэйна, — будешь присматривать за последним чистым автомобилем вместе с Робертом. Возьмите мою для прикрытия. Выезд через 20 минут.

***

Август выдался особенно знойным и жёстким. Солнце было в зените, когда бойцы спецназа уже были на месте. В душном салоне автомобиля раздался шорох рации — просто проверка связи. Роберт провёл тыльной стороной ладони по взмокшей шее, оттянул ворот футболки и подул под ткань. Даже широко распахнутые окна не приносили ни малейшего облегчения. — Да он шутит, — не сдержавшись, застонал Дэйн, сползая вниз по водительскому кресло, — уже почти час дня, а мы ещё никого не повязали. Может, вандализм умер? Рация на поясе затрещала и Роберт снял её, прижимая к губам. «Прием, Клоун на позиции» «Тигр Клоуну, мы готовы» «Клоун Тигру, Вас понял» — Это я должен был сидеть на точке, — глянув куда-то вверх, негодовал Дэйн. Роберт кивнул и сладко потянулся, ощущая, как спина с неприятным звуком отлипает от влажного кожзама сиденья. Неожиданно краем глаза он заметил какое-то тёмное пятно. — Дэйн, слева. У задней двери капитанской машины, на корточках пристроился какой-то шкет. Встряхнул баллончиком краски и начал что-то выводить на двери. Не сговариваясь, они с Дэйном буквально подорвались с мест. Вандал оторопел от неожиданности и плюхнулся на задницу, но быстро смекнув что к чему, одним движением сгреб баллончики, махнул её через плечо и со всех ног рванул в переулок между домов. На крыле автомобиля красовалось: «Fuck the police»  — Что ж, твой час настал, пиздюк, — не без улыбки пообещал Дэйн, пускаясь вдогонку. «Сейчас бы только шпану гонять по вонючим подворотням» Роберт уже прикинул, что этот вандал ему на один удар. Тот был точно из местных, так как грамотно петлял в переулках. Было только вопросом времени, когда им с Дэйном придётся разделиться. Это произошло квартал спустя, когда они подошли к разветвлению нескольких улочек. Не сбавляя ход, Роберт махнул приятелю вправо и они разбежались. По нужному следу пошёл именно Роберт, немного схитрив с Дэйном. Но вскоре, его выбор стал между преграждающий дорогу решеткой, тянущейся на пару метров вверх и явно тупиковым переулком. — Ещё пара подобных трюков, и я действительно начну злиться. Поставив себя на место запыхавшегося, гонимого страхом преследования, Роберт смекнул: «Что я имею?» Преследовали они, судя по комплекции, подростка и, к моменту, когда им с Дэйном пришлось разделиться, вандал выбивался из сил. Значит, ни о каких прыжках через сетку речи быть не могло. Роберт расплылся в плотоядной улыбке и тут же сорвался с места в предположительно правильном направлении, нырнув в длинный переулок. Где-то вдалеке он заметил знакомую фигуру, заворачивающий за угол дома. «Бинго!» Тяжёлую сумку слегка заносило на поворотах, и мальчика тоже. Мальчика? Его пол не был большой загадкой для человека, который преследовал его уже несколько кварталов и успел как следует разглядеть: манеру бега, общую маскулинность телосложения, предпочтения в одежде и ход мыслей. Роберт буквально видел, как непривыкшее к таким нагрузкам тело подростка сковала пронзающая мышцы боль. Предвкушая развлечение, Роберт закусил внутреннюю сторону щеки. Подросток скрылся за углом, предпочитая длинным улочкам петлять в домах. Он правильно соотносил свои силы против взрослого мужика, только вот было уже слишком поздно и его вот-вот схватят за жопу. Роберта резко занесло на повороте. Ботинки скользнули по щебню, поднимая облако пыли и мелких камней. Тормозной путь занял меньше метра и чуть больше пары секунд, после чего Роберт снова рванул вперёд. Он уже чувствовал, как его пальцы вот-вот сомкнутся на шее маленького ублюдка. Пронесясь мимо мусорных баков, стоявших у задней двери какой-то закусочной, он мельком заметил скользнувшую из-за одного из них тень и, прежде, чем успел об этом подумать, уже вбил подростка спиной в стену. Хитро. Он думал ускользнуть за спиной? Разворот вышел настолько резким и быстрым, что от силы удара он выбил у преследуемого дыхание и тот по-детски прикрылся руками. Крепкая хватка сдавила горло. Мальчишку протащили вверх по стене спиной, пока они с Робертом не поравнялись лицами. — Ты ведь несерьезно? — выдохнул Роберт, — постой–постой… какой интересный взгляд. Обманчиво осторожно, Роб подцепил пальцами край банданы, скрывающий личность вандала и сдернул ее с лица. Пальцы сильнее сжались на горле раскрасневшегося, запыхавшегося и совершенно растерянного Билла Денбро.  — Опять ты. Собрав остатки сил, Билл поморщился, попытался лягнуть, но почти сразу обмяк и вцепился в чужое предплечье, беспомошно хватая ртом воздух. Только сейчас он в полной мере осознал всю эту ситуацию. Он понял, КТО его поймал. Билл узнал его запах. Взглянул в зелёные, чуть косящие глаза. Поджал губы и замер. Сердце тяжело ухало где-то в глотке. Ладони вспотели; в какой-то момент Билл сглотнул. — Все правильно, черт возьми, ты должен бояться меня, — Роберт сдавил ладонь сильнее, — если тебя это успокоит, то кадык можно вправить обратно. Это было шуткой. Не собирался выбивать ему пальцами кадык, но... Нужно было видеть это лицо. — Или… начни реветь. Громко, навзрыд. Я люблю, чтобы прям из носа текло и хлюпало в глотке, а! Тогда, я, так уж и быть, отпущу тебя. Я ведь не ебаное чудовище, чтобы деток обижать. Билл резко оживился, нахохлился, но какой-то миг задумался над этим предложением. Всего на секундочку. Кажется, чем сильнее Билл его боялся, тем хватка на горле становилось только крепче, а сам Роберт ближе. Он не видел за маской его лица, но был готов спорить, что Роберт улыбался в этот момент. — Fuck the Police? Серьезно? Тебя что, в детстве недолюбили? От напряжения у Билла вздулась венка на виске, а от упоминания о семье заходили желваки. Серые глаза блестели — то ли от ярости, то ли от слёз. Его накрыло душным облаком запаха мускуса, слабо перебиваемого тяжёлым мужским одеколоном. Слишком чужеродным, слишком резким для обоняния того, кто сам пах детским шампунем и жижей для вейпа со вкусом лимонного пирога. Удел Билла — молча смотреть прямо в глаза поймавшего его спеца и кивать, нервно сжимая пальцы на широких запястьях, будто это могло спасти ему жизнь. — Куда делась твоя хвалёная ярость и, что…  Роберт чуть отстранился, давая себе осмотреть пойманного мальчика в полной мере, убедиться, что ему не показалось. От опущенного вниз взгляда лицо у Билла исказилось в странной эмоции. Лучше бы Роберт туда не смотрел, становясь свидетелем его позора. Роберт притерся поближе на пробу. — С перепугу что ли?.. Или это ты так боишься? Интереснооооо! — П-пошёл ты, гандон! — неожиданно окрепшим голосом прорычал Билл, от чего-то сжав колени. Где-то внутри он испугался всей этой ситуации, полагая, что Роберт достаточно конченный, чтобы свернуть ему шею или трахнуть в переулке. Может, одно и другое… последовательность не важна. Биллу было не спокойно под этим взглядом. Прикрыв глаза, Роберт отрицательно покачал головой, словно читая все его мысли. Переступив с ноги на ногу, он приложил ладонь к животу Билла, заставив парня взвыть. Прикосновение обжигало — казалось, Роберт знал точно, где у того скрутило той самой сладкой болью, и с почти врачебной точностью нажал именно на это место. Доигрался ты, Уильям Денбро. До искр из глаз. — Ой, что ты, не плачь. В какой-то момент Билл почувствовал, что совсем не может сделать вдох, и поморщился. Он почему-то думал, что, потрепав Роберта по плечу, пожаловавшись, привлечёт внимание к своей проблеме. — Давай Рыбка, губами, вот так… Да-да, воздуха ты все равно не заслужил, потому что плохой мальчик. Сумка соскользнула с покосившегося плеча и со звоном баллончиков, упала куда-то в ноги. — Если ты почувствуешь нарастающее давление в паху, пожалуйста, не трись об меня. Билл изо всех сил оттолкнул Роберта в грудь, отчаянно заработал коленями, закрутившись в попытке вырваться. Ему было уже не стыдно хвататься за чужие бока ногами, лишь бы не задохнуться. Острые колени отводили в стороны. На глазах навернулись слёзы, которые стирали с его щек медленными ласковыми прикосновениями подушечками пальцев. Роберт склонился совсем низко к его лицу, чувствуя, как попытки бороться становились все тише и тише. Ладонь вновь опустилась вниз, подхватив Билла под колено и закинув его ногу себе на талию. Приятное мятное дыхание ослабевало, судорожные рывки постепенно сходили на нет. Роберт со вкусом вобрал в себя его последний вздох. Билл обмяк в его руках. Роберт даже не попытался стереть слюну, что тянулась от его ярких губ, раскрытых в немом крике — или в отчаянной попытке вдохнуть — до самого подбородка. Когда-нибудь он доиграется в удушение, и ему навяжут срок за убийство. — Боже, пусть тебе будет хотя бы 16, — застонал Роберт, поправляя ладонью жмущие ему собственные штаны. Он отдёрнул руку и подхватил обмякшее бессознательное тело, перекинув его через плечо. Затем поднял сумку. Абет не проронил ни слова, когда Роберт появился на площади с перекинутым через плечо нарушителем. Все понимали, что там произошло, но молча отводили взгляды. Роберт отличался тем, что приносил только тела. Как медик, Абет знал, в какие опасные игры играл Грей, но как друг — предпочитал закрывать на это глаза. Дальнейшая работа продолжилась уже в спецмашине по пути к полицейскому управлению Дерри. Во-первых, потому что их структура не занималась административными нарушениями, а во-вторых — потому что Биллу Денбро не было и пятнадцати (блядь). Узнав об этом из личного дела, Роберт почему-то стал нервно потирать руки, что не ускользнуло от подозрительных взглядов команды. — Посмотрим, Билл Денбро, значит... — слова доносились до медленно приходившего в себя мальчика, словно сквозь толщу воды: тяжёлыми, глухими звуками хриплого мужского баритона. Голос прозвучал устало. Билл медленно приподнялся на локтях, спустив одну ногу на пол и осмотрелся. В полумраке было трудно разглядеть лицо собеседника, но тот оказался крупным, бритоголовым бойцом со строгим выражением лица. Билл смутно припоминал его среди преследователей — это был тот, что Не-Роб. Из-под бронежилета бойца ярко выделялась рыжая футболка, в которой он и гнался за ним. Судя по полному отсутствию качки — машина стояла на месте. Двери кузова шелестом разошлись в стороны и от яркого дневного света Билл зажмурился. Все ещё ослепленный, он узнал влезшего к ним в салон боевика по голосу. — На мальчишку что-нибудь есть? Падающий сверху слабый рассеянный свет играл на лице Роберта неровными страшными бликами. — Роб, — Дэйн понизил голос, оборачиваюсь к приятелю, и тот склонился, — Билл — сын начальника полицейского управления — Зака Денбро. Они переглянулись, а Билл молча расплылся в неприятной самодовольной улыбке. Наконец-то все встало на свои места, все карты раскрыты, ему только оставалось встать с места и открыть дверь на выход ногой. Но почему-то он не спешил это делать. Взгляд Роберта буквально пригвоздил его к месту. В последний момент, он заметил, что «бритый» протянул к нему свою лапу, но не успел испугаться, когда на его запястье расстегнули незаметные до сих пор наручники. По его лицу было сложно понять, что он чувствует, но в голосе явно звучало недовольство. — В чем дело, парень? — поинтересовался Дейн, помогая Биллу подняться, — что за детские демонстрации? С той стороны в дверь хлопнули ладонью, а затем раздался скрипучий голос Макса: — Роберт! Пришел очень сердитый начальник полиции. Судя по тону, с которым Макс доносил до них информацию, коп стоял прямо за его спиной. — И он спрашивает тебя. Нас пришли пороть? У этого парня, Макса, были серьёзные проблемы с субординацией. Он признавал только силу и авторитет командира Карри — вероятно, после того как тот как-то раз пересчитал ему рёбра на учениях. Ко всему прочему, Макс был самым младшим в бригаде — ему только что стукнуло двадцать три. Именно поэтому, по мнению руководства, он был таким несдержанным. «Со временем это уйдёт» — говорили они, выдавая Максу форму и табельное оружие. Однако, зная по собственному опыту, Роберт мог сказать: такие люди не меняются. Искать оправдания их поведению было как минимум глупо. Чудаковатым особенностям всегда находили причину, если руководство было заинтересовано в человеке: сначала списывали на юность, потом на неопытность, случайность, профессиональную деформацию. Как, например, в случае с самим Робертом — он как душил людей голыми руками насмерть, так и продолжал это делать до сих пор. Боевые действия остались далеко в прошлом, но руки помнят. Именно за это его и взяли в спецназ, забросив ещё совсем щенком в отряд под руководство опытного командира. — Ну всё, в угол и на горох! — Дэйн отряхнул ладони о брюки и поднялся с места, говоря это настолько убедительно, что можно было поверить в его серьёзность, — моя карьера окончена. Двери распахнулись. Дейн не успел спустить Билла на землю, как перед ним уже возник шериф и сам принял своего ребёнка на руки. — По какому праву вы задержали моего сына? Парни переглянулись и за всех по-обыкновению ответил Абет: — Вы же понимаете, что сумма ущерба, причинённого вашим сыном, составляет, поменьше мере, десятки тысяч? — Билл? Зак склонил голову к сыну в вопросе. — Я этого не делал. — Вы слышали, парни. Он этого не делал. Даже Дэйн вышел посмотреть на это зрелище. Он отошел к Максу и прислонился двери машины спиной. — Если я увижу на нем хотя бы один син... — начал было Зак. — Они будут, — сказал Роб, — мальчишка брыкался. Скажите спасибо, что я не стал его вязать. — … Иногда парням просто нужно побыть парнями и это не повод выкручивать им руки, если только вы не хотите выступать в роли подсудимого на военном трибунале. Зак подтолкнул Билла в спину, на что мальчик улыбнулся. Он понял, что победил. Но его улыбка быстро стерлась с лица броском его же собственной тяжелой сумки в голову. — Иди в машину, Билл. — Хотите напугать — приложите больше усилий, — посоветовал Роберт. Макс прыснул от смеха. Дэйн чувствовал, что, если он что-то сейчас не предпримет, то будет оттаскивать Роберта от Зака с ножом у горла. При условии, что Роберта никогда не учили драться, а только убивать, это будет также зрелищно, как и травмоопасно. В разговор неожиданно встрял Макс, произнеся в своей привычно-шутливой манере: — А если хотите уберечь сына, отправьте его в сплрт. Таким пиздюкам нужно уметь быстро перебирать ногами. Хлопнув за собой дверь «Шевроле», Билл пошарил руками по бокам, доставая из внутреннего кармана куртки вейп и спешно, дрожащими от пережитого стресса пальцами, стал заправлять бак. — Ёбаный опер, — зажав боковую кнопку, Билл обхватил губами мундштук и глубоко потянул пар, на выдохе поправляя себя, — с-спецназ. Он пошарил одной рукой по сидению, в поисках бутылки с водой. В салоне царила тишина и холодный полумрак. Спринтерский забег с препятствиями вымотал его сильнее, чем он думал. Билл жадно присосался к бутылке, упустив момент, когда зашуршало радио, настроены на полицейскую волну. «Внимание всем экипажам в районе Басси-Парк. Ранен офицер. Повторяю, ранен офицер. Выстрел. Происшествие у центрального парка имени Пола Баньяна. Всем свободным экипажам — немедленно прибыть к центральному парку имени Пола Баньяна для оказания помощи. Код 3.» Билл оторвался от бутылки, облизал губы и поднял взгляд на панель автомобиля, прислушавшись к голосу диспетчера. "Код 3" в полицейском жаргоне означало необходимость срочного прибытия с включенными мигалками и сиреной. Почувствовав что-то неуловимое, он осмотрелся. Затем перевел взгляд дальше и уткнулся в широкое лобовое стекло, пока не встретился глазами с бойцом, уже знакомым ему своим пронизывающим взглядом. Роберт полностью игнорировал всё, что ему говорил Зак, потому что всё его внимание было приковано к одному-единственному человеку. Видимо, сигнал прошёл и у бойцов спецназа, потому что все, как один, дёрнулись к поясным рациям. Что-то крикнув в их сторону, Грей развернулся и стремительно направился к машине. Билл услышал лишь обрывок передачи по открытому полицейскому каналу, уже полностью погрузившись в наблюдение за этой немой цветной кинолентой: спецназ за работой. Рядом с ним хлопнула дверь. В воздухе повис специфический запах благовоний и сигарет. Билл придвинулся ближе к источнику аромата, сместившись на середину заднего сиденья, и они со Стэном ударились кулаками в дружеском приветствии. Мгновением позже открылась уже другая дверь, и по правую сторону от Билла рухнул Ричи. От парня исходил насыщенный запах одеколона его отца — такой же неотделимый от образа Тозиера, как и он сам от Стэна. — Вы только со с-службы? В тоне Билла практически не было вопросительный интонации. Дело в том, что Ричи причёсывался только в исключительных случаях, например, когда приезжали его родители или он шёл забирать своего дружка из Синагоги. — Ага. — Ты всё-таки сделал это, большой Билл, — улыбнулся Ричи, проследив взгляд Билла, — это тот самый мужик с площади? — Твой отец выглядит чертовски заведённым, — заметил Стэн. Только когда тот заговорил, Билл ощутил, как сильно от него тащило сигаретами. Запах мятной жвачки нисколько не перебивал этот запах, напротив, привлекал к нему внимание. И ведь Стэн не курил. Билл неопределённо пожал плечами и придвинулся вперёд, облокотившись о спинки передних кресел. Рассказывать друзьям о той последней встрече у него дома было для него настоящим испытанием на доверие. Уж куда там делиться деталями их нынешней стычки. — Это Клоун, — поймав на себе непонимающие взгляды друзей, Билл поспешил объясниться: — я п-пока тачку красил, с-слушал о чем они г-говорили. — Серьезно, как ты его вообще узнал среди остальных? — Он особенный фрукт. Роберт разгонял состав, проводя краткий инструктаж с тем шумным парнем, который явно не чувствовал авторитета. Подгоняя его, он пару раз хлопнул ладонью по обшивке машины. Судя по рации, прижатой к губам, он связывался либо со штабом, либо со своими людьми. — Что мы будем делать? — Ричи внимательно наблюдал за тем, как Билл что-то выводил ручкой на маленьком квадратике картона, — то есть, зачем вообще искать того, кто валит тебя мордой на землю?  — Ты с ним так и не поговорил? — перебил Стэн. Роберт расправил плечи, будто почувствовав, что разговор идёт о нём, и повернул голову в их сторону. — Твой отец идёт. С этими словами Стэн хлопнул Билла по плечу и поспешил покинуть автомобиль. Ричи распахнул дверь, выудил у Билла вейп из рук и расплылся в фамильярной ухмылке, на что шериф лишь устало поднял глаза и привычным движением вышвырнул его из машины. Подавшись вперёд, Билл выглянул в просвет между передними сиденьями и пристально посмотрел на отца снизу вверх. Тот скользнула ладонью по своему ремню. «Проверяет наличие оружия» — понял Билл, и взгляд его потух. — Тебя вызвали? — Да, нужно ехать. Слушай, поговорим дома. На этих словах Билл окончательно поник. «Ну, конечно, поговорим» Билл рассеянно взял протянутые ему мятые купюры и с безжизненным выражением лица, заметно посерев, вышел из машины, громко хлопнув дверью. Зак, казалось, даже не заметил резкой перемены в поведении сына.

***

Дэйн рухнул в кресло. Крест-накрест накинул поперёк груди ремни безопасности и подкинул Роберту его шлем. Макс тоже бросил ему что-то на колени — маску противогаз и пояснил: — Мы будем первыми, Тим разрешил использовать шашки со слезоточивым газом. Водометов мы не дождёмся… наверное, так что, разрешено использовать табельное оружие — деток на митинге не будет. — Сына его, блядь, видите ли, вязать нельзя, — всё никак не мог угомониться Дэйн. Они оказались ближайшей бригадой к месту происшествия и прибыли туда первыми, принимая на себя централизованный удар. Подкрепление ждать долго не пришлось. Ударная группа 113-й бригады появилась уже через каких-то десять минут. Они изолировали главные очаги сопротивления, пока 210-я и 213-я бригады оттесняли толпу назад, закидывая их дымовыми шашками. Утяжеленная конструкции двойных фильтров респиратора не только душила жаром, но и мешала членораздельно говорить. Приходилось кричать. — Я обзвонил несколько участков, пока мы сюда добирались! Парнишку задерживали дюжину раз: — Роберт вжался плечом в щит и показал не смотрящему в его сторону Абету ладонь, сгибая пальцы, — кражи, вандализм, пьяная хулиганка, вождение без прав на угнанных мотоциклах, но его не оформляли! Понимаешь?! Роберт вернул вторую ладонь на щит, сдвинул его в сторону и выдернул пьяного мужика за плечо, резко дёрнув его назад — за свою спину, после чего снова сомкнул щиты в стену. Роберт чувствовал, как между лопаток по его спине к пояснице струится пот. Жара проникала сквозь респиратор, превращая каждое слово в настоящее мучение. — У этого сучонка грёбанный иммунитет на правонарушения?! Счастливчик. Роберт недоумённо взглянул в сторону источника звука. Всё это время он был уверен, что там стоит Дэйн, но по голосу понял — это был кто-то другой. «И точно, этот здоровяк, наверное, с меня ростом. Взгляд ещё такой... знакомый, осторожный. Откуда я тебя знаю?» Роберт вглядывался в затемнённое стекло противогаза, пытаясь угадать, с кем говорит. Они все были одинаковыми — форма, маски, противогазы, стиравшие любые индивидуальные черты. Но что-то в позе, в том, как тот держал щит, в едва уловимом наклоне головы... было до боли знакомо. Память лихорадочно перебирала образы, пытаясь извлечь из глубин нужное лицо. А потом он глянул на маркировку и цифры нашивки на плече незнакомца. Это кто-то из парней 210-й бригады. Видимо, этот мужик невольно подслушал Роберта и даже успел эмоционально прикипеть к его истории, поэтому и решил поддержать диалог. Роберт медленно и глубоко вздохнул, пытаясь игнорировать сухость в носу и горле, а затем резко крикнул: — Ты кто?! — Алекс! — Ааа! Алекс, значит. Он помнил Александра по нескольким жарким операциям. Тот всегда удивлял его своим диссонансом: в общении — подчёркнуто вежливый, почти интеллигентный, но на вылазках превращался в настоящее чудовище. — Да! Это я! — судя по взгляду, Роба внимательно изучали, но так и не смогли опознать в нём кого-то конкретного, — а ты?! — Я Роберт! Роберт Грей! — В ответ ему чётко и понимающе кивнули. Александр рассмеялся. Если этот хриплый выдох можно было считать смехом. Смеялся он хрипло, надрывно, видимо, ощущая себя в респираторе не лучше самого Роберта. — Поверь, приятель, тебе не стоит знать моё полное имя! — Александр?.. Чел, я видел твою голую задницу с душе. Я знаю о тебе все. Александр как-то чересчур пристально рассматривал его, а потом протянул руку к его бронежилету и затянул расстегнувшуюся липучку на боку. Он частенько поправлял экипировку Роберта — эта мысль пронзила его сознание так же внезапно, как обычно память и возвращалась к нему… обрывками и крупицами. Внезапно в стену полетели камни. Где-то неподалёку раздался лязг тяжёлой цепи, гневный мужской вопль, затем — повторный замах и удар. После прогремел оглушительный хлопок пневматики, и наступила тишина. Это в очередной раз подтверждало его теорию: самый громкий уёбок на митинге — всегда ссыкливый пиздюк. Он мечется, потому что напуган сам, и хочет напугать других. Именно он первым прыгнет тебе на спину, устроит замес, где семеро валят одного, или швырнёт в тебя из-за угла горящую бутылку. Настоящие убийцы — другие. Они сосредоточены. Не «танцуют», а медленно крутят в руках биту, холодно оценивая обстановку. Такой человек пройдёт по горящей площади размеренным шагом, с пренебрежением глядя на тебя, пока накачанная адреналином, спидами и алкоголем молодёжь бьётся в истерике. Тихие парни — вот за кем нужно следить. Они и есть те, кто реально убивает. Раздался голос с другой стороны — голос Абета: — Я бы не сказал, что он счастливчик! Роберт обернулся, бросая на своего палестинского друга скептический взгляд, и тот поспешил объяснить: — Неужели его папочке настолько наплевать на сынка, что он так спокойно спускает ему всё с рук?! Раздался громкий крик: — НАПАЛМ! Ряд сдвинулся, меняя построение. Роберт вскинул руки, держащие щит, с глухим стуком столкнувшись с соседями. Все вместе они прикрывали отряд от атак сверху. Где-то позади рухнул объятый пламенем офицер и забился на земле. Роберта передёрнуло от воспоминаний о тех ощущениях, когда жидкий огонь стекал по его лицу, голове, затекал под бронежилет, не оставляя даже возможности вздохнуть. Лицо пылало. Пылали лёгкие. С тех пор у него так и не отросли ресницы, что уж говорить о бровях. Абет шагнул вперёд, принимая на щит серию ударов ногами, и, повысив голос, прокричал через плечо: — Я бы на твоем месте… Покопался! В! Грязном белье Денбро, Роб! Роберт задумчиво покивал, прикидывая варианты и скривился под маской респиратора. Плотно прилегающая к коже резиновая прослойка наверняка оставит свои следы, а пока, она липко и неприятно клеилась к вспотевшей коже, что доставляло дискомфорт. У него жутко чесалось небритое ебало. — С моей мордой только в следователи, да семейные психологи! — с сарказмом выплюнул Роберт. — … А? — Социальная работа не для меня! Я скорее, знаешь, не хочу привлекать внимание тех парней с Шоу «поймать хищника»*! [популярная в США серия передач про ловлю педофилов] Сзади на Роберта кто-то налетел, толкнув Александра в плечо. Тот резко повернул голову и, узнав в нападавшем парня из своей же бригады, спокойно уточнил: — Миха, тебя пропустить вперёд? — АГА! — Стрелять будешь?! — Да! Пневматика, сэр, — к его груди был прижат «обрубок». Крепко шлёпнув бойца по плечу, Александр скомандовал: «Вперёд!» — едва тот переступил за линию щитов, они мгновенно сомкнулись вновь. Почти сразу же раздался первый оглушительный выстрел. Слишком близко, чтобы заглушить его даже общим гулом криков, свистом камней, летящих в щиты, и прочими рассеивающими звуками хаоса. Роберта слегка покоробило от осознания, что его новый-старый друг Александр, вне их бригады, мог быть командиром другого отряда. Неприятное чувство, похожее на предательство. Хах. Карри ставил Александра на подхват к «инвалидам» — так в шутку прозвали 213-ю бригаду из-за их неполного состава. Их осталось четверо, без Вальтера. С той операции под кодовым названием «Облава на Волков» пятого члена бригады так и не нашли. Командир предложил пару кандидатов, но те, к сожалению, не смогли влиться в их коллектив. После этого он не стал дальше мучить своих парней попытками привести в бригаду «чужака». Над Робертом все пылало от жары. Но спецназ крепко держал свою позицию, оттесняя разгневанную толпу дальше к центру, сбивая их в плотную группу.

***

— Иди сюда, скорее-скорее, ты должен это увидеть! Наконец услышав знакомый голос, Стэн рванул за покорёженный и перевёрнутый толпой автомобиль, залёг рядом с Биллом. Протестующие сдали позиции под напором спецназа и давно оставили эту точку. Теперь отсюда открывался отличный вид на спецмашины и посты скорой медицинской помощи. Когда ты тесно связан с Синагогой, ты уже не можешь позволить себе некоторые вольности — например, участвовать в митингах или «подсиживать» копов из-за спины. Особенно не дважды в месяц. Но сегодня Стэн не выступал в роли бунтовщика — он просто развлекался со своим другом. Этот парень, Билл, всегда пренебрегал планами друзей и их мнением насчёт развлечений в угоду собственным желаниям. Билл сам выбирал места встреч, темы и даже время, которое их группа «неудачников» будет проводить вместе. Никто особо не перечил — и на то были причины: Стэн понимал, что Бевви покупалась на нежные чувства к их негласному лидеру, а Бэн — бедный влюблённый мальчик — боялся остаться в одиночестве, если пойдёт против воли Билла. — Я придумал, как сделать «подарок» Грею. В том, как это сказал Билл, чувствовалось что-то неприятное — будто он протягивал тебе коробку, зная, что она сейчас взорвется. — Ладно, мы знаем, ч-что подарок от сомнительного типа он от-ткрывать не станет. Наверняка из с-со-соображений безопасности... Чуть подумав, Стэн улыбнулся. — Он его откроет, — было в этой улыбке что-то такое, показавшееся Биллу неправильным. Восторженность гению в мысли не выражают ТАКОЙ улыбкой. К ним присоединился Ричи, который удрал из патрульной машины самым последним. Он долго метался, не зная куда приткнуться, пока не принялся расталкивать Стэна, в итоге буквально плюхнувшись между ним и Биллом. — О, я н-надеюсь! Я пробрался к их м-машине и оставил там к-коробку на с-сидении, — Билл взволнованно жестикулировал, словно рисуя в воздухе образ маленькой коробочки, — открытки с инициалами нет. Только надпись: «открой немедленно, Клоун». Я н-написал это левой рукой, чтобы он не узнал. Билл гордо, с толикой надменности, взглянул на присоединившегося к их разговору Майка. Тот одним движением поправил выбившуюся рубашку Стэна за пояс и рухнул рядом с ним. Ричи в этот момент как-то странно притих. Майк потёр подбородок, наблюдая за Биллом, который замер и уставился в толпу, высматривая своего спецназовца. Тот быстро направлялся к машине. Несмотря на окружившую его толпу бойцов, один-в-один похожих в одинаковой экипировке, Билл безошибочно узнал Роба. Без какого-либо намёка на глупость, Майк решил уточнить: — Итак, правильно ли я понимаю, Билл. Ты подкинул ему подарок в тачку, пока вокруг куча преступников. С подозрительный запиской, смахивающие на выходку сумасшедшего? — Ммммм, — Билл неопределённо пожал плечами, — в этом вс-се веселье. Выделяющийся своей особенной походкой, Роберт кивнул патрульным и нырнул в машину. — Ах ты грёбанный террорист, — рассмеялся Майк. Двери ещё не успели закрыться, как Роберт в панике выпрыгнул из машины, щёлкнул забралом на лице и громко объявил в рупор: — Бомба! Машина заминирована! Сидевших за покорёженным автомобилем подростков на месте уже не было. Они свалили сразу же, как только ситуация запахло жареным. — Майк, обещай мне, что ты не запишешь трек об этом сегодня же вечером, окей?! — Закрой свою расистскую пасть, Рич! — Предупреждение, чувак. Это просто предупреждение! — Я не пишу реп! Благо, подобные столпотворения подразумевали под собой наличие бригады кинологов, так что, надолго спецназ тут не задержался. Наблюдающий за всей этой ситуацией со стороны, Роберт внимательно обвёл машину взглядом, затем повёл голову чуть в сторону, безошибочно находя источник проблем — подростки только-только скрылись на велосипедах за ближайшим поворотом смежных улиц. Уголок его рта дёрнулся и на изрезанных старыми шрамами губах появилась улыбка, неприкрытая маской противогаза, висевшего на шее. — Я должен знать о чем-то, что знаешь только ты? — осторожно поинтересовался Александр. Этот мужчина всегда знал, на что обратить внимание, и умел появиться из ниоткуда в самый неожиданный момент. Будучи старшим по службе и отдав системе больше двадцати лет, он был знаком с каждым из батальона «Дельты» (когда они ещё были ею), со всеми особенностями того или иного бойца, но при этом оставался настолько неприметным и осторожным, что это часто вводило других в заблуждение. Страдая провалами в памяти после контузии, Роберт не мог вспомнить, насколько тесно они общались с Александром раньше, а спросить было неловко. Но, вероятно, они были хорошими друзьями — потому что этот человек относился к нему с удивительной теплотой. В его компании Роберт мог позволить себе расслабиться и даже не думать о том, чтобы прикрыть лицо. Он не понимал причину, но именно рядом с Алексом чувствовал себя максимально комфортно. К ним подошли саперы, с улыбкой вручив, вернее, впихнув в руки Роберта пеструю коробку. — Держи! К… Клоун! — Не понял? — сощурился Роб, пытаясь сообразить, откуда им известен его позывной и крепко стиснул коробку в руках. С дурацким хохотом из неё выскочил клоун на пружинке и вдарил ему в глаз. Сапёры не то смеялись, не то плакали, оставляя Роберта с его подарком.

***

— Мам, Пап, я дома! — Оповести Билл всех своём приходе. Несмотря на сложность разговора, Билл жаждал его. Он мечтал сидеть с отцом за одним столом или на диване, чтобы тот говорил с ним — даже если это будут упрёки и ругань. Он хотел, чтобы мать тоже стояла рядом, участвовала в этом диалоге. Пусть последствия его поступка грозили самыми суровыми наказаниями — Билл не воспринимал их как нечто ужасное. Это была плата за внимание к себе, не больше и не меньше. Сбросив портфель у порога, он парой быстрых движений скинул кроссовки и прошёл на кухню, по пути заглянув в зал. Но там никого не было и это несколько огорчил его. — Ладно, — также вслух продолжал говорить мальчик с пустотой, — я буду наверху, если вы когда-нибудь захотите!.. Вспомните обо мне. Хорошо? Уже где-то на лестнице, он буркнул себе под нос: — Хорошо, Билл. С возвращением, Билл. Ступив одной ногой на последнюю ступеньку, он вздрогнул. Внутри всё похолодело, когда он услышал скрип двери собственной комнаты. Дома никого не должно было быть, окно он всегда держал закрытым — научившись на горьком опыте после случайно залетевшей к нему птицы, гнездившейся на дереве напротив спальни. Билл едва успел поставить ногу на верхнюю ступень, как тут же убрал её. Его взгляд медленно скользнул по направлению к комнате, и он сначала услышал, а потом уже увидел, как что-то покатилось в его сторону. Это был металлический цилиндр, обёрнутый в синий полиэстер. Билл потянулся к нему и, после короткой паузы, поднял находку, внимательно осматривая. По краям цилиндра были резиновые уплотнения, похожие на те, что бывают на гантелях, но сама конструкция оказалась неожиданно лёгкой — меньше килограмма. — Мам? В его комнате кто-то был — и это была явно не мать. Билл осторожно отступил на ступеньку назад, как вдруг механизм в его руках щёлкнул, и из него вырвался густой столб дыма прямо в лицо. Билл вскрикнул, вскинул руки и наконец вышёл из оцепенения, но его уже с головой накрыло плотными синими клубами, которые продолжали с силой вырываться из дымовой шашки. Та покатилась вниз по лестнице на кухню, заполняя всё пространство вокруг едким дымом. Билл потерял ориентацию в пространстве за считанные секунды. Оставалось лишь вопросом времени, когда он оступится и кубарем полетит вниз. Однако в последний момент он судорожно ухватился за поручень. Прижался к нему и крепко зажмурился, затаив дыхание — почему-то ему казалось, что отправится дымом, если сделает глоток. Секунда... Пять, Билл закашлялся. Всё стало ещё хуже, когда поручень в который он уткнулся лицом, внезапно ушёл вниз. Мягко и плавно. Билл медленно поднял голову и увидел стоящего прямо перед ним высокого мужчину, в чью руку он и вцепился. Тот, казалось, наблюдал за Биллом несколько секунд, а затем резко наклонился и схватил его за плечо. Из клубов дыма на него угрожающе двинулась механическая пасть чудовища, заставившая Билла ужаснуться и отступить, пока он не понял, что это просто противогаз. — Что... кто ты? — только сейчас Билл замахал руками и опасно попятился назад, чуть не оступившись. Взметнув руки вверх, он сбросил чужие ладони и вскрикнул: — Не трогай меня!!! Спохватившись, мужчина двинулся вперёд и навалился на него словно скала. Билл в последний момент нырнул под руку незнакомца, пробежал мимо и рванул в свою комнату, не разбирая дороги. Он не оборачивался, почему-то зная, что за ним гонятся. Врезавшись в дверцу шкафа, Билл швырнул её открытой и резко развернулся на пятках, уже занося биту над головой. Преследователей замер в дверях, а затем едленно поднял ладони, но не в знак капитуляции - стащил с себя противогаз. Билл взорвался. Стресс и последующее облегчение смешались в нем в один клокочущий коктейль. И когда он узнал в незнакомце Роберта, его прорвало: — П-п-придурок! К-какой же ты п-придурок! — выдохнул он, и голос его сорвался на визгливую ноту, в которой смешались ярость, испуг и странное облегчение. Махнув битой, Билл резко опустил её в пол и начал остервенело тереть глаза. Голос Роберта прозвучал низко, почти ласково, но с опасной ноткой: — Понравилось тебе шум наводить посреди митинга? — Он сделал шаг вперёд, не сводя с Билла взгляда. — Я, вот, знаешь, тоже из романтиков. Люблю отвечать взаимностью на... креативные подарки. Прокашлявшись в кулак, Билл снова подхватил биту и картинно взметнул её на плечо. Он посмотрел на Роберта тем самым взглядом, которым когда-то покорил его при первой встрече — взглядом, не сулящим ничего, кроме пары-тройки свежих переломов. — Это т-ты мне вызов б-бросил, я не п-понял? Роберт пода́лся плечами вперёд, провёл ладонями по дверному проёму и задержал на подростке неприлично долгий, изучающий взгляд. Казалось, он проникал сквозь него, но в последний момент, не переходя грань между «рассматриваю» и «пялюсь», лишь пожал плечами — будто разглядывал сложную картину, которую не мог до конца понять.

***

— Ну, и поначалу я блокировал его удары. Я изматывал его, уклонялся, сжимал голову, говорил всякую херню, чтобы вымотать! Поняли, да? По мере рассказа Роберт для наглядности размахивал ладонью, обращаясь то к одному приятелю, то к другому. Сидевший справа от него Александр лишь молча слушал и кивал, не помышляя о том, чтобы перебить, тогда как Дейн периодически задавал уточняющие вопросы, помогая прояснить ситуацию. — И вдруг, совершенно для меня неожиданно, он такой — БЭМС! — Роба резко откинуло назад в пародии на удар в голову, но его вернули на место и склонили вперёд, — И знаете? Больно было не от его удара, а от того, что он даже не отпрыгнул назад — на случай, если я всё-таки решу ответить. Этот мелкий пиздюк знал, что ему ничего не будет! Дэйн прижал ладонь к переносице, отрицательно качая головой, потому что он-то знал всю эту херню с ощущением безнаказанности в отношениях. Он проходил это со своей девушкой пару лет назад. Эта психованная сука в лёгкую крутила его на полу и била ремнем как в последний раз в жизни. За этими мыслями Дэйн потерял нить разговора, разрываемый желанием написать ей какую-нибудь сопливую глупость прямо сейчас. Роберт вновь повернулся к Александру и пользуясь случаем, тот утёр кровавые разводы с его губ и подбородка влажным полотенцем.  — Это, типа, против правил — бить ребёнка, — пояснял Роберт. Александр понимающе кивнул. — Поэтому он не только дал мне по морде, но и орал всякую херню, как эти бойцы ММА, тыкал пальцем в лицо! Это было, блядь, жестко! У меня в тот момент было острое желание вырубить его с локтя. — Ну, а теперь ты тут, размазываешь замороженную куриную грудку по своему кровоточащему ебалу, ахаха! — Отвали, Дэйн, — поморщился Роберт, говоря как-то в нос, и закашлялся, разбрызгивая кровь. Ладонь Александрa легла ему на затылок, вынуждены склониться вперёд, чтобы кровь не затекала по задней стенке глотки, а текла из носа. И вновь утёр ему рот полотенцем. — Абет сейчас уже должен вернуться. Не переживай. — Алекс, ты же на выходном? — уточнил Грей. — Сразу, как передам тебя из рук в руки медикам, Роберт, — Алекс взял его за руку и развернул ладонь, принимаясь оттирать её от крови, — всё-таки, сколько крови от такой незначительной раны. Нос, губы, брови — лицо, в целом, всегда сильно кровоточит. В тусклом свете внутри кузова нельзя было разглядеть всех деталей, но он чувствовал, как форма мерзко липла к груди. Кровь засохла под ногтями и на ладонях. Ну, хотя-бы рожа чистая и умытая — спасибо Александру. Немногие сослуживцы были готовы прикасаться к его коже, некоторые даже не могли смотреть на Роберта без маски. Например, Дэйн — он избегал прямого взгляда, смотрел в сторону или поверх плеча. Но дело было не в боязни рваных ран, совсем нет. Это было что-то личное.