Народная забава

Черт! Черт! Блять! Какой же я наивный идиот. Даже когда мне, наконец, четко отказали, я все ещё верю, что что-то может поменяться. Может он все же передумает? Нет, его ответ был слишком прям. Как же хочется набухаться и ныть весь вечер Жене о том, какой я идиот. Да только Женя сегодня не работает, так что придется выбирать между набухаться и изливать ему душу. И как удивительно, выбор я сделал быстро. — Алло? — Женя ответил практически сразу. — Хочу набухаться и забыться, — вместо приветствия. — Прямо сейчас. Не занят? — Через пять минут как раз буду дома. Жду, — и отключает. В последнее время начал замечать, что Женя не любит разговаривать по телефону. Пока я шел к остановке, тучи скопились очень быстро и ливанул дождь. Настроение синхронизировалось с погодой и захотелось подольше сохранить это чувство, прогулявшись к Жене пешком. Спустя полчаса я был весь вымокший, но все ещё неспешно шел в сторону жениной квартиры — идти мне оставалось ещё полчаса минимум, а то и час. Телефон в кармане завибрировал и я, быстро глянув на экран, ответил. — Что-то ты задерживаешься, — немного с нотками волнения поинтересовался Женя. Конечно, за сорок минут я должен был приехать даже на самом медленном автобусе. — Решил прогуляться, освежить мысли, — задумчиво. — В такую погоду, — даже по голосу слышу, что он волнуется. — Где ты? — Ленина, — коротко отвечаю, прочитав название остановки, мимо которой шел. — Где?! — кажется, он не немного в шоке. — Тебе же час ко мне пешком тащиться! Сиди там, я тебе сейчас такси вызову, — и, не дожидаясь ответа, кладет трубку. Так как спорить, очевидно, уже и поздно и бесполезно, сажусь на скамейку под крышей и жду. — Иди в ванну, грейся, — вместо приветствия. — Я принесу чай. Отправляюсь, куда отправили, и обнаруживаю, что ванна уже набрана. Женя заранее позаботился, и чай принесет, значит, и чайник заранее поставил. — Вот, — распахивает дверь, как только я собираю раздеваться. — Чай, — протягивает кружку, — осторожно, горячий, — беру кружку, немного отпиваю и кривлюсь. Ох уж эта его привычка пить кофе со сгущенкой, а чай без ничего. Буквально без слов он сразу меня понимает и, забирая кружку, уходит обратно. Пока ходит, раздеваюсь и погружаюсь в ванну, понимая, как же я все-таки замёрз. Через минуту Женя приходит назад с двумя кружками чая. Сразу хочется инстинктивно прикрыться, Женя отдает мне одну кружку, а потом, немного прикрыв меня шторкой, садится рядом на пол. — Что случилось? — спрашивает, а я понимаю, что все ещё не сказал ни слова. Вздыхаю и довольно безэмоционально говорю: — Тим все знает. Оказывается, уже давно. — И? Какой его ответ? — вижу сквозь шторку, как силуэт Жени напрягся. — Сказал, что я заслуживаю лучшего, — грустно усмехаюсь, — и что меняться он не будет, — утыкаюсь взглядом в кружку. Мне казалось, я хочу так много рассказать и так долго жаловаться на жизнь. Но все мое горе уместилось в несколько слов. — Дурак твой Тим, — коротко отвечает Женя и мы замолкаем. Это была не такая тишина, как неделю назад, которая требовала слов. Эта тишина не напрягала. Я чувствовал, как даже в тишине ощущаю Женину поддержку. Мне не хотелось сказать что-то, чтоб избавиться от неловкости или услышать какие-то конкретные слова от Жени. Мне просто нравилось сидеть в ванной, пить чай и знать, что рядом человек, который поддержит. — Жень, — окликаю, приоткрывая шторку, смотрю на него. — Давай попробуем? — Что попробуем? — вижу, как он одновременно и понимает и нет, что я имею в виду. Чувствую, что должен бы ответить, да не знаю что. «Займёмся любовью» — слишком нежно, «трахнемся» — слишком грубо, «будем встречаться» — слишком обнадеживающе. Ставлю пустую кружку на пол, отпускаю шторку и на несколько секунд ухожу под воду. — Я подожду тебя на кухне, — быстро отвечает Женя и уходит с кружками. Женя вышел, а я сразу же начал вылазить из ванны, я уже достаточно согрелся. Мне уже даже не стоит просить у него полотенце, я так часто в последнее время бывал у него, что мое полотенце само собой появилось на полке. Пока вытирал волосы, глянул на полку около зеркала — так же неосознанно тут появилась и моя щётка. Завис, смотря на щётку в стакане рядом. Женина. Как много он знает обо мне, как много он видел меня настоящего: сонного, пьяного, уставшего, безответно влюбленного. Как он в меня. Прокрутил последние свои слова опять, вспомнил напряжённую Женину спину и опущенную голову. Идиот, какой же я идиот. Быстро наматываю полотенце на бедра, так как вся моя одежда мокрая, и выхожу из ванны. Женя стоит у раковины, спиной к двери. Подхожу чуть ближе и замечаю, что он сильно сжимает край столешницы пальцами. — Жень, — подхожу ближе и вздохом утыкаюсь лбом ему меж лопаток. — Прости, — произношу в спину. — Ты не представляешь, — он глубоко вздыхает и продолжает, не поворачиваясь ко мне, — ты даже не представляешь, насколько это тяжело. Как тяжело бесконечно слушать, как ты любишь другого. Как тяжело одновременно поддерживать и надеяться, что случится день, когда ты о нем забудешь. Как тяжело чувствовать, будто я тебе нужен лишь для нытья. Как тяжело переживать за тебя. Как тяжело не радоваться, когда ты говоришь, что он тебе дал отказ. Как тяжело перестать думать, что я тоже достоин. Как тяжело сидеть рядом с тобой голым в ванной. Как тяжело думать, что теперь у меня шансов больше, но молчать и сдерживаться. Как тяжело на твое прямое предложение не согласиться сразу. Как тяжело не думать, что я всего лишь замена для забытья. И ты не представляешь, насколько сильно я хочу быть с тобой, что согласен даже на такую роль, — чувствую, как его дыхание и пульс учащаются, а руки сжимаются сильнее, — и я не х… — Жень, — резко разворачиваю его к себе так, что он случайно задевает мое полотенце, и оно падает. Он резко замолкает, шумно дыша, его крылья носы расширяют и сужаются. Сколько же он в себе копил, бесконечно выслушивая меня. Женя закрывает глаза и глубоко вдыхает, пытаясь успокоиться, а я в этот момент касаюсь его губ своими, да так и замираю, не зная, что мне делать дальше. Женя слегка отворачивает голову, пытаясь ужаться в столешницу. — Ром, — еле слышно, — я не хочу быть заменой. — Ты не замена, — быстро и без колебаний. Возможно, сегодня это правда способ забыться. Я сам не знаю. Но я знаю, что хочу ему дать то, чего так и не дождался от Тима сам. — Ты это ты. И я хочу это сделать с тобой. — Ром… — произносит ещё раз, опять тихо. А потом опускает голову лбом мне на плечо. — Я сдаюсь. У меня больше нет сил быть сильным. Только, — останавливается на секунду. — Только… до конца, — поднимает голову и сам целует меня. Так легко и несмело, будто первый поцелуй. — Хочешь, я тебе повязку дам, представи… — Женя, не хочу я никого представлять. С тобой хочу, — спокойно произношу и как будто с каждым разом осознаю это сильнее. — Я хочу с тобой. С тобой, — беру его за руку и веду в спальню, чувствую себя странно. Только сегодня я получил окончательный отказ, как вот через пару часов собираюсь заняться сексом с другим. Но в то же время ощущаю, что я не буду жалеть. Кладу Женю на кровать и нависаю над ним. Хочу вести. Хочу, чтоб он не думал, что я себя заставляю, хочу, чтоб он почувствовал мои эмоции, хочу, чтоб ему было хорошо. Снимаю с него футболку и джинсы, оставляя только в белье. Целую сначала в нос, потом в губы, опускаюсь к шее и прохожусь губами по телу вниз, ближе к паху, слышу, как его дыхание становится громче, а когда я касаюсь рукой резинки боксеров, он замирает. Снимаю с него трусы и медленно касаюсь губами головки. Женя шумно вздохнул и положил мне ладонь на голову, зарывшись пальцами в волосы, никак не направляя меня, а просто немного сжимая волосы. Начинаю двигаться не быстро, наслаждаясь негромкими Жениными стонами. Мне так нравилось то, что я вижу его не таким, как привык. Как он стонет, чуть сильнее раздвигает ноги, как напряжённо сжимает руками простынь, когда я начинаю его разрабатывать, как выгибается мне навстречу, когда вхожу, как стонет, как тянется ко мне за поцелуями и как кончает без помощи рук. И как просто притягивает меня и молча, но очень крепко обнимает, прижимаясь. Чувствую тепло его кожи, запах тела. Так непривычно и внезапно расслабляюще. Прикрываю глаза. Когда открываю глаза, вижу, что лежу один, укрытый одеялом. Жени нигде нет, поэтому поднявшись с кровати, иду на его поиски. Он стоит на кухне, у открытого окна и курит. Не припоминаю раньше его с сигаретой. — Ты куришь? — вырывается само по себе. — Бросил, — оборачивается и слабо ухмыляется, — пять лет назад. Это ж насколько ему тяжело? Просто подхожу к нему и обнимаю, утыкаясь носом в волосы. Пахнет шампунем, видимо, он успел сходить в душ, пока я дремал. — Ром, — кладет руку поверх моей. — Люблю тебя. И я так боюсь, что как только ты выйдешь из квартиры, все исчезнет, как мираж. Я до сих пор не верю. И знаешь… — делает небольшой шумный вздох, — сегодня ты впервые в дреме пробормотал мое имя. Не его. — Женя, — произношу его имя у самого уха, а потом отбираю сигарету, тушу и выбрасываю в окно. — Пойдем спать, — может я и должен что-то объяснить, но совершенно не знаю как. И мы идём в спальню, но как только я касаюсь головой подушки, сон отходит. Женя тоже ворочается, явно не в силах уснуть. Притягиваю его к себе и крепко обнимаю. — Я не исчезну, — шепчу совсем тихо. Опять в нос ударяет запах Жени. Никогда раньше не замечал, что у него такой приятный запах. Утыкаюсь в лопатки и засыпаю, не выпуская Женю из рук. Утром я проснулся раньше и встал, направившись на кухню, делать кофе. На секунду задумался, как хорошо я уже знаю его кухню, прям как у себя дома. Когда я почти закончил, поворачиваюсь с двумя кружками к столу, чтоб их поставить, в дверях резко появляется Женя, взъерошенный, с испуганным взглядом, а как только видит меня, замирает. — Не приснилось, — себе под нос и садится за стол, — слава богу. — Кофе, — протягиваю кружку и, поддавшись порыву, целую его в щеку. Женя, кажется, постепенно успокаивается и отпивает глоток. — Кстати, — наконец придя в себя, выдает Женя, — с победой. Интересная получилась игра. Я уже и забыл про игру, и про то, что я случайно в ней победил, хотя жёстко нарушал правила. Я согласился на игру лишь бы сдержать Тима, а в итоге моя жизнь перевернулась с ног на голову. Тим. Тим вчера мне дал отворот- поворот и я сразу пришел к Жене. Будто последнее, что меня держало, была невидимая нить «а вдруг», а вчерашним днём она оборвалась. Почему я так спокоен и у меня нет чувства, что я предаю себя или Тима? — Пей кофе, остынет, — прерывает мои мысли Женя. — И я дам тебе шарф, на улице сильно похолодало, — такая непривычная и забытая мной забота. Киваю и сажусь рядом. Хочу ли я встречаться с Женей? И смогу ли я так быстро переключиться? Я не знаю. Смотрю на Женю и легко треплю волосы, произношу «Спасибо» и целую. Вся эта необычная и интимная атмосфера быстро рассосалась, когда у нас практически одновременно прозвенели будильники, и мы начали быстро собираться на роботы. Весь день я не мог сосредоточиться на работе и делал монотонную работу, лишь бы дело не стояло. Без конца вспоминал как Женю вечером подо мной, так и утреннего, смешно взъерошенного. На следующий день у нас с парнями опять были посиделки и обсуждение прогресса, как говорил Тим. Поздравили, наконец, Гора с продвижением, но я все еще советовал ему студента. А особенно сейчас, когда я был в начале этапа, где меня любят, я понимал, что отношение со студентом принесут ему больше радости. Сам же решил, что ещё не готов делиться всеми подробностями событий в жизни, усиленно размышляя над своими дальнейшими действиями, так что, когда пришла моя очередь делиться продвижением я коротко и лаконично сказал, что трахнул Женю. И Тим, и Гор сразу напали на меня с расспросами, но я спокойно ответил, что мне нужна ещё неделя, прежде чем я поделюсь. Я должен сначала разобраться в себе и с Женей.