Happiness is near

Гука раздевают, выдают ужасно неприличный и облегающий костюм. — Но в этом невозможно станцевать ни один танец. — Возмутился Гук. — Возможно. Стриптиз. — Гука выталкивают на сцену, перед которой собралось уже множество кричащих и свистящих людей. Чонгук растерялся и попытался найти взглядом Намджуна, но когда нашел, тот лишь показал ему на шест посреди сцены и серьезным видом дал понять, что случись сейчас что-то не так, ему не жить. Сглотнув, Чонгук все же подошел к шесту. Взявшись за него, он даже не мог представить, что с ним делать и как начать двигаться. Он видел пару раз стриптиз в какой-то порнушке, но даже это вылетело из его головы. Неожиданно погас свет и лишь небольшой луч остался светить на Чонгука, стоявшего неподвижно. — Для вас наша новая модель! Встречайте, Чон Чонгук! — Зал заполнился еще более восторженными криками и аплодисментами. Заиграла музыка, Чонгук сразу уловил ее ритм, но двигаться не решался. Все тело сковало страхом. — Ну, и чего встал, придурок! — Выкрикнул какой-то нетерпеливый мужчина, и Чонгук начал двигаться. Чонгук начал с неуверенных шагов вокруг пилона. Закинув на него ногу, сделал еще один круг. Постепенно музыка заполнила его разум, и он отдался ей полностью. Чонгук делал плавные, но сумасводящие движения. Он стал на столько неприличным, что даже Намджуну стало не по себе. Взгляд Гука сменился с трусливого паренька на секс-машину, убивающую с расстояния. Он трогал свое тело, не стесняясь никого, трогал там, где запрещено. Делал это так, что дыхание не хотело выходить наружу, больно обжигая легкие, бабочки спазмами бились внизу живота, а в глазах просто темнело. Чонгук и сам не заметил, как вошел в кураж всего происходящего, и от самого себя у него начало возрастать возбуждение. Это заставило зал ликовать еще больше. Музыка закончилась, и энергия Чонгука вместе с ней. Он осел на сцену, с трудом восстанавливая дыхание. Люди кидали деньги на сцену, но Гук был не в силах даже пошевелиться. К нему вышли двое мужчин, кажется, те, что привезли его сюда, и помогли уйти со сцены. Зайдя за кулисы, меньше всего Чонгуку хотелось видеть Намджуна. — Прекрасная работа. Не ожидал от тебя такого шоу! Признаться честно, давно не испытывал таких эмоций от стриптиза. Думаю, ты тут задержишься. — Намджун выдвинул свой «лучший» план и ушел, намурлыкивая мелодию, что только что играла на сцене, оставляя Чонгука наедине с собой. Гук присел на ступеньки чтобы отдышаться и привестихоть какие-то мысли в порядок. Восстановив дыхание, Чонгук обратил внимание на сцену, там танцевал какой-то паренек, чуть хуже, но составить конкуренцию вполне может. Гук поднялся на ноги и пошел в свою комнату полностью обессиленый. В комнате уже лежала выстиранная свернутая пижама, рядом с кроватью стоял столик, а на нем красовался роскошный ужин, глядя на который почему-то хотелось блевать. Не обращая внимание на все эти «прелести», Чонгук направился в душ, чтобы смыть с себя все то, что происходило на сцене. Оттереть того себя, который вырвался у шеста, у которого встал сам на себя. Выходило плохо, нервы сдали, мочалка полетела на пол. Чонгук сполз по стенке и заревел в голос. Дверь в ванную открылась и в нее вошел Намджун. — Ну, не надо слезы лить. Это ведь просто танец. В любом случае, это теперь твоя работа и хочешь ты этого или нет, но тебе придется с этим смириться. Чонгук ничего ему не отвечает, потому что нечего. — Я заслужил. — Думает про себя Чонгук. Собирает волю в кулак и встает с пола. — Прости меня, Чиминни. — На лице не осталось и следа от недавних слез. Кажется, Чонгук смыл не того себя, которого хотел. — Чонгук, хорошо поработал сегодня. Ты все больше мне нравишься. Я в тебе не ошибся! — Ликует за кулисами Намджун. Чонгук лишь молча кивает и обессиленно ползет в комнату.