I want to fix whatever's hurting you now (but I can't)

- Этого просто не может быть, - шепчет Крейг, сидя в ванной с тёплой водой, - потому что этого не может быть. Твик сидит на краю, рядом. Его руки цепляются за бортик так сильно, что костяшки белеют. Он совершенно ничего не может сделать, как обычно. На полу одежда. Синяя толстовка и джинсы заляпаны кровью и ещё какой-то дрянью. Он не хочет знать, лишь закинуть всё это в стиральную машинку, чтобы его парень не увидел это утром и не начал задавать вопросы. - Я просто отказываюсь верить в эту херню, - повторяет Крейг мёртвым, безэмоциональным голосом. Панические атаки Твика всегда громкие, явные. Ему надо что-то делать, судорожно и как можно скорее, и он не успокоится, пока не найдёт решение и не выплеснет эмоции. А Крейг впадает в ступор, уходит в себя, не реагируя на внешние раздражители. Первый раз, когда это случилось, Твик понятия не имел, что делать. Он не знает и теперь, гладя чужие тёмные волосы. - Всё хорошо, - он старается говорить медленно и спокойно, что сложно, когда хочешь разбить свою голову о кафель, - всё будет хорошо. Это так чувствовал себя Крейг все эти годы? Когда Твик в очередной раз терял контроль, перекладывая на других ответственность за своё эмоциональное состояние, раз за разом. Когда невыносимо хочешь помочь, но совершенно ничего не можешь с этим сделать. Только сжимать зубы, наблюдая, как рядом мучается родной человек. - Тебе помыть голову? – он тянется за шампунем, который обещает аромат океанского бриза. Что нелепо, ведь запах океана не запихать в бутылку с шампунем. Самое близкое – это запах соли. У Бебе был такой спрей, кажется, но всё равно не то… Опять отвлёкся. Крейг медленно кивает, всё ещё, будто бы не осознавая, где он находится. Когда Твик прикасается к его груди, то чувствует, как сильно и неровно колотится сердце. Это неправильно. Только вот, к сожалению, чем старше Крейг становится, тем чаще это происходит. И выливая на чужие волосы немного вязкой, синей жидкости с химическим запахом, совершенно не похожим на океан, он не может не начать думать о том, почему всё пошло так, а не иначе. Всё дело в их проклятом городе. Здесь реальность искажена до неузнаваемости, а чёрное становится не белым, а допустим, табуреткой. Каждый справляется с этим по-своему. Кто-то спивается до беспамятства, как Стэн, кто-то проводит время в бессмысленных сражениях, как Кайл, кто-то пожимает плечами, не думая и не задавая вопросов, как Клайд, кто-то стебётся, пытаясь превратить происходящее в шутку, как Джимми. Людей, способных принять Южный Парк во всём блеске его шизофрении, можно пересчитать по пальцам одной руки. И Твик, к счастью или горю, один из них. У него ушло довольно много времени, чтобы принять тот факт, что он не параноик, у него просто хорошие инстинкты и умение быстро оценивать опасность. И если он увидит челмедвесвина у себя на кухне, то не станет пытаться понять, как он туда попал или какое место занимает эта животина в эволюции видов. Он съебёт с этой самой кухни со скоростью света и не вернётся, пока не будет уверен, что ему ничего не угрожает. Возможно, в процессе он попытается разнести дом бульдозером, но аналогия понятна. Но Крейг другой. Ему надо задавать вопросы. Ему нужна логика. Ему нужен смысл, в том, где его нет, и никогда не было. Он просто не может принять тот факт, что Земля может внезапно оказаться плоской, а затем снова шарообразной за одну неделю. Его прекрасные, логичные мозги, которые так хорошо работают в повседневной жизни, не выдерживают происходящей вокруг них периодически хаотичной карусели из знаменитостей, социальных посылов и шуток про пердёж. Он и сам, наверное, это понимает, поэтому инстинктивно старается избегать Стэна с его компанией, которые обычно оказываются в центре всего странного и необычного. Иногда выходит. А иногда… как сегодня. И детки стали старше, а приключения жёстче. Вода из-под душа для Твика слишком горячая. А вот для Крейга – в самый раз. Он любит тепло и постоянно ноет, о том как сильно хочет уехать в места, где снега поменьше, а адекватности побольше. Если спросить его, что именно не так с Южным Парком, то он не знает. За исключением таких вот моментов, когда он вспоминает всё. Когда он заканчивает с мытьём волос, то проверяет сердцебиение Крейга снова. Оно становится медленнее, спокойнее, но всё равно недостаточно. - Мне уйти или остаться? – Важно взаимодействовать. Важно задавать вопросы и дать человеку понять, что он контролирует ситуацию. Кто бы подумал, что справочники по психологии, которые когда-то пытался штудировать Крейг, пригодятся и ему. - Не уходи. Не надо. Я не хочу сейчас оставаться один. Не могу оставаться один. – Видеть Крейга для которого быть одному, почти как дышать, таким уязвимым страшно. Хочется заорать, заистерить, сорваться, но, к сожалению Твик не может себе этого позволить. Впрочем, возможно так будет лучше. После панических атак у людей часто бывают проблемы с координацией. Богатая фантазия рисует белый кафель залитый багряной кровью. По статистике сотни человек гибнут в ванной каждый год. Твик не хочет, чтобы Крейг стал статистикой, поэтому сидит рядом, не двигаясь с места, стараясь не моргать. Мир неустойчив и может измениться за секунду, в ту версию, где Крейг не его Крейг или даже в ту, где Крейга не существует. Кенни как-то выдал очередную безумную теорию. Скорее всего, он был укуренный в хлам, но он укуренный почти всегда. С его состоянием это не удивительно: - Знаешь, чувак, всё это, вокруг нас – это не настоящее. Мы реалити-шоу для инопланетян. Поэтому и происходит всякая херня – это аллюзии на их политику, сечёшь? Вот люди-крабы, к примеру, пародия на их злейших врагов, людей-раков. А я перестал так много тусить со Стэном, потому что больше не кажусь им достаточно интересным. Но совсем убрать авторы меня не могут, я популярный персонаж, рейтинги упадут. Хотя я даже рад, знаешь. Постоянно умирать это полный отстой, - У Кенни этих безумных теорий больше чем у общества сторонников теорий заговора на форумах в интернете. О том, что всё это часть компьютерной игры. Что все они лишь искажённый рассказ Баттерса Стотча о его трагичном детстве. О том, что всё вокруг это такой особый мормонский ад. И все они смахивают на правду. Пожалуй, это самое страшное. Голос МакКормика звучит в голове, так будто бы он тут, рядом, стоит за спиной, и Твик даже оборачивается, хотя и обещал себе не отводить взгляда. Но предсказуемо его там нет. Крейг, слава богам, тоже не исчезает. Вылезает из ванной, опираясь на Твика. Вытирается, встряхивает волосами, так что разлетаются брызги. Они оба стараются не смотреть на пол. - Чего ты хочешь? – спрашивает Твик после того, как Крейг натягивает свою задротскую фланелевую пижаму. Сам он уже давным-давно в домашнем: старой майке с эмблемой NASA, которая ему чуть большая и шортах. - Спать. И чтобы ты остался, - затем добавляет усталым голосом, - боже, как меня всё это заебало. Твик с готовностью соглашается. К седьмому году отношений он уже практически живёт у Такеров, оказываясь дома лишь набегами. Родителей он, к обоюдному удовольствию, видит лишь на работе. Они лежат рядом. В сумерках лицо Крейга, кажется каким-то ненастоящим, восковым. А что если его возьмут и подменят, а Твик даже не заметит. Что если уже произошло? Что если… - Опять загоняешься? – Крейг проводит ладонью по его щеке, губами почти невесомо касается основания шеи, там, где она соединяется с позвоночником. За эти годы они выучили тела друг друга наизусть, посредством метода проб и ошибок. И Твик успокаивается, потому что двойник, не мог бы всего этого знать. - Немного. - Завтра будет лучше, - обещает Крейг. Будто бы пытается утешить, хотя не он здесь нуждается в утешении. Но Твик делает вид, что верит. Он рано выучил, что если очень хорошо притворяться, то можно поверить и успокоиться, пусть и ненадолго. Он успокаивается настолько, что засыпает. Можно, конечно, считать, что это лишь благодаря целительному присутствию Крейга Такера его сон относительно нормализовался, но скорее всего, дело в волшебных таблетках и сокращении потребления кофеина. Хотя иногда ему кажется, что у Крейга и правда есть какие-то странные суперспособности, помимо глаз, светящихся синим в темноте. Первый раз он просыпается, когда в комнату стучится миссис Такер. Твик так и не привык звать её по имени. Слава Иисусу, у родителей Крейга есть представление о личном пространстве. Она извиняется, что разбудила, и он уточняет, что нет, они не хотят есть. Вспоминает про одежду на полу. Перед тем, как закрыть, она шепчет, такое редкое в этом семействе: - Спасибо, - но Твик не понимает за что. Некоторое время приходится лежать, разглядывая святящиеся звёзды на потолке. Они клеили их вместе. Второй раз он просыпается ночью. От противных, знакомых с детства слаженных голосов и скрипа дверцы шкафа. Твик устало протирает глаза и смотрит на гномов. Они в замешательстве глядят на него. Кто-то тихо шепчет: - Это же этот мальчик. Мальчик с пилой? Как-то он психанул и порубал часть гномов на фарш. После это проблемы с потерей трусов закончились сами собой. - Свалите отсюда, - шипит он, когда замечает, что Крейг начал ворочаться, - и я вас не трону. Гномы туповаты, но сейчас они всё понимают быстро и сваливают в одну из дыр в стене. Только и слышно топот маленьких ножек. Твик вновь кладёт голову на подушку, разглядывает лицо напротив. Крейг дышит глубоко и спокойно, он надеется, что ему снятся хорошие сны. А лучше никаких снов вообще. Когда на следующее утро они вместе идут в школу, то Крейг выглядит почти нормальным. Немного бледным. Но почти нормальным. Через неделю всё вернётся на круги своя, и так до следующего раза. Неизбежного следующего раза, но ведь его можно отложить, растянуть во времени? Или нет? - Крейг, ты иди, мне надо кое-что сделать. Сегодня он слишком тесно сжимает его руку. И медлит чуть больше обычно, прежде чем всё-таки отпустить. - Я буду у кабинета, - поцелуй в щёку, кажется почти благословением – не делай того, о чём потом пожалеешь, - а вот это уже нет. Он без каких-либо проблем находит компашку Стэна (минус Кенни, опять). Они стоят сбившись вместе, словно стая голубей. А голуби это одни из главных городских вредителей. Почти крысы, но только вот летают. Он знает, чья это была гениальная идея, уломать Крейга им помочь. Поэтому с размаху ебашит Маршу по морде, без лишних предисловий. Тот от неожиданности чуть не падает. Кайл и Картман прекращают сраться. Баттерс начинает лепетать что-то о динозаврах-нацистах, Лавкрафте, Тейлор Свифт и каком-то там пророчестве. Но Твику глубоко похуй. - Ещё раз втяните Крейга в свою херню, я возьму биту и переломаю вам все кости! С Кайлом он может и не справится, но из Стэна, Баттерса или Картмана точно сможет выбить всё дерьмо. Может быть они не виноваты, но ему нужно найти хоть кого-то в шаговой доступности, на ком можно сорвать злость за происходящее. Он просто должен сделать хоть что-нибудь, хоть как-то контролировать ситуацию, чтобы не свихнуться окончательно. И Твик уходит, не обращая внимания на шипение вслед, на сказанное громко, то ли Картманом, то ли Кайлом (какая, вообще, разница): - Псих. Крейг стоит у кабинета химии, болтает о чём-то с Клайдом и Джимми. Твик подходит сзади и обнимает его со спины. Такое происходит редко. Обычно он не инициирует физический контакт первым. - У тебя всё в порядке? – Спрашивает его парень. Он звучит практически нормально. В эту минуту становится завидно, хочется также забыть обо всей этой херне и не вспоминать никогда, не думать, успеют ли они отсюда уехать до того, как их окончательно переломают неведанные жестокие силы. - Да, - врёт Твик. Он чувствует себя смертельно усталым. И совершенно беспомощным.