Меч

Я - меч. Прославленный кузнец Меня любовно закалял. Семенова М. Мне снился сон. Я был мечом. Взлетая над чужим плечом, Я равнодушно опускался. Я был на это обречен. Ладыженский О.

      Мечу совсем не обязательно знать, что он меч, чтобы разить врагов. Он и не знал.       Пока его ковали, он дремал, убаюканный мерными ударами молота.       Вот уже Меч полностью сформирован, и его пора было стабилизировать. Сон его стал беспокойным, когда в горне его разогревали до красноты, но он так и не проснулся. Клинок только облегченно вздохнул, когда его оставили остывать вместе с очагом.       Но это было еще не все. Его долго закаляли. Его Кузнец снова прогревал его до красноты, равномерно, по всей длине и внимательно следил, чтобы на Меч не попадал воздух, а затем быстро опускал его в воду. Это было неприятно, и Меч тогда почти проснулся. Но уверенный голос Кузнеца одурманил его. В голосе Кузнеца слышалась любовь, он ласково уговаривал Меч поспать еще, навевал счастливые сновидения. Кузнец снова нагрел его на этот раз до золотистого цвета, и оставил остывать на открытом воздухе. Шлифовка и полировка окончательно усыпили Меч, и он даже сам не заметил, как у него появились гарда, рукоять и навершие – Меч был завершен. Мастер был доволен – Клинок вышел именно таким, каким задумывался, он не подведет в ответственный момент, не сломается, когда не нужно.       И Меч действительно был таким. Он принимал удар за ударом, на нем оставались насечки и зарубки, но он не сломался и не погнулся, ни разу не оставлял замах незавершенным. Кузнец гордился своим творением, и Меч радовался, ловя отголоски этих чувств.       И все это время Клинок не переставал грезить. Ему снилась жизнь мальчика, который смеялся и плакал, любил и ненавидел так ярко. Он был самым обычным, но таким живым.       Проходили года, а Меч все так же был послушен воле Кузнеца, и все ближе становилась та Цель, для которой он был выкован. Тот единственный, точно выверенный удар. Враг Мастера не должен был уйти живым после встречи с Мечом. Кузнец направлял меч точно и уверенно, а Враг пропустил начало замаха.       Даже со смертью Кузнеца Меч не остановил движения. Он чувствовал мертвую, холодную, но все такую же сильную руку Кузнеца на своей рукояти и не смел ослушаться. Это было не в его природе. Удар должен достигнуть Цели, иначе не могло и быть. Иначе все зря. Ведь он был выкован именно для этого, главного, удара. Главного и последнего. Сталь хрупка, Меч чувствовал, что вот-вот достигнет предела своей прочности. Последний удар разобьет его вдребезги. Но поразить Цель он перед этим успеет.       Это был долгий бой. Он длился годами, но вот настало время для последнего удара. Меч по имени Гарри Поттер не имел права промахнуться, когда наконец-то настиг Врага. Он наконец-то проснулся. И он не колебался. Мечи не сомневаются. Сомневаются те, кто ими сражается, а у Кузнеца Альбуса Дамблдора сомнений не было.       Мечу было невыносимо жаль разбиваться, но удар было уже не остановить. Клинок был не в силах злиться на Кузнеца за то, что его создали таким хрупким. Меч принял свою хрупкость, как принял и волю направляющей его руки. Жаль только, уже не спросить Кузнеца, зачем тогда были нужны те сны, в которых он был всего лишь мальчиком, полным надежд, если сны эти и эти надежды тоже должны были разбиться вместе с Мечом. И хотелось, так сильно хотелось возненавидеть старого Кузнеца за обман, за несбыточные миражи дружбы и любви.       Вместо этого Меч по имени Гарри Поттер улыбнулся своим грезам, и в воздухе прозвенело его «спасибо». Ведь, несмотря ни на что, это были чудесные грезы, самые лучшие.       Свист разрезаемого Мечом ветра стал нестерпимо громким, когда его полет наконец-то закончился в груди Врага. Цель настигнута, а Клинок, как и задумано, с металлическим звоном разлетелся на осколки. Никто не стал к ним присматриваться, все старательно отводили глаза, потому что казалось, что на осколках блестит не только кровь поверженного противника, но и сам Меч истекает кровью и слезами обычного мальчика по имени Гарри Поттер.