Орлы или Вороны

Орёл – величественная птица. Людей, которых сравнивают с этими птицами, считают стойкими и непоколебимыми, высокомерными, но справедливыми, хитрыми, сильными, рациональными и невероятно жестокими. Эта птица часто украшала (и продолжает украшать) гербы и знамена самых разнообразных стран и благородных семейств. Ворон – чёрная птица. Птица, несущая смерть на своих крыльях. Несложно догадаться каких людей ассоциируют с ней. Хитрые, подлые, жестокие, ищущие выгоду для себя буквально во всем. Слово «благородство» им неизвестно, но в то же время они до ужаса мудрые и холодно-рациональны. Это как два сословия: высшее и низшее общество. Но, что если эти две птицы постоянно борются друг с другом, стараясь переломать хрупкие крылья и навсегда лишить оппонента возможности не то, чтобы взлететь к небу, а даже мимолетно взглянуть на него? Корея не везде такая светлая и радостная страна. Страна добра и новых инноваций. Стоит вам только отъехать от её центра или же посетить другие сектора, вы увидите тёмную сторону этого затхлого места, которое полностью пропахло кровью, предательством, спермой, алкоголем и наркотой. Никогда не задумывались об этом? Что существует и обратная сторона медали? Тем, кому посчастливилось меньше тех, кто ноют, что им плохо жить, каждый день борются за выживание. Родители отправляют детей в подобия школ и искренне молятся богам, чтобы их ребенок вернулся домой в целости и сохранности, чтобы не попал под влияния банд и бандитских группировок. Работают, горбатятся на трёх-пяти работах, дабы насобирать денег и уехать в «место получше» в надежде, что такое есть. Но куда приводят их старания? В могилу, оставляя несчастных детей на произвол судьбы. Корея всегда была поделена на сектора, за каждый из которых отвечала одна определённая банда. Но вот уже несколько лет, после переворота в одном из самых убогих секторов, преступная группировка раскололась на две банды, которые изо дня в день собачились друг с другом из-за неподелённой территории, товара или чего-то ещё. Страх на «соседей» нагоняло то, что обе группировки были сильными противниками, которые за немногочисленный срок уже смогли подмять под себя соседние сектора и поместить их под своё «крыло защиты». Однако был ещё один фактор, который заставлял побаиваться этих новичков – недостаточность информации. Незнание порождало ужас. «Орёл» - одна из этих группировок. Во главе некий Монстр, который постоянно носит тёмные очки. Основной заработок – публичные дома. Есть ещё и множество второстепенных подработок, о которых ничего сказать наверняка нельзя – слухи. «Ворон» - вторая группировка, находящаяся под руководством Шуги, или, как его за спиной называли подопечные, Белого Ворона. Основной заработок – убийства и вымогательства. Характерным для представителей этой банды являлось то, что после своих «набегов» обязательно кто-то да лишался своих глаз. Поговаривали, что Шуга самолично выдавливал их. За немногочисленный срок существования этих организаций сектора-соседки так и не смогли узнать, как выглядят эти Монстр и Шуга, их прошлое, планы на будущее, вообще ничего. Подосланные шпионы возвращались ни с чем, если они вообще возвращались, а какие-то массовые потасовки заканчивались очень плачевно для нападавшего сектора. Изо дня в день эти птенчики крепли, набирались сил и поддержкой извне и не спеша поднимались к солнцу.

***

- Ну и что это за дерьмище? – миловидный парень с мертвенно-бледной кожей и белоснежными волосами опустился около избитого паренька, которому на вид ещё и двадцати не было. Светловолосый мимолетно взглянул на лицо (ну или то, что от него осталось) жавшегося к стене одного из переулков собеседника, поднимая внушительный пакет с белым порошком внутри. - Простите, простите! – испуганно лепетал корчившийся от боли пострадавший. Собрав в себе все оставшиеся силы, он встал на колени и сквозь адское чувство боли принялся интенсивно вымаливать прощение, – Я не собирался толкать это в вашем секторе! Клянусь! Я лишь доставляю это в соседний! Но главарь, сидевший перед оправдывающимся на корточках, словно и не слушал его. Он с невероятной ненавистью разглядывал забитый до отказа героином рюкзак чужака. - Заткнись, мразь! – взревел он и вскинул руку в татуировках, забитую вплоть до основания пальцев, держащую железную трубу. Этот предмет разбил и без того повреждённую голову и заставил не останавливающуюся кровь хлынуть с новой силой из нового места. Парень повалился на землю и стал скручиваться и закрываться руками, защищая своё израненное тело от новой порции ярого избиения ногами и всё той же железной трубой. - Передай своему боссу, - светловолосый тяжело и часто дышит. Он определенно устал, – Что, если я ещё раз увижу его товар в своём секторе, - он сплюнул в сторону и нанёс ещё один хороший удар в живот под сопровождение болезненного всхлипа, – Я не буду больше так мил и дружелюбен. Всё понял? Но избитый парень не ответил. Он был где-то между небом и землей, еле держась, чтобы не отключиться, что не очень понравилось бледному. Он в очередной раз со всей силы ударил того трубой и злобно взревел. - Ты, блядь, оглох? Я спросил, понял ли ты? - Д-да! – с превеликим трудом ответил пострадавший, и лишь после этого светловолосый откинул своё оружие в сторону. - Проведите нашего гостя к его сектору, - командует он парочке внушительных парней, которые в размерах были в два, если не в три раза больше их главаря. Но они, ничего не возразив, подхватили паренька под руки, но тот закашлял кровью, капли которой попали на умиротворенное лицо светловолосого паренька. Он молча закрыл глаза и со всем недовольством, которое только может быть в человеке, обтер лицо рукой, размазывая эти крошечные капли по бледной коже, – Если бы ты не доставлял тому придурку моё послание – ты был бы уже мертв, – совершенно спокойно объявляет он и одним жестом командует увезти (ну или утащить) этого парня. Главарь же поднимает тяжёлый рюкзак с героином и кидает его ещё одному пареньку, который стоял недалеко. - Хоуп? – сурово цедит глава, и такой же бледный, но рыжий парень с небольшой татуировкой-надписью красивыми прописными буквами «Hope» над бровью быстро кивает головой, обнимая этот рюкзак. Следующее, что он делает, так это стремительно шагает прочь из переулка. На выходе стояла дорогая чёрная тонированная иномарка, в которую и запрыгнул этот паренёк. Он перекинул рюкзак на заднее сиденье, и пальцы судорожно стали открывать бардачок. В этот момент на водительское место сел тот самый светловолосый и со спокойной холодностью открыл этот несчастный бардачок, доставая оттуда парочку небольших плотных пакетов. Рыжий ловко раскрыл один из них и стал выблёвывать все то, что он съел за день. - Блядь, - недовольно скрипит он зубами и снова утопает в рвотном порыве. - Я всё равно не понимаю, - главарь сейчас несколько удручённо смотрел на друга. Его локоть упёрся в руль, тогда как длинные пальцы поддерживали голову в районе виска, – Если ты не можешь смотреть на насилие, нахера прёшься за мной на каждую разборку? - Пошёл нахер, Шугарь, - лишь успевает рявкнуть рыжий прежде, чем противная горькая желчь вновь стала раздирать горло в неприятных ощущениях. - Долбоёб, - выдыхает собеседник и устало потирает глаза рукой, – Видишь же, что не можешь к этому привыкнуть, так зачем мучить себя и желудок? - Мазохист просто, - растягивает губы в ехидной улыбке Хоуп и довольно откидывается на спинку сиденья, – Поехали. - Всё? Проблевался? – несколько издевательски посмеивается бледнокожий. - Ага! – но тут в нос ударил запах рвотных масс, и несчастный рыжик вновь изверг последнюю порцию блевотины. Следующее, что последовало, так это утробный рёв, говоривший о том, что парню ужасно всё это надоело. Он слегка приоткрыл дверь и выкинул завязанный пакет, чётко попадая в бак для мусора. - Держи, - друг, всё так же посмеиваясь, протянул ему небольшую бутылку воды, половину которой рыжий осушил сразу же, – Долбоёб, - снова хихикая, выдохнул главарь, глядя на умиротворённое и счастливое лицо друга. Тот жестом отмахнулся от него, показывая, что бледному стоит трогаться с места. Машина не спеша поехала по старым и обшарпанным закоулкам, пока не выехала на нормальную дорогу и не скрылась среди других машин.

***

Молодой парень со светлыми, отдающими серо-голубоватым блеском волосами, выбритыми по бокам, увлечённо наблюдал за происходящей перед ним вакханалией. Две молодые девушки открыто ласкали друг другу все незагорелые места, будучи в полном неглиже. Парень нахмурился, глядя на это всё, а после и вовсе раздражённо выдохнул. По помещению раздался мощный гул от удара ладонью по дубовому столу. - Сильно вяло!- воскликнул он, и девушки испуганно замялись, остановив их только что начавшийся поцелуй, – Пошли прочь! Следующие! Он откинулся на спинку удобного кресла и поправил тёмные очки, которые скрывали его глаза. Было лето и невероятно жарко, а в затемнённом помещении борделя - ещё жарче. Парень сидел в одних штанах с оголённым торсом и несколько раздражённо потирал свой подбородок. Как же его раздражали эти неумехи! Его подкаченное тело сводило с ума всех работников, даже несмотря на многочисленные шрамы, которые были прикрыты мрачно выглядевшими тату. Вся его спина была покрыта сложными узорами, которые переходили на шею с боков. Похожий узор на груди и до нельзя забитые руки вплоть до пальцев. В помещение вошли новые девушки и то, что они начали вытворять, парню пришлось по душе. Одна из них явно доминировала, заставляя вторую исполнять её желания и волю. Слов не было, одни только стоны, охи, ахи и тяжёлое томное дыхание. В штанах у главаря что-то зашевелилось, что-то пожелало вырваться наружу, потому он стал наглаживать своё каменевшее орудие через ткань одежды. Дверь без стука отворилась, и в помещение, как к себе домой, вошёл высокий и подтянутый парень с чёрными, как смоль, волосами и видневшимися на шее и руках незамысловатыми узорами чёрных тату. - Нужно поговорить, - холодно произнес тот, но ничего не поменялось ни после его внезапного появления, ни после слов. Девушки как продолжали свои ласки, так и продолжают, точно так же, как и блондин свои, однако брюнета это не особо устраивало. Не раздумывая, он поднялся на некий мягкий пьедестал, на котором сейчас резвились две бисексуалки, и намотал на огромный кулак их волосы, затем грубо стянул визжащих от боли дам на пол и потянул в сторону выхода. - Не заходить никому, пока я не выйду! – рявкнул он, выкидывая голых шлюх из помещения. Дверь с грохотом закрылась, да так, что стены даже задрожали. - Ну и чё ты бесишься, Джин? – раздражённо выдохнул блондин, всё ещё продолжая наглаживать себя. - А не че! – огрызнулся друг, который по виду был старше, и закрыл дверь на замок. – Они снова портят нам жизнь, Мон! Это четвертая стычка на неделе! – во время своих слов парень подошел к столу и грубо швырнул на него пад, который только чудом не разбился. - Да срать! – даже не взглянув на устройство, выпалил блондин. – Мы неплохо кормимся с борделей. Да и скоро начнется застройка, плюс крышевание, а еще… В этот момент старший обогнул стол и поднял очки главаря вверх, от чего тот поморщился, так как яркий свет полумрачного помещения больно отразился на сетчатке. - Ты, придурок, опять накидался? – раздраженно выдыхает и качает головой друг. - Поступил новый товар – я опробовал – хороший, - на лице появилась довольно-умиротворенная улыбка, обнажая ямочки на щеках. - Наркоман обдолбаный, - вновь этот раздраженный выдох. – Да перестань ты себя наглаживать! Заебал уже! – парень грубо убрал руку главаря от штанов. - Да, блять, чешется! – нервно выпалил блондин и вскочи на ноги недовольно взглянул в глаза своему собеседнику. - Доктора посоветовать? – в таком же тоне ответил тот и с неким презрением сузил глаза. - Козлина, вставить кому-то хочется. – лидер удручен и несколько опечален, ибо во всем его заведении нет уже той (или того) кого бы хотелось хорошенько оприходовать, никто здесь не мог удовлетворить его высокие требования и заставить почувствовать удовольствие. - Какой это раз за сегодня? Десятый? Двадцатый? Отвалится! – не оставляет своих нравоучений хён. Он подкатывает глаза и скрещивает руки на груди, когда младший крепко хватает его за ягодицы и начинает мять их и тереться своим возбуждённым членом об него. – Нет, Намджун, я сегодня по девочкам! – сурово заявляет он и тут же болезненно шипит, так как руки чересчур крепко сжали зад. - Не называй меня так, - злобно цедит через зубы блондин. – Да и какая тебе разница? Ты ебешь, или тебя? – он посмеивается и смотрит своими покрасневшими глазами на несколько раздраженного друга. - Меня ебешь только ты, и то между извилин! – огрызается брюнет и недовольно выдыхает. Лидер поднимает руки, показывая, что не будет больше трогать эту истеричку и недовольно опускается обратно в кресло. - Однако, не вижу ничего плохого в том, чтобы отыметь какого-нибудь сопливого паренька, да и еще его девицу. – воодушевлённо добавляет темноволосый и посмеивается в кулак. - Ты сегодня слишком разговорчивый! – раздраженно рявкает глава и расстёгивает ширинку штанов. - Рот рабочий? Тогда приступай! - со всей серьезностью заявляет он, когда видит этот протестующе-недовольный взгляд. Старший вздохнул, покачивая головой. - Может, хватит уже? - деловая серьезность и никаких шутливых фраз. - Заканчивай со своими шутками и займись делом наконец! Если мы сейчас же не начнем действовать, Шуга со своими пташками совьет гнездышко прямиком в нашей половине сектора и все то, что мы успели заполучить непосильным трудом перейдет к нему! Тонсен глядел на него, не моргая. Сейчас хён был похож на взрослого и рассудительного человека с большими планами на будущее. Он больше походил на главу, нежели сам глава. Блондин прочистил горло и застегнул ширинку, а после взял пад в руки и разблокировал его, всматриваясь в одну сплошную писанину. - Введи меня в курс дела, - хрипит он, заражаясь такой же деловой серьезностью.

***

А ведь когда – то давно эти Шуга – Мин Юнги, Монстр – Ким Намджун, Хоуп – Чон Хосок и Джин – Ким Сокджин были роднее и ближе, чем кровные братья. Это было семейство из четверых детей, которые вместе росли, преодолевали трудности и поддерживали друг друга, до одного случая, который изменил их жизнь до неузнаваемости, поставив жирный крест на мечтах и узах, соединяющих этих четверых. Да, и такое бывает. Изредка они вспоминают те хорошие деньки, которые были у них в детстве и юношестве, но сразу же отгоняют приятные эмоции, убеждая себя в том, что в тот злополучный день каждый поступил правильно. Так действительно было необходимо.