Серые лебеди

Крылья пеплом наземь. Крыльями по грязи. По уставшим травам, По камням и лавам. Крыльями по жизням. Пальцами — по тризнам. Что ты ищешь в небе? Рыжий, счастлив — не был? Пепел в горле застыл, распадаясь солеными каплями, Пылью мелкой и злой, разогретой под солнцем до марева. Что ты, лебедь, кричишь, не летишь ли за ними, за братьями? Что ты ждешь, лебедь, здесь, что глядишься в кровавое зарево? Через лиги огня проходя, заслоняясь щитом, словно крыльями, Серый лебедь, прости, этот мир для тебя будет ласковым И появится белый. Наверное. Может быть, с милями И Эпохами, временем, за которое ты станешь сказкою, За которое ты разлетишься золой и угольями… Не кричи, серый лебедь, прося для себя избавления — Ты ведь помнишь, просить бесполезно у неба угодливо, Ты же знаешь, что небо не слушает птичьи моления. Пламя в перья вплетается, жжет, проклятущее, начисто, Только боль стала сном, затерялась за дыркой под ребрами. Лебединая песня летит, прерываясь, и кажется, Только кажется, что для тебя эта жизнь станет доброю, Что вернутся упавшие в травы, в пески, в пламя горькое… Ты взлетаешь и бьешься в небесную грудь безоглядную. Рыжий лебедь, измазанный серым, сын племени гордого, Замолчи, не кричи и не плачь, жертва мира извечно громадного, Не зови их, ушедших, полегших, себя пожалей, пламя жаркое! Нет, не слышит, кричит, алым перья пятная в сражении. Голоса за спиной затихают, все шесть, и подарками Осыпаются перья на плечи, колеблясь при каждом движении, Превращаются в пепел, пятнают им руки и помыслы, Превращаются в крылья, могучие, вечные… Серые. Чем ты, небо, пугаешь меня, этой памяти с памятью помесью? Я смогу. Я взлечу, я сумею! И рядом они застывают. Горелые.