A tale of memories

И тянутся чёрные щупальца горло мне сжать, И мне говорят, чтобы я не могла помешать: "Люблю тебя, ты лучше всех", но в этих словах - Зависть, обида, досада, ненависть, страх! Вот такая любовь - метко, грубо, сурово! Как тебе это новое матное слово? - Не смей причинять боль тем, кто дорог мне. Эрза шокировано подняла взгляд и невольно вздохнула - то ли от облегчения, то ли от удивления. Джерар стоял в метрах пяти от них, выставив слегка дымящуюся от заклинания руку вперед и смеряя поверженного злобным, холодным взглядом, от которого по коже невольно пробегали мурашки. Сердце пропустило удар - как же он вовремя. Снова. Джерар опустил руку и перевел взгляд на раненую, испуганную и такую слабую в этот момент девушку, во все глаза непонимающе смотрящую на него. Фернандес, нежно улыбнувшись краешками губ, медленно подошел к ней. Эрза слегка невольно отшатнулась, но тут же взяла себя в руки, попробовав снова вернуть себе гордую осанку и серьезный взгляд. Парень только хмыкнул и, осмотрев раны подруги, недовольно покачал головой. - Ну и что же мне с тобой делать? Совсем себя не бережешь. - синеволосый посмотрел в глаза девушки нежным, обеспокоенным взглядом и погладил по голове, от чего та слегка покраснела и потупила взгляд. Меч, лишь минуту назад готовый вонзиться в уязвимое, незащищенное горло испарился ярким переливающимся разными цветами сиянием, оставив на своем место лишь одну только пустоту. Джерар холодно посмотрел в сторону лежащего рядом противника и презрительно пнул бездыханное тело подальше от Эрзы. - С одного удара коньки отбросил. Ну и ладно, хоть руки распускать не будет. - Джерар... Спасибо... - тихим и все еще дрожащим голосом прошептала Скарлет, а потом уже более уверенно и стойко повторила: - Спасибо тебе. Фернандес ничего не ответил, лишь молча обняв девушку за оголенные раненные плечи, прижимая крепче к себе и нежно поглаживая по спине. Эрза не возмущалась - только неуверенно опустила голову на сильное плечо, приобняв парня, крепко сжимая в ладонях грубую ткань темного плаща. Парень легко провел ладонью по длинным алым волосам, обжигая горячим дыханием тонкую шею. Эрза уткнулась носом в плечо Фернандеса, блаженно прикрывая глаза, обмякая в его руках и наслаждаясь согревающим, таким необходимым ей сейчас теплом. Время, казалось, остановилось, пусть ненадолго, но желанно. Словно эйфория, иллюзия настоящего рая и непреодолимого счастья, тянулась каждая секунда, каждое мгновение. Кажется, Эрза вспомнила кое-что. Вспомнила, с чем ассоциировалось у нее его имя, вспомнила чувства, возникающие при одной мысли, одном прикосновении. Непривычно-горькая истома, странный контраст ярости и любви, привязанности, ненависти, доброты и верности. Она не помнила о нем ничего - но могла довериться этому человеку полностью. Такой добрый, нежный, желанный, любимый... Эрза не помнила многого. Но слово "любовь" она больше не забудет никогда. Джерар отстранился, отойдя от девушки на шаг, чем вызвал еле слышный разочарованный вздох. Однако, когда Эрза подняла глаза, все исчезло: не было больше того нежного, доброго и обеспокоенного взгляда и легкой улыбки. Теперь на нее смотрели другие глаза - высокомерные и злые, затуманенные дымкой безумия, пугающей страсти, ненависти и ехидства. Скарлет непонимающе посмотрела на парня, когда его губы скривились в наглой усмешке и Фернандес разразился громким, сумасшедшим смехом. Карие глаза девушки невольно округлились, а по спине пробежали мурашки - так же, как и во сне... Почему же этот смех, этот взгляд казался настолько пугающе знакомым? - Джерар... Что с тобой? - удивленным, сбивчивым от недоумения голосом спросила Скарлет, неуверенно протягивая руку в сторону смеющегося друга... И тут же невольно вскрикнула от боли, когда от ладони по всему телу словно проползла магическая змея, невыносимой болью отзываясь в сознании. Алые цепные нити заклинания словно парализовали девушку, не давая возможности двигаться, разводя обессиленные руки в стороны, словно на распятии креста. Боль горькой, мучительной истомой пронеслась по покрытому бесчисленными ранами, кровоподтеками и порезами телу. Эрза сжала зубы и зажмучилась, сдерживая рвущийся наружу крик, а сердце застучало быстрее, грозясь вырваться из перебинтованной груди от страха и отчаяния - тело запомнило эту боль, это жуткое заклинание... И эту дьявольскую ухмылку, с которой на нее смотрели помутненные родные глаза. - Ничему тебя жизнь не учит, Эрза. - наконец-то перестав пугающе смеяться и смеряя девушку ехидным взглядом, сказал Джерар, высокомерно фыркнув. Скарлет, все еще морщась от пронизывающей до костей боли, приподняла голову и то ли с немым вопросом, то ли с напрасной просьбой посмотрела на него. "Почему?" - Ну и хорошо. Тогда я не смог вдоволь наиграться с тобой, продолжу сейчас. Парень, больно сжав и приподняв подбородок девушки, заставил посмотреть в его помутненные похотью и немой усмешкой глаза затравленным, перепуганным взглядом. Если бы это был не он, она бы смотрела на него гордо, с презрением, подобно сломленной королеве, никогда не теряющей свое величие. Если бы это был не он, она бы отвернулась, несмотря на боль и скованность движений, ей это могло бы стоить множества усилий - но она б отвернулась, лишь бы не смотреть в эти глаза. Если бы это был не он, она бы брезгливо поморщилась, плюнула бы ему в лицо, сжала б кулаки, лишь бы показать свою независимость и силы, показать, что и после потери памяти она осталась Титанией. Если бы это был не он... - Зачем? - с наигранной твердостью и строгостью в предательски подрагивающем голосе спросила Эрза, когда пальцы Джерара грубо лапали ее лицо, оттягивая нежную кожу, поглаживая скулы и останавливаюсь на разбитых в бою губах. Фернандес прекрасно понимал, насколько тяжело ей приходилось сохранять гордость и серьезность, которая на фоне едва заметного дрожания, покрывающейся мурашками кожи и едва заметной мольбой в глазах выглядела весьма неправдоподобно. Парень довольно хмыкнул, облизнул пересохшие губы и оскалился, наклоняясь к уху подруги, аккуратно убирая алую прядь, дразняще покусывая мочку и обдавая ее горячим дыханием, заставившим Эрзу вздрогнуть и зажмуриться. - Потому что я так хочу. - вкрадчиво прошептал Фернандес, опускаясь к шее девушки и ставя на ней яркий засос. Он хотел, чтобы Эрза запомнила его, почувствовала, кто сильнее, кто лидер сейчас и кто ставит условия. Хотел ее унизить, опустить и развлечься самому. А Скарлет лишь тяжело вздохнула, болезненно зажмуриваясь, глотая несуществующие слезы. Каждое движение, каждая секунда в плену адских алых оков, каждый легкий, невесомый поцелуй на коже, каждое покусывание покрытой мурашками кожи причиняет невыносимую боль - физическую и моральную. И самое страшное, что эта боль, соединяясь и переплетаясь, смешивается в горький коктейль с едва уловимым наслаждением от этих действий, от чего Скарлет становится вдвойне противно осознавать, что находится в своем теле, что это ее тело так реагирует. Но боль все равно выдвигается на первый план, и даже не столько боль от невидимых цепей, сжимающих ее запястья, сковывающие ватные ноги и оголенную спину, не столько от действий Джерара, сколько от осознания того, что это все делает тот, кому она только начала верить. Поверила, отдалась, несмотря на полную потерю памяти, потерю собственного контроля и малейших познаний о человеческих чувствах. И снова полюбила, не успев толком и разлюбить. Морально растоптанной, преданной дорогим человеком, зажатой между миром сладких, недоступных грез и жестокой реальностью, Эрзе оставалось лишь сжимать кулаки и терпеть, сдерживая горькие слезы безысходности и вскрики отчаяния, когда чужие руки спускались ниже по хрупкому, уязвимому и практически наполовину оголенному телу, вызывая панический, животный страх в трепещущем, словно крылья попавшейся в паутину бабочки, сердце. - Ты не посмеешь. - твердо утверждала она, но это утверждение больше походило на отчаянную просьбу, молитву, последнее желание, смешиваясь с вырвавшимся тяжелым, хриплым стоном отчаяния, когда сильные пальцы грубо сжали ее горло, а губы снова растянулись в довольной, ехидной усмешке. Она не верила, не могла поверить, или просто не хотела. Эрза точно знала - возможно, его сознанием снова овладела тьма, но, так это или нет, это ничего не меняло. - Не смей... - хрипло добавила она, когда пальцы слегка осклабили хватку, снова переместившись на подбородок, а вторая рука соскользнула вниз по оголенной талии. - Нет, Эрза. Слишком уж плохо просишь. - ехидно ухмыльнувшись, ответил парень, жадно впиваясь в разбитые пухлые губы, грубо покусывая, ощущая на языке солоновато-металлический привкус крови, оттягивая нижнюю губу и немного отстраняясь, впрочем, чтобы снова так же жестко, грубо поцеловать. Эрза не отвечала, плотно сжимая губы, сдерживаясь, лишь бы не податься вперед, не удовлетворить его желание, сделать только назло. И только когда сильная рука парня остановилась на замотанной в окровавленные бинты груди, девушка шокировано приоткрыла рот в немом то ли вскрике, то ли возмущении, невольно отвечая на грубые поцелуи парня. На ресницах застыли немые слезы, когда она снова смогла увидеть его лицо - такое, какое она видела в том самом кошмарном сне, и даже в реальности, затерянной где-то в темном уголке сознания, но все же не перестававшей существовать. - Ты же любишь меня, так наслаждайся же. - Эрза затравленно посмотрела в эти глаза - да, любит. Капля крови - ее крови - на татуированной щеке, жуткая, дьявольская улыбка на губах, черная тень на любимом лице и безумный, затуманенный демоническим злом и похотью взгляд родных зеленых глаз... Все равно она любит его. Даже таким, даже когда он уж точно не любит. Но насладиться не может - хотя бы потому что не знает, каково это - взаимно любишь настоящего, доброго, честного и справедливого Джерара. Просто любить, ничего не требуя взамен. Скарлет не заметила, как рвется тонкая ткань бинтов, слышится самодовольный смешок, а одинокая слезинка таки срывается с ресниц, катится по нежной щеке - теперь и не узнает.