A tale of memories

Но ты не предашь, и я не предам. И он не обманет, мы слишком близки. Эта игра не понравилась нам, Мы вместе ушли с черно-белой доски. Путь пешки друг друга живьем пожирают, Пусть погибают в своей западне. Лгут, предают, коронуют, свергают. Мы не участвуем в этой войне. Послышался едва заметный хруст костей, отозвавшись на громкий болезненный крик. Лже-Джерар схватился за окровавленную руку, которая вроде бы только что была абсолютно целой, и скорчился от невыносимой боли. - Сволочь... Вот же, догадливый какой... - сквозь стиснутые зубы злобно прошипел враг, едва сдерживая в себе дикие болезненные крики. Сломанная рука противно дергалась и кровоточила, адской болью отзываясь во всем теле, а в помутненных глазах играл огонь невыносимой ярости и ненависти. Стоило Джерару на секунду отвлечься, как копия снова атаковала, направив свой Альтаир в этот раз на настоящего Фернандеса. Парень и не успел о чем-либо подумать, как сгустки черных теней за долю секунды собрались в одно переплетение темной сильнейшей магической энергии и ударило... В сторону парализованной Скарлет. За мимолетное мгновение среагировав на эту атаку, маг со скоростью метеорита подлетел к жертве и, крепко схватив в охапку и закрыв собой раненое тело, повалился вместе с ней на дальнее от места атаки расстояние. Шокированная таким поступком Эльза невольно вздрогнула, и тяжело вздохнула, почувствовав, как сильные руки обнимают ее за покрытую синяками и ссадинами талию, а тело любимого человека нависает над ней, закрывая от жестокой смерти. Альтаир, казалось бы, прошел мимо цели, только вот кроваво-красное пятно, просвечивающееся сквозь плотную материю плаща на спине говорило совсем о другом... - Так и знал, что я-подкаблучник обязательно кинется защищать свою бабу. Сопливо так, аж тошнит. - недовольно поморщившись, на этот раз даже не от боли в руке, а скорее от настоящего презрения, сказал лже-Джерар, подходя ближе к двум лежащим на земле обездвиженным телам. Презрительно пнув ногой неподвижное тело своего двойника, противник злобно расхохотался и, отпихнув парализованную и слабую Титанию в сторону, как ненужный хлам, присел на корточки и коварно посмотрел на искривленную гримасу боли на лице настоящего Джерара. - Ну, какой жалкий вид. Секунды назад ведь выстраивал хитроумные схемы и шел впереди, а сейчас? Воистину недостоин владеть этим телом и этой магией. - презренно фыркнув, выдал лже-Джерар, но тут же заинтересовано посмотрел на едва заметную коварную усмешку на губах настоящего Фернандеса... ... и внезапно отлетел в сторону на расстояние нескольких метров от несильного удара магии в солнечное сплетение. Фернандес атаковал слабо, как позволяло его состояние, но неожиданно, и этот удар был не таким простым. Заклинание, которому он научился за годы жизни рядом с Уртир, часто принимающей чей-то облик, подействовало, и знакомый силуэт Джерара начал медленно растворяться пылинками в воздухе, обнажая настоящий облик его носителя. - Да, я знаю - любая секунда может изменить все. Не учи меня этому, пока сам этого не знаешь. - с трудом поднявшись на подкашивающиеся ноги, ответил парень, медленно подходя к обессиленому, лежащему на земле мужчине в длинном сером плаще. Запутанные каштановые волосы, правильные черты лица, сильное телосложение - он был очень красивым, если бы... Не пустые, безжизненно-серые глаза, словно у мертвого человека. Рейвен, глава этой самой банды, был абсолютно слепым. Поверженный противник харкнул кровью и склонил голову на бок - боевые раны и отсутствие способности видеть не оставляли ему шансов - выжить после Альтаира, а потом еще и после насильного извлечение из чужого облика было нереально. Он не мог видеть ни холодного, победного и презрительного взгляда Фернандеса, ни обездвиженной, раненой и слабой Эльзы, наконец-то устало закрывшей глаза - заклинание оков окончательно высосало из нее все силы и всю энергию. Джерар, неловко прихрамывая и нарочно наступив на раненную руку противника, подошел к Скарлет и, собрав в кулак все оставшиеся магические силы, снял сковывающие змееподобные цепи с хрупкого окровавленного тела, которое тут же безжизненно упало в сильные объятия мага. Джерар, опустившись на колени, придерживал едва находящуюся в сознании девушку, обессилено склонившую голову на его раненое плечо и устало прикрыв глаза. Фернандес успокаивающе-нежно поглаживал ее по хрупкой спине, не обращая внимания на смущающий факт того, что верхняя часть ее тела была полностью обнажена - не до этого было, когда ненавистный враг умирает рядом, а в твоих объятиях обмякла вышедшая из строя, впервые такая слабая, избитая и чуть ли не изнасилованная Титания. - Я не вижу этого... Но я уверен, что вы сейчас воркуете где-то рядом. - хрипло донеслось со стороны распластавшегося по земле противника. В ответ на это Фернандес только крепче прижал к себе свое маленькое счастье, которое чуть не отобрали у него на глазах, а Эльза, прекратив напрасные попытки казаться сильной и гордой, ослабшими руками овила шею спасителя и из-под приподнятых ресниц едва заметила сломленную фигуру врага. - Отпусти ее... Я не могу умирать тут, пока ты с ней. - Тебя спросить забыл. - злобно огрызнулся Джерар, аккуратно подхватывая Эльзу и кладя ее голову к себе на колени - пусть отдохнет. А он еще успеет отдохнуть потом. - Тебе не понять. Еще давно, из-за несчастного случая, я потерял зрение. От меня отвернулись все - друзья, родители... И даже она. Моя любимая девушка, она была невыносимо похожа на Эльзу Скарлет. Просто бросила, предала, оставила только записку, мол, чтоб не ждал. - каждое слово отдавалось в угасающем сознании невыносимой моральной болью. Рейвен сам не знал, зачем рассказывает это ему - наверное, чтобы не считал себя святым спасителем на его фоне. - И я пообещал отомстить. Для этого я обучился магии клонирования, чтобы принимать облик любого зрячего человека. И мстил. Мстил всем этим гадким шлюхам, задравшим нос и считающим, что имеют право называться женщинами. Джерар молчал, нежно перебирая шелковистые пряди волос любимой девушки и краем глаза наблюдая, как мертвенно белеет лицо своего врага, как тяжело слышны последние вздохи и как закрываются и без того невидящие глаза. Ему не было жаль его, ни чуть - он убийца, он сломал жизни многих невинных, но самое главное - покусился на святое, мирно отдыхающее от этого кошмара у него на коленях. Он не испытал ни капельки сострадания даже тогда, когда услышал нотки своего голоса в последних словах врага - может, показалось, а может, они действительно чем-то и похожи. - Алый цвет... Я так ненавижу его. Ненавижу, но так люблю...