A Great Life

Какаши поднял голову и увидел розоволосую девушку, идущую по полю. Как она там оказалась? Хатаке уступал Рин в способности чувствовать чужую чакру, но зато он мог с уверенностью сказать, что в их команде у него было самое острое чутье, но даже при таком раскладе он не заметил появления незнакомки. Однако возможно, что больше, чем вопрос внезапного появления девушки, Какаши волновало другое — никогда прежде он не видел в их деревне ни одного жителя, у которого были бы розовые волосы. Более того, он не видел розоволосой куноичи. Он бы точно ее запомнил. Подойдя к шиноби, девушка посмотрела на него и, казалось, взгляд ее зеленых глаз пронзил Какаши насквозь. — Какой сейчас год? — Сандайме, 33-й или 420-й, если по календарю Даймё — ответил Какаши, вместо того, чтобы как обычно проигнорировать адресованный ему вопрос. Ее глаза напомнили Хатаке его отца в ту ночь, когда он… ушел. И с тех пор Какаши задавался вопросом — что ему сделать, чтобы этот взгляд оставил его в покое. — Я никогда не видел тебя прежде. — Мы еще не встречались, — ответила незнакомка после долгой паузы; ее взгляд стал рассеянным, а пальцы принялись ковырять кору дерева. Она была на какой-то длительной миссии? Возможно. В таком случае, это бы объясняло, почему они не пересекались ранее. В конце концов, выдача жилетов джоунина строго контролировалась, и их было не так-то просто получить или подделать. Какаши посмотрел на девушку и после секундного колебания решил сесть рядом с ней. Она улыбнулась и легко взъерошила его волосы. — Было трудно? — поинтересовался Хатаке, но увидев непонимающий взгляд, пояснил: — Это была сложная миссия? Она сразу же напряглась, а Какаши помянул про себя свое любопытство. Это было не его дело, но ее взгляд сподвигнул его на это. Какаши должен был попытаться. Возможно, что он был еще слишком юн, чтобы понять поступок своего отца, но ее он бы смог понять. — Очень, — девушка не плакала, но в ее приглушенном голосе послышались слезы. — Хм… Какаши задумчиво глянул на конец шарфа, который он сжимал в руке. Разве Рин однажды не дала ему своего кролика, чтобы поддержать его, потому что тот кролик успокаивающе влиял на нее? Хатаке не мог дать куноичи кролика Рин, но… Размотав шарф, Какаши протянул его девушке, отвернувшись и глядя в другую сторону. — Вот, держи. — Зачем? — Тебе сейчас грустно. Этот шарф… он успокаивает меня. Возможно, что с ним тебе тоже станет легче, — Какаши почувствовал, как кончики пальцев девушки коснулись его руки, когда она брала шарф. — Спасибо, я буду беречь его. Какаши обернулся, чтобы посмотреть на куноичи, но той уже не было. Это не был Шуншин или Хирайшин, которые использовал его учитель. Она просто исчезла.

****

Какаши было десять, когда он снова повстречался с розоволосой куноичи. С их встречи два года назад она совершенно не изменилась: на ней была та же одежда, что и в прошлый раз, и даже волосы были уложены точь-в-точь как тогда. Ничего нового за исключением красного шарфа на шее. Его шарфа. Глаза девушки по-прежнему были грустными, но она хотя бы была жива. — Привет, — Какаши коротко кивнул ей. — Привет. Какой сейчас год? — куноичи слабо улыбнулась в ответ. Какаши не знал, почему она решила вернуться спустя столько времени. Он не хотел успокаивать ее больше, чем ему бы хотелось или следовало бы. — Сандаймэ, 35-й. Ты до сих пор жива. — Не могу сказать об этом наверняка. По-твоему я все еще жива? — усмехнулась куноичи. Какаши почувствовал, как у него пробежал мороз по коже. — Что ты имеешь в виду? — вопрос сорвался с языка прежде, чем Хатаке успел взять себя в руки. Когда она села около него, Какаши заметил, что ее глаза были такого же ярко-зеленого цвета, как трава, на которой они сейчас сидели. И совершенно точно, что трава при контакте с неизвестной куноичи оказалась примята. Но разве призраки могут физически воздействовать на окружающую среду? — Как ты можешь быть живым, когда знаешь, что все, кого ты знал, сейчас мертвы? Какаши задумчиво почесал щеку. Шиноби не был уверен, что его опыт мог сравниться с опытом розоволосой куноичи. Да, его родители были мертвы, но у него хотя бы были Минато-сенсей и Джирайя оджи-сан. — Но ведь твое сердце все еще бьется? Ты можешь дышать? Ты чувствуешь боль? — он позаимствовал эти слова у Джирайи, но сейчас они пришлись как нельзя кстати. Девушка ответила на его вопросы легким кивком. — Значит, ты все еще жива. Пока ты чувствуешь боль — ты живешь. — Но как ты можешь быть уверен, что это на самом деле так? — прошептала она в ответ. Услышав это, Какаши резко обернулся, но место, на котором немногим ранее сидела куноичи, сейчас было пустым. Только примятая трава доказывала, что этот разговор действительно имел место быть, а не являлся всего лишь плодом воображения Хатаке. На шиноби словно вылили ушат холодной воды. Его лицо побледнело. Эта девушка, эта куноичи, действительно ли она призрак? Ведь если нет, то в противном случае это означало бы, что у Какаши начались галлюцинации, с чем он был категорически не согласен. Хатаке вытянул вперед руку, коснувшись примятой травы. Земля все еще хранила следы тепла, как если бы на этом месте действительно кто-то только что сидел. Но если эта девушка призрак, как такое возможно?

****

Какаши было тринадцать, когда он вновь увидел девушку-призрак. Незадолго до этого он стал джоунином. А вот куноичи нисколько не изменилась. И теперь, когда Хатаке знал, что искать, он заметил, что она не просто выглядит так же, как всегда. В ней не изменилось ровным счетом ничего, даже отметины на сандалях и царапины на бандане были абсолютно такими же, какими он приметил их в прошлый раз. Когда он впервые увидел куноичи, ему было восемь. Прошло пять лет, а повязка девушки не изменилась. Все ниндзя Конохи были обязаны каждые три года проходить переинвентаризацию, что означало также и смену бандан. А девушка перед ним была джоунином, и начиная с войны за пределами Конохи, подобных проверок у нее должно было быть уже две. Призрак. Какаши почувствовал, как по спине пробежал холодок. У него даже появилось желание свалить отсюда куда-нибудь подальше, но шиноби переборол себя. У призрака наверняка были свои причины преследовать его. Возможно, если Какаши будет к ней добр, то она сама вернется обратно? Хатаке не хотелось быть неучтивым по отношению к своему товарищу (бывшему товарищу?) из деревни. Если бы он сам умер и стал призраком, то тоже хотел бы, чтобы кто-нибудь протянул ему руку помощи. — Твое имя. Я все еще не знаю, как тебя зовут, — обратился он к куноичи. — Меня зовут Сакура, — она слабо улыбнулась в ответ, взъерошив его волосы. — Перестань трогать мои волосы, — завозмущался Хатаке, уходя из-под руки девушки. — Но они словно для этого и предназначены! — словив его в захват, куноичи начала ерошить волосы Какаши еще сильнее. Парень возмущенно шипел в ответ, но по факту не особо-то и пытался помешать ей. Улыбка девушки-призрака стала ярче. Возможно, если он позволит ей закончить с этим, то она оставит его в покое? — Но я же теперь джоунин! Волосы джоунина не должны быть взъерошены. — Джоунин, да? — она в последний раз потрепала его по голове и отпустила. — Поздравляю, Какаши! Впереди тебя ждет интересная жизнь. Я уверена в этом. Куноичи поцеловала его в щеку, и Какаши увидел, как девушка исчезает: ее тело становилось все более прозрачным, пока не остался лишь сияющий контур, затем пропал и он. Ее слова озадачили Хатаке. Чтобы это значило? Неужели все призраки могут видеть будущее? Он тряхнул головой, прогоняя мысли прочь, пока не увидел, что в гостиной его ждет Минато. — Сенсей, как вы думаете, призраки могут предсказывать будущее? Не ожидая подобного подвоха, Минато поперхнулся водой. — Что за странный вопрос, Какаши-кун! Шиноби качнул головой, одарив учителя тяжелым взглядом. — Ответьте, сенсей. — Возможно? Я не знаю, я никогда не встречался с призраками. А почему ты спрашиваешь? — Просто так, — ответил Какаши и пошел в свою комнату.

****

Когда Сакура появилась в очередной раз, Хатаке находился в чаще леса, пребывая в смятении и не зная, что ему делать: последовать за Обито спасать Рин или же завершить миссию. — Сакура-сан! — Какаши был в панике, это читалось в его взгляде, каким он смотрел на куноичи. — Что мне делать? Мы обязаны завершить миссию, но Обито… Она жестом остановила словесный панический поток шиноби и побежала вперед. Какаши безоговорочно последовал за ней. В конце концов, у нее было гораздо больше опыта, чем у него, который был джоунином без году неделя. У противников, увязавшихся следом за ними, не было и шанса. Сакура развернулась, вокруг ее рук появилась зеленая чакра. Ей понадобился всего один удар, чтобы разобраться с преследователями… «Быстро и жестко» — именно так Какаши охарактеризовал бы увиденное. Когда все было кончено, они нашли Обито и все вместе отправились в пещеру, где под действием гендзюцу держали Рин. — Я все еще не уверена, что все это происходит на самом деле, но если когда-нибудь вдруг вы увидите розововолосую девушку с зелеными глазами, которую будут звать Сакура, скажите ей, что однажды она станет превосходной куноичи, которая сможет надрать зад любому. Сакура опустилась на колени перед Какаши, мягко коснувшись пальцами его щеки. Размотав шарф, куноичи вернула его Хатаке, повязав его вокруг шеи. — Ты сделаешь это для меня? — Да, хорошо, конечно. Мы еще поговорим, когда вернемся обратно на мост, — произнес он, кивнув и забирая Рин. — Эй, Какаши, — добродушно усмехнувшись, куноичи поцеловала его на прощание. — Впереди тебя ждет интересная жизнь. Обещаю, — прошептала Сакура. Случившееся далее оказалось для Хатаке полнейшей неожиданностью. Он даже и представить не мог, чтобы у кого-либо в мире шиноби была такая сила — Сакура схватила Какаши и его товарищей по команде, швырнув их прочь за пределы рушащейся пещеры, успев сделать это в последний момент, прежде чем своды рухнули, похоронив все под собой. — САКУРА-СА-А-А-А-АН! — там, снаружи, раздался крик Какаши. Шиноби принялся рыть руками землю, откидывая прочь попадающиеся мелкие и средних размеров камни. Но ничего не мог поделать с бесчисленным множеством валунов, которые и с места-то не сдвинуть, не то что убрать. Слезы текли по щекам Какаши. Но ведь если Сакура была всего лишь призраком, то почему сейчас его сердце словно разрывалось на куски?

****

Сейчас ему двадцать. И он нашел розововолосую куноичи. Девочка сидела на скамейке в парке и плакала. И чем сильнее она пыталась сдержать слезы, тем более тщетными были ее попытки. Удивительно, насколько жестокими могут быть дети в этом возрасте по отношению друг к другу. Цвет волос девочки был в точности таким же, как у девушки-призрака из его прошлого. Могла ли она быть тем призраком? Чем больше Какаши думал об этом, тем более невероятным ему это казалось. Обито тоже видел куноичи-призрак и помнил, какой невероятной силой она обладала. А Минато-сенсей, услышав про боевые навыки розоволосой девушки, заявил, что подобная сила есть только у одного шиноби из числа легендарных санинов, но та женщина была блондинкой. Когда Обито смог овладеть своим Камуи, он попытался воспроизвести образ загадочной куноичи. Он считал, что обязан сделать хоть что-то для разгадки этой тайны, ведь в ту ночь она спасла их. Они все были в неоплатном долгу перед ней. Учиха в точности смог восстановить внешний вид девушки и ее одежду, в том числе и ее жилет джоунина с идентификационными номерами на металлических пластинах. Но даже это не помогло — таких номеров не существовало. Никогда. Хатаке спрыгнул с дерева и неспешно подошел к сидевшей на скамейке и все еще плачущей девочке, пристраиваясь рядом. Ей потребовалось некоторое время, чтобы заметить мужчину. — Ш-ш-шино-би-би-сан? — осознав, что она не одна, девочка оказалась озадачена, но благодаря этому ей хоть немного удалось перестать плакать. — Как тебя зовут? — Харуно Са-Сакура, — все еще слегка запинаясь и не особо понимая, что происходит. Глаза девочки были такими же удивительно-зелеными, как у девушки-призрака из прошлого. Когда Какаши услышал ее имя, его сердце сжалось, на секунду и вовсе пропустив удар. Она или нет? Была только одна возможность узнать, так ли это, и не важно, насколько маловероятным это казалось. Хатаке стянул со своей шеи красный шарф, аккуратно повязав его на шее девочки. Он и его товарищи по команде следили за ней еще задолго до того, как Сакура поступила в Академию шиноби. И хотя изначально над их мыслями и поступками властвовал скептицизм, Какаши знал, что Минато-сенсей одобрит его поступок. В память о той девушке-призраке. Как дань уважения. — Этот шарф успокаивает меня, когда мне плохо, возможно, что он поможет и тебе, — Хатаке легко потрепал девочку по голове, чуть улыбнувшись. — Не обращай внимания на то, что тебе говорят окружающие, Сакура. Ты вырастешь замечательной куноичи.