Когда заплачут ангелы

«Ева Е-ва Мой свет. Моё сокровище. Моя девочка. Мой солнечный человечек. Моя. М О Я»

Гарри очередной раз перечитывал письмо, которое уже пару недель появляется на столике его свреобразной подопечной. Сколько бы раз он не выкидывал эту треклятую бумажку в нежно-бежевом конверте с подписью «Моей Еве», сколько бы не сжигал, сколько бы не рвал в самые мелкие клочья, — она снова оказывалась на том стеклянном столе возле окна. Он был уверен, что кроме него и Евы никто не заходит в её комнату, ни через окно, ни через дверь. — Кто ж ты такой? — процедил сквозь зубы Гарри и смял лист, порвав на пару частей. — Надо убрать это, Ева скоро вернётся. Прошло около трёх лет с того дня, когда Гарри взял ту маленькую, робкую и слегка зажатую девочку из приюта. Сейчас Еве двенадцать. Вернее, будет через пару недель. — Я дома! Гарри, смяв остатки листа, резким движением сунул их в карман пиджака. Он вышел из комнаты и аккуратно закрыл дверь комнаты, а после неторопливо спустился по лестнице на первый этаж. Вот она. Его потенциальная дочь. Ярко-алый, расстёгнутый на одну пуговицу пиджак, под которым надета белая блузка; фланельевая красная юбка чуть выше колен, которая прекрасно гармонирует с глазами и туфлями! длинные, чуть завитые каштановые волосы, доходящие до пояса. — Привет, родная! — воодушевлённо воскликнул Гарри, крепко обняв Еву. Он специально не оформлял официальное отцовство, а только опекунство. Он хотел держать её при себе, но при этом не иметь никаких родственных связей. Ведь она сразу преглянулись ему, когда тот только переступил порог. Он никак не мог понять, почему такую милую и воспитанную девочку ещё никто не забрал. Это настораживает. Но за три года не произошло ничего такого, что заставило бы Гарри отказаться от Евы. Даже наоборот, — всё было слишком хорошо: она не грубила, была отличной ученицей и даже убиралась в его немаленьком доме, когда было свободное время. Она очень хорошая. С другой стороны, и это тоже немного настораживает. — Сегодня я получила пять баллов за сочинение! — радостно вскрикнула девочка и потрепала Гарри по волосам. Парень наигранно вскинул брови, изображая удивление. — Дашь потом почитать? Он заметил, как глазки Евы заискрились. После секундной паузы, она наконец ответила. — Конечно! — девочка скинула с себя куртку, а потом продолжила. — Чур ужин готовлю я! Опять эта своеобразная жертвенность. Но Еве это казалось совершенно нормальным. Она считала, что должна сделать абсолютно всё, что бы Гарри понял всю её полезность. Что бы понял, что не зря выбрал её. — Что ж, ладно. Только не сожги квартиру!

***

Гарри уже чувствовал аромат свежесваренного кофе, яичницы с разными пряностями и тостов. Он сидел в кресле перед камином и читал очередной томник Уильяма Фолкнера. Кажется, он уже позабыл те времена, когда был вынужден нанимать служанок, даже не зная, насколько убыточными они выйдут. Но сейчас у него есть Ева, его дочь и бесплатная домохозяйка. Что ещё нужно для счастья двадцатишестилетниму мужчине? — Гарри… Из-за угла показалась Ева, одетая в домашнюю белую майку, серые шорты и детский красный фартук. Её ручки были спрятаны за спиной.  — Что-то случилось? — настороженно проговорил он и подошёл к девочке. После секундной паузы она протянула парню листок, а тот аккуратно взял его и, разгладив, принялся читать.

«Ева Е-ва Мой свет. Моё сокровище. Моя девочка. Мой солнечный человечек. Моя. М О Я»

Гарри яростно смял листок и, взяв девочку за руку, повёл её в свою комнату. — Ч-что ты делаешь? — крикнула Ева и постаралась вырваться. — Тише, — ответил парень и открыл дверь, — просто посиди ту-… Вся комната Евы была завалена теми самыми письмами. Было попросту некуда ступить, не услышав под ногами шелест бумаги. На стене над кроватью ярко алым цветом было написаны слова, которые ещё в безобидном клочке бумаги вызывали у Гарри беспокойство.

О Н А М О Я

— Твою... — запнулся парень, — Так. Мы сейчас же едем отсюда. Переночуем у моего старого друга. Ева быстро кивнула и побежала к лестнице. Как только её шажки уже не были слышны, Гарри смог спокойно выговориться. — Да что ж ты такое-то, мать твою?!

***

Ливень. По железной крыше дома то и дело стучали холодные капли дождя. У самой земли целыми клубами дыма собрался непроглядный, белый туман. Посреди сада, напевая какую-то детскую песенку, стояла маленькая девочка. Её белоснежные локоны насквозь промокли, а нежно-зелёное платье приобрело болотный оттенок. — Игра только началась, Гарри. Посмотрим как ты запоёшь, когда твоя милая Ева сама кинется ко мне в объятья! В ту же секунду весь сад разразился нервный смех. Детский смех. Нездоровый.