POV Клэри
Дело было в понедельник. Не поверите, если я скажу, что этот день был самый счастливый в моей жизни? Даже если он имел такое пугающее название, как «понедельник». Если вы утверждаете, что я сошла с ума, так тому и быть, но тогда почему мне хочется взлететь высоко в небо, рассыпаться на миллионы кусочков, и каждый из них будет блестеть от восторга? Всего-то одна новость, одно такое пугающее, и одновременно восхитительное слово: «беременна». Никогда в жизни я не верила в такие мыльные сопли, как «слезы радости», но сейчас я становлюсь свидетелем своих собственных. Мне потребовалось немного времени, чтобы переварить всю услышанную информацию. Естественно, никто даже и не подозревает, пока что. Нужно устроить ужин, в маленьком кругу, тогда и расскажу.Конец POV Клэри
- Алек, может хватит бубнить мне под ухо? - слышится недовольный голос, и едва уловимые шаги. Через несколько секунд в дверь постучали, сначала на удивление тихо, но с каждым разом звук увеличивался, и если Изабель не остановить именно сейчас, то можно было бы просто лишиться двери. - Проходи, неугомонная. - Лайтвуд не заставила себя долго ждать, буквально ворвавшись в покои рыжеволосой. - Почему ты ещё не готова? - Куда на этот раз идём? - настроение сегодня у девушки было замечательным, она не переставала улыбаться, глядя на недоумевающую подругу. - Позволь спросить, чему улыбаемся? Неужели успела хряпнуть свой любимый чай? - Неплохая идея, что хочешь на завтрак? Я вот думаю, ежедневные блюда всем надоели, может быть приготовить что-нибудь.. необычное? - заинтересованно проговорила Моргенштерн, углубляясь в тему рецептов бабушки. - Остановись, умоляю. Я больше не выдержу тему «муки и яиц». Что я хотела сказать? Совсем с толку сбила. А! Вспомнила. Мы должны познакомиться с новым сумеречным охотником, Конклав заметил его неподалёку от нашего Института, возможно ему необходима помощь. Короче говоря, мы будем играть роль няньки. Это лучше, чем возиться с документацией. - Джейс в курсе? - вспомнив о Вейланде, девушка начала волноваться, вспоминая вчерашние слова Амелии : «Будь осторожна с близкими людьми. Особенно с самым любимым человеком. Он может предать тебя. Принятого решения нет, но.. дерево, даже самое стойкое, может упасть под натиском ветра.» - Ты меня совсем не слушаешь? - скорчив обиженное выражение лица, Лайтвуд уселась на светлый диван. - Извини, можешь повторить? - Я говорила про Джейса. Не видела вчера весь день, думала что с тобой. Но.. кажется нет. Клэри.. - сделав неловкую паузу, Изабель подсела ближе к подруге. - Насчёт этой ситуации с ребёнком. Все в порядке? Джейс, его конечно винить нельзя, но ты ведь страдаешь сильнее, я вижу. - Из, мы любим друг друга, нам хорошо вместе. Я хочу надеяться на то, что этот ребёнок не станет преградой. Но я ничего не смогу сделать, если это случится. - радостное настроение рыжеволосой вмиг пропало, настало то самое жесткое настоящее. - Хватит грустить. Кто-то хотел приготовить самый лучший завтрак, я не права? - получив положительный ответ, Из продолжила. - тогда поднимаем свой великолепный зад, и вперёд! Погода днём стояла прохладная, ветреная. Такую постоянно любил Валентин Моргенштерн, покойный отец Клариссы. Как ни странно, именно в этот момент охотница четко вспомнила его образ: холодный, но одновременно нежный; великодушный, стойкий, смелый, непобедимый, великий. Такого больше нет. И не будет. Как говорят люди, отец для детей всегда самый лучший. Между ними есть невидимая связь, которая никогда не исчезнет. - О чем задумалась? - задала вопрос Лайтвуд, поправляя волосы. - Я думала об отце. - С чего вдруг? - Ты думаешь, нужен повод памяти? Никогда нет определённого времени, это происходит спонтанно. - грустная улыбка вновь появилась на лице у Моргенштерн. - Мы подошли к месту назначения. Но никого нет. - оглядываясь по сторонам, сделала вывод Изабель. - Подожди минуту. Прислушайся. Здесь кто-то есть, просто не подаёт виду. - быстро нарисовав возникающую в голове у охотницы руну, Клэри направила её прямо перед собой, освещая всё вокруг. Через несколько секунд из синеватого свечения вышел мужчина, лет пятидесяти. И раздался мягкий голос: - Кларисса?