Подарок тьмы

Лия шла по коридорам, переодетая в белую больничную одежду. Вокруг было множество дверей, и где-то раздавался детский крик. — Почему кричат? — спросила девочка у сопровождающего. — Это не крик, — ответил юноша 20 лет, — это зов о помощи. — Они похожи на меня? — Кто? А… те, что кричат? Да, они все дети, — заводя её в комнату, сказал парень. — Мне будет тоже больно? — посмотрев на сопровождающего с надеждой, задала она вопрос. Но ответа не последовало, мужчина лишь закрыл дверь и напоследок заглянул в глаза девочке через стекло, подмигнув ей и улыбнувшись. Ведь он понимал, что завтра начнется то, чего даже самый плохой человек в мире не пожелал бы ребенку потому, что с этого месяца начинаются усиленные тренировки детей, а как сказал Сакс, до этого было «баловство». В комнате никого не было. Внутри находился тупоугольный стол, такой же стул, пастельные мелки и обработанные белые листки, которыми невозможно порезаться. Была одна вентиляция, но очень маленькая, а у стены стояла широкая круглая кровать. Стены были мягкими, пол еще мягче, потолок навесной, а над ним еще два таких слоя и потом кирпичный навес. Девочку напрягала обстановка в помещении, но она старалась дышать ровно и не торопясь. В комнате было множество скрытых камер, которые прослеживали каждый шаг Лии. Та забилась в угол и начала нервно плакать. — Мама, папа, — приостанавливаясь и пошмыгивая носом, проговаривала она, — я хочу домой. Так девочка и уснула на мягком полу, который на время заменил ей теплую домашнюю кровать. Мишку у девочки забрали, поэтому она скрестила руки, будто пытаясь обнять что-то. Следующее утро выдалось тяжелым. В шесть утра прозвенела сирена во всех комнатах. Этот звук раздавался в каждом уголке, доводя до внутренней истерики даже взрослых. Настолько пронзающий визг, настолько высокий и чистый, что очень уж раздражало всех, поэтому каждый в лаборатории был на иголках. Доктор Сакс объяснил, что это была ложная тревога, чтобы сотрудники проснулись. В 7:00 Лию посетила доктор Лара Сайфред, одетая в черный халат. — Почему вы в черной одежде? — спросила девочка, сидя на стуле. — Не важно. Пойдем со мной, хорошо? Нам нужно кое-что показать тебе, кое-чему научить тебя. — Чему, например?! — спросила девочка, повысив голос. — Не повышай голос на меня! Сейчас всё увидишь. Пошли! — крикнула она ребенку, сменившись в лице и схватив малышку за руку, повела её в исследовательскую комнату. — Где мой медведь? — На помойке, наверное, — ответила женщина, даже не взглянув на Лию. — Почему вы так со мной? Я маленькая, но не глупая и вижу, что вы очень злая по отношению ко мне. — Почему? Потому что, если я проявлю какие-либо чувства, вся карьера, строившаяся долгие мучительные годы, разрушится в один миг. Понимаешь, что я говорю?! Всё, что я строила годами, может исчезнуть, если я испытаю что-то к таким маленьким оболтусам, как ты! — быстро проговорила женщина, выходя из себя. — Вы… — Замолчи! Тебе не стоило слышать этого, больше ничего не говори, малявка! Они зашли в огромный зал с огромным количеством приборов, пройдя по длинному коридору. Там стояло несколько детей: 6 мальчиков и 6 девочек. Лия видела боль в глазах всех деток, что ей становилось не по себе. — Мы… — Молчи! — перебила ее Лара. Та толкнула её к сборищу ребят. Лия заметила в толпе того мальчика, с которым пересеклась взглядом, но тут её позвали: — Лия Фрей! Та задалась вопросом и легко спросила: — Что? — Тебе 7? — спросил доктор Сакс, сидя на компьютерном стуле. — Да. — Отлично, — ответил он, записав что-то в своем дневнике. — А где мой медведь? — Я его унес в хранилище, — негромко ответил ученый, — тебе нечего с ним возиться. — Но… — Начнем. Представлюсь для всех еще раз. Меня зовут Байрон Сакс. Многие спрашивали меня: «зачем я здесь?». Так вот, поясняю, вы часть самого важного эксперимента в моей жизни. Можно сказать, что вы дети мои! Я буду делать поощрения для тех, кто старается и придумывать наказания для тех, кто ленится. Не забывайте, вы здесь не просто так. Это место теперь — ваш дом, доктор Сайфред — ваша мать, а я — ваш отец. Домой вы никогда не вернетесь, поверьте моим словам. И пусть это и огорчит вас, скажу сразу, с родными вы тоже никогда не увидитесь! Сегодня я собрал вас, чтобы провести определенный тест и разделить вас по группам, а также по комнатам. Сначала соседство: Рей и Дженнифер, Джейсон и Катрин, Лия с Кайлом, а также Одри… одна… — сделал он паузу, а затем продолжил говорить другие имена. После сказанного послышались вдохи возмущения. Кто-то был рад, а кто расстроен. — Почему с ней? — послышался вопрос от красивого голубоглазого щекастого мальчика чуть выше всех детей. — А я будто с тобой хочу! — выкрикнула красивая черноволосая девочка с черными глазами и ямочками на щечках. Доктор Сакс ударил по столу и выкрикнул: «Молчать! Вы не младенцы, чтоб жить с кем хотите! Теперь я буду распределять вас!». И мгновенно наступила тишина. Так, пока идите в комнаты, в те, в которых жили. Остаётся Лия, после неё будет Одри, готовься. Все покинули помещение, кроме докторов и маленькой девочки. — Итак, сейчас мы проведем пару, так сказать, испытаний. Готова? Та лишь незадачливо кивнула. — Так, что ты больше всего любишь? — спросила Лара, сев напротив малой. — Шоколад, блины, сказки, — ответила та, улыбаясь. — Хорошо, но что бы ты выбрала воду или сушу? — Сушу? — Землю, точнее говоря, где ты дышишь и по которой ты ходишь. — А, ну, тогда сушу, — ответила та, посмотрев в потолок на яркие-яркие лампочки, — такие яркие светильники. — Ах, это, да, — ответил «названный отец». — Пройдем сюда, — показав маленькую комнату, сказала мисс Сайфред. — Мне не будет больно? — спросила малышка, осматривая аппарат в комнате. — Посмотрим. Садись, — дала ответ женщина, посадив девочку на деревянный стул. На голову Лии надели большой металлический шлем с застежками и присосками. — Такой тяжелый… — Готова? Смотри, перед тобой банка, тебе надо её смять силой мысли. Попробуй. Та кривлялась, как только было можно, но ничего не получалось. — Прибавьте тока! — крикнул профессор. В голове Лии послышались какие-то звуки, боль и покалывания были около висков и в тыльной части головы. — Я не могу! Больно! — возмущалась девочка. — Еще ток! — закричал доктор. Невыносимая боль проходила по всем частям тела. Из носа пошла кровь, из ушей капала вода. — Сомни эту банку! Сомни чертову банку! — ударив рукой о стол, со всей злости крикнул Сакс. Та опустила голову на долю секунды, напряглась, стала такой серьезной и сконцентрировала внимания на консервной банке. Раздался тихий визг, глаза словно закатывались, а из носа рекой бежала кровь, но банка оказалась смятой, будто рукой кто-то дотронулся до неё, чего не произошло. — Отключаем! Отлично, девочка! Мы с тобой сработаемся, — улыбнувшись, хмыкнул Байрон и переключил взгляд на доктора Сайфред. — Она находка! Еще один тест! Я хочу, чтобы она его прошла. Самый трудный, но нужный. Ты поняла меня? — спросил он коллегу. — Она слаба, пора заканчивать… — Она теперь моя надежда! Тест! Включайте! — Хорошо. — Я тебя отпущу, милочка, когда сделаешь это, хорошо? — Ладно, — грустно сказала она, переводя взгляд из одной стены в другую. Они надели на непробиваемый костюм, открыли клапан, который вел в огромную прозрачную пластиковую комнату, заполненную водой. — Залезай. Твоё задание сломать стул у себя в комнате. — Как? — Не знаю, как хочешь. Когда справишься, тогда мы тебя выпустим. Помни, дыхания у тебя не больше, чем на 30 минут! Справляйся сама. — Но… но… — Никаких «НО»! Залезай! Немедленно! Та спустилась по ступенькам вниз и повисла в воде, в то время как клапан закрыли, а стекла стали черными, будто темные стены в ночи. Дышать было тяжело. Девочка всё не могла собраться с мыслями и с силами. Только начиная думать и концентрироваться, её что-то напрягало, а воздуха не оставалось. Лия начала задыхаться, но на миг задумалась о том, как бы поскорее выбраться отсюда, и что-то будто осенило её и ввело в транс. И вот она уже в своей голове: темная-темная комната и никого вокруг, она бежит к плюшевому мишке, но спотыкается о ручку на полу, а открывая ее, падает в комнату и видит стул, а затронув его, наблюдает, как он ломается. Минута, и всё исчезает, а девочка просыпается на полу, захлебываясь водой, когда ей делают искусственное дыхание. Образумившись, малышка увидела перед собой всё тех же докторов. Они пристально смотрели на неё и улыбались. — Ты молодец! — сказал доктор Сакс. — У меня вышло? — Да, только вместе со стулом ты всё в комнате к чертям разнесла, но ничего, там уже поставили новую мебель, так как мы откачивали тебя 20 с лишним минут. Обычно, от такого транса отходят по 10, но ты превзошла все рекорды. Иди, отдыхай. Тут мы уже увидимся завтра. Уставшая Лия, обессиленная и изнеможенная, пошла в свою комнату в сопровождении охранника. По дороге они увидели Одри, которую буквально несли на руках, а та отбрыкивалась и кричала: «НЕТ! НЕТ! ПУСТИТЕ!». Её выражение лица выражало такую злость и обиду. — Почему она так сильно кричит? — Не так уж и сильно. Она просто устала, — ответил сопровождающий, — Одри тут уже больше года, поэтому… ей надоело проходить такое испытание каждый день, день за днем, без выходных! Девчонка на минуту помрачнела и представила, что будет через год пребывания здесь. — Моя бабушка болела болезнью, не знаю, как она называется, но каждый день ей приходилось ходить на лечение, а домой она приходила в ярости, тут также? — Похожий случай, верно. — Вы хороший. — Не всем же быть плохими, — улыбнувшись, закрыл он девочку в комнатушке, — Увидимся завтра, Лия Фрей. Этот паренек был действительно добр к девочке, он соболезновал ей и понимал её чувства, потому что когда-то сам был участником подобного эксперимента, который неудачно закончился для его друзей. Этот юноша был темненьким с обворожительными карими глазами и накаченным телом, нос его был длинным и красивым, а губы пухлыми и статными. Девчонка принялась рисовать темноту, что видела в своей голове, которая оставила ей много впечатлений и ощущений, но ужасную усталость и истощенность. У Лии был невероятный дар к рисованию, она делала это так четко и неповторимо, что даже художников это восхищало. На рисунке малышка изобразила плюшевого мишку с красным бантом, сидевшем в воде, разлитой на черном полу. Из кадра виднелся ботинок, от которого отлетали прозрачные большие капли, будто прямиком летевшие в медведя. Всё выглядело так взросло, и на рисунке сразу можно было понять, что есть что. Сразу было видно непревзойденный дар кудрявой девчушки, ведь обычно дети рисовали каракули, а тут работа мастера, как будто рисовал старый дед с большим опытом. Вечерело. Загоралось всё больше ламп. Наступала ночь. Около девяти вечера в комнату привели мальчика, именно того, которого она высмотрела в день прибытия. Лия была очень взволнованна и рада прибытию хоть кого-то. — Привет! Тот сел на кровать девочки и посмотрел леденящим серьезным детским взглядом на неё. — Здравствуй. Я не рад жить с тобой, тем более говорить с тобой. — Но мы… — Никаких «НО»! Завтра поговорим. Я хочу спать. В комнату завезли еще одну кровать и поставили её напротив. — Ты знаешь… — Завтра, ладно? Давай спать! Я ужасно хочу спать! Мальчик на самом деле был не очень доволен переезду, так как ему пришлось оставить лучшего друга, но рад, что его подселили именно к Лии. Он чувствовал себя дурно по ночам из-за своего прошлого, поэтому ложился очень рано. — Спокойной ночи, — выключив свет и улегшись на кровать, прошептала девочка. Тот ничего не ответил, но тайно улыбнулся, повернувшись к стенке.