Евро и сорок центов

Маринетт опоздала. Чертовски опоздала. Огромный супермаркет, находящийся на окраине Парижа, сейчас больше походил на декорации для фильмов ужасов: брошенные тележки тихо звякали прутьями, напевая только им самим известный мотив; опустевшие полки сиротливо пожухли под взглядом очередного покупателя; жестяные банки, пачки хлопьев и бутылки с водой нашли успокоение на холодном кафеле пола. Зал был практически пуст. Все посетители растворились еще час назад, сжимая в узловатых пальцах пакеты с бесценной добычей, охранник всячески старался слиться со стеной, нервно дергая воротник форменной рубашки, а испуганные кассиры ютились на потрепанных стульчиках, прячась за высокими стойками касс. Маринетт оглядела помещение, старательно высматривая желаемое. Заветную баночку с вкуснейшей… — Простите. Мари вздрогнула, резко развернувшись. — Простите, — повторил консультант, неловко взмахивая рукой. — Простите, мы закрываемся через пятнадцать минут… Молодой студент, казалось, готов был упасть в обморок: сквозь побелевшую кожу просвечивались тонкие сосуды, а искусанные губы мелко дрожали. Он старательно растягивал их в дружелюбной улыбке, но получалось откровенно слабо. — А да, — нахмурилась Мари, рассматривая тонкие пальцы юноши. — Да, я буквально на секундочку. Вы не знаете, где здесь стойка с нутеллой? Парень побледнел еще сильнее. — Вы опоздали, — выдохнул он. — Все уже раскупили, но можете поискать в отделе сладкого. Консультант кивнул головой куда-то вглубь зала и, нахмурившись, поспешил скрыться в подсобке. Судя по его реакции, что бы здесь ни происходило несколько часов назад — это явно нельзя было назвать приятными воспоминаниями. Маринетт кралась как тигр, осторожно переступая разбитые стеклянные банки и кем-то совершенно позабытые вещи. Балетки прилипали к мокрому полу, от тошнотворно-сладкого запаха консервированных персиков мутило, но девушка уверенно, шаг за шагом приближалась к добыче. Нутелла за евро и сорок центов. Шутка ли? Чем ближе к эпицентру событий, тем страшнее становилось идти. Это уже не магазин — а поле битвы со следами кровавого насилия. То там, то тут попадались клочки безжалостно выдернутых волос, обрывки одежды и даже… чей-то зуб?! Маринетт, сглотнув, быстро преодолела последние три метра и подскочила к белоснежной витрине. «Nutella» — гласила огромная рекламная вывеска сверху, и девушка, улыбнувшись, засунула руку в единственную оставшуюся коробку. Пальцы нащупали пустоту. Не может быть. Маринетт, вытащив коробку с прилавка на пол, уставилась на единственную банку шоколадной пасты, отчаянно пытающуюся спрятаться в углу картонного убежища. Два орешка на обертке буквально молили о пощаде. С радостным возгласом Маринетт схватила жертву и уже собиралась кинуть ее в корзинку, как что-то зацепилось за пластиковый бочок банки, не давая успешно захваченной добыче отправиться на кассу. Тонкие пальцы пианиста определенно принадлежали мужчине — аккуратный короткий маникюр и не по-женски широкая ладонь не оставляли никаких сомнений. Маринетт могла бы еще долго рассматривать вторженцев, если б не тихий голос незнакомца, вытащивший ее из пучины мыслей. — Кажется, это последняя банка, — слова прозвучали слишком близко, буквально над ухом, и Мари дернулась, пытаясь вырвать вкусняшку из чужой хватки. Раздавшийся смешок все-таки заставил ее оторвать взгляд от нутеллы и посмотреть на нарушителя идиллии. Если бы они оказались в другом месте, в другое время и при других обстоятельствах, это была бы любовь с первого взгляда. Пшеничные волосы, глаза цвета свежей травы, еще не опаленной безжалостным летним солнцем, бледные щеки с едва заметными веснушками… Маринетт сглотнула, стараясь сдержать приступ паники. — Это последняя, — с улыбкой повторил наглый захватчик, слегка облизывая розоватые губы. Не засмотреться было невозможно. Девушка прищурилась. — Вообще-то вы опоздали, — набравшись решительности, громко отчеканила Маринетт. — А теперь простите, но мне пора. Светлые брови насмешливо изогнулись. — Позвольте-позвольте, — промурлыкал юноша, покачиваясь на пятках, но не выпуская из цепких лап заветную банку. — А вы знаете, после шести есть вредно… Маринетт ощетинилась. — Да как вы смеете! — воскликнула она, сдувая выбившиеся из прически пряди с лица. — И вообще, кто бы говорил! В подтверждение своих слов она с силой ткнула парня пальцем в живот, надеясь, что тот от неожиданности отступит и даст ей улизнуть с добычей. — Эй-эй! — воскликнул незнакомец, еще сильнее таща нутеллу на себя. Маринетт пришлось сделать шаг в его сторону — она скорее отгрызет недругу руку, чем выпустит последнюю банку. — Может, договоримся? — Договоримся? — недовольно прошипела девушка. Неизвестно, что раздражало ее больше: дружелюбная улыбка юноши, так гармонично сочетающаяся с искорками веселья в светлых глазах, или его стальной пресс — уж точно никакие лишние килограммы не грозят. — Не вижу никаких вариантов! Юноша фыркнул. В проходе показался консультант, сжимающий в руке кружку с чем-то горячим — едва различимые клубы пара поднимались к потолку и растворялись, смешиваясь с легким дуновением кондиционера. Казалось, словесный спарринг его заинтересовал: работник прислонился к витрине с хлопьями и удовлетворенно отхлебнул из кружки. «Надеюсь, ромашковый чай», — подумала Маринетт. — Ну нет, так нет, — улыбнулся недруг. — Бог велел делиться… Тряхнув головой, он развернулся и направился в сторону касс. Не выпуская банку. Таща упирающуюся девушку, словно собачку на поводке. — Хэ-э-эй! Отпусти! — запротестовала Маринетт, хватаясь второй рукой за запястье юноши и с силой впиваясь ногтями в светлую кожу. Незнакомец замер. Маринетт едва подавила вопль ликования: наконец-то одумался. Она растянула губы в улыбке победителя, готовясь благосклонно принять банку и с гордо поднятой головой прошествовать на кассу. Блондин обернулся. — Меня, кстати, Адриан зовут, — лучезарно улыбнувшись, он перевел взгляд на полки. — Думаю, нужно еще хлеба захватить. Взяв батон с ближайшего стеллажа, он продолжил свой путь к кассе. Маринетт была готова задохнуться от недовольства. Оставив попытки вырваться, она быстро поравнялась с юношей, нарочно отпихивая его в сторону. Из-за узкого прохода между полками им пришлось тесно прижаться друг к другу плечами, и Маринетт едва справилась с желанием укусить недруга побольнее и убежать с банкой на волю. — И что, какой у тебя план? — воскликнула она, гневно сверкая глазами. Увы, все ее старания улетели в молоко — Адриан (о боже, что за имя!) обводил взглядом стеллажи, осторожно переступая осколки. — Никакого, — он пожал плечами, замедлившись, чтобы взять круассанов. — Ты любишь нутеллу, и я люблю нутеллу, а это единственный магазин, оставшийся открытым после устроенных беспорядков. Прости, у меня просто нет другого выхода. Маринетт открыла рот, готовясь выдать гневную тираду, как внезапно мир дрогнул, а ноги стремительно потеряли точку опоры. Время, казалось, замедлилось. Балетки неспешно проскользнули по заляпанному сиропом кафелю, заставляя девушку махнуть свободной рукой и вскрикнуть от неожиданности. Она ожидала чего угодно: света в конце туннеля, всю жизнь, пронесшуюся перед глазами, но лишь одна мысль полностью захватила ее сознание: «Держи банку. Держи чертову банку». И она держала. Зажмурившись и готовясь принять удар, она удивленно выдохнула, почувствовав крепкую руку, обхватившую ее за талию. Неизвестно, что было хуже: неуклюже распластаться на грязном полу, испортив любимый пиджак, или принять помощь от нахального блондина, с лица которого так и не сходила ослепительная улыбка. Нужно спросить, какую стоматологию он посещает. — Осторожнее там, — неожиданно тихо произнес юноша. Убедившись, что она твердо стоит на ногах, Адриан отпустил ее талию, покрепче вцепившись в банку. Маринетт нахмурилась. А… банка. Точно. Она все еще держит банку. До кассы они добрались в полной тишине. Близость юноши внезапно стала чувствоваться намного острее, чем до этого, и Маринетт никак не могла отделаться от ощущения сильной руки, сжимающей ее талию и не дающей ей пробить пол макушкой. Стараясь отделаться от дискомфорта, она несколько раз тянула банку на себя: не столько пытаясь ее действительно вырвать, сколько просто проверяя реакцию Адриана. Тот лишь улыбался, качал головой и все так же крепко сжимал нутеллу. Если кассирша и была удивлена, то виду не подала. Закатив глаза, она быстро пробила нутеллу, и стоило банке оказаться в зоне досягаемости, как она сразу же оказалась в двух цепких ладонях, обладатели которых не желали уступать добычу друг другу. Адриан достал несколько монет и аккуратно положил на стойку. — Оставь себе на мороженое, — сострил он, когда Маринетт попыталась предложить ему деньги. На улице вечерело, и город медленно затягивался сумраком. По молчаливому согласию обоих Адриан передал лидерство девушке, позволяя ей решительно тащить его вглубь летнего Парижа. От магазина до пекарни пятнадцать минут. Пятнадцать долгих, полных неловкого молчания минут. Несколько раз Маринетт, смилостивившись, пыталась завести разговор, но Адриан отвечал короткими фразами, еще сильнее вцепляясь в банку. В этот раз их пальцы практически касались друг друга, отчего в груди становилось необъяснимо жарко. — Мне сюда, — недовольно фыркнула Маринетт, кивая головой на противоположную сторону улицы, где расположилась пекарня Дюпэн-Чэн. — И что будем делать? — Делать? — задумчиво переспросил Адриан, нервно взлохмачивая волосы. Несколько секунд на его лице отображалась активная мыслительная деятельность, а затем взгляд зеленых глаз уперся в пластиковую банку с шоколадной пастой, и юноша понимающе ахнул. — А да. Точно. Адриан неловко поерзал на месте, решаясь. — Знаешь, если бы мое сердце не принадлежало другой, я бы отдал его тебе, — скомкано пробормотал он, опуская глаза. — Но, прости, могу предложить только нутеллу. Он разжал пальцы, и Маринетт на автомате прижала банку к груди. Улыбнувшись, Адриан махнул рукой и направился дальше по улице. Маринетт еще несколько минут стояла, провожая отдаляющуюся фигуру взглядом. Почему-то отвоеванная банка нутеллы уже не так сильно радовала ее.

***

— Знаешь, — Кот облизнулся, отправляя в рот еще один круассан. — Мяуледи, ты просто чудо. Я в жизни не пробовал ничего вкуснее. Он расплылся в улыбке, ожидая благодарности за комплимент, но Леди Баг, закатив глаза, лишь отмахнулась. — Если бы ты знал, чего мне стоила эта банка, — выдохнула она, пытаясь выкинуть из головы теплые глаза цвета свежей травы и мягкий, будто обволакивающий голос. — Евро сорок? — хмыкнул Кот. — Я слышал по новостям… — Да-да, — раздраженно перебила Леди. — Евро сорок.