BadКино

      — О’кей, напомни, почему мы это делаем?       — Ты, потому что проиграл спор, а я, потому что ты не хочешь быть один.       — Прекрати быть таким спокойным. Можно подумать тебя это не бесит.       — То, что ты потащил меня на самый мейнстримный и глупый фильм? Думаю и так все понятно.       Жан хмурится, пинает несчастный камушек и рычит очередное ругательство. Мне было так неловко за него, что отказать оказалось слишком проблематично. Я не был слишком предвзят к фильмам подобного содержания как «50 оттенков», скажу более, мне было.… Всё равно? Больше всего трилогия коснулась лично меня через обсуждение, какой же дерьмовый это фильм и тонну шуточек о том, как девушки тащат парней в кино, а те рвутся на премьеру DC. Нам вроде бы не было по пятнадцать лет, чтобы так беситься из-за фильма, пусть и такого, однако о Жане я чего-то не знал: он всё чертыхался так, словно нас мог кто-то застукать.       — Жан, это всего лишь фильм. По крайней мере, мы будем наверняка знать, хорош он или плох, без пересказов.       — Ещё скажи, что ты рад этому.       Я пожал плечами, как и было сказано — без разницы. Если оргии избежать не удалось, то расслабиться и получить удовольствие это последний шанс провести время с малой пользой. К тому же я не думал, что все закончится слишком плохо. Мы намеренно выбрали будний день, когда посетителей будет поменьше, и отправились в магазин на поиски достойной скрасить наше разочарование закуски.       Чипсы, кола, батончики, снеки — всякого рода чепуха, но когда Жан вытаскивал деньги за огромный попкорн в самом кинотеатре, я опустил ему руку на плечо:       — Чел, ты уверен?       Право слова, он бы и хотел прислушаться к разуму, но вместо этого решительно опустил доллары на прилавок. Как бы ему не хотелось признавать, но шумиха вокруг «Оттенков» повлияла куда больше, чем можно было ожидать. То есть, это как в самом фильме: нас готовили к жесткому БДСМ и подавали ситуацию так, словно детей в той красной комнате пытали, а на деле даже в садике порки больше. Многочисленные повествования волей-неволей заставляли знать содержание, особенно когда это стало подоплекой для студенческих выступлений при университете, не говоря о стендапах. Так шуточный БДСМ ворвался в нашу жизнь, как миллионер к неуклюжей среднестатистической студентке — необоснованно и по девчачьи слащаво.       Наши места находились в самом центре зала, достаточно близко, чтобы получить хороший обзор и достаточно далеко, чтобы не поддаться дурной славе задних рядов. Проще говоря, было сделано все, дабы пребывание на этом сеансе оказалось более-менее приемлемым. К моему удивлению, когда мы уселись и в нетерпении принялись за еду, Жан успокоился, прекратив смотреть по сторонам. Может быть, ему казалось, словно друзья устроят засаду и позорно начнут помыкать как весь такой антироматичный и брутальный Жан снизошел до веяний мейнстрима? Однако вскоре он сам это опровергнул.       — А листовка то тебе зачем? — спросил я, прежде чем свет в зале потушили.       — Сейчас узнаешь.       Он вытащил смартфон и тут же включил переднюю камеру для селфи, а сам выставил рекламный лист фильма перед собой.       — Че-е-е-л… — Неуверенно тяну я, когда мой друг, всё же, делает фото нас в компании еды и компрометирующей листовки.       — Пусть Йегер знает: мужик сказал — мужик сделал.       Наверное, мне не стоит разочаровывать его, осторожно дав понять, какой детский сад творят эти двое. Пока для них это важно, и здорово, что Жан может позволить себе подобные баталии без последствий. По крайней мере, до тех пор, пока не втягивают меня:       — Господи, Жан, зачем было в общий чат отправлять-то? — я увидел фото в нашей с друзьями переписке, когда решил отключать звук на телефоне.       — Как я и написал, — самодовольно вещал мой друг, — любой спор по силе парням с яйцами.       Я вымученно улыбаюсь, но ничего не отвечаю, обещая себе, что не зайду в инстаграм: вдруг он и там всё запостил.       Начало фильма не вызывало у зала никаких эмоций. Если вы хотели получить сюжетную линию, то ее, определенно, выстрадали, да так ужасно, что лучше промолчать. Хотели эротику (то чем пиарился этот фильм), так ничего интереснее миссионерской позы главные герои практически не выдали. И самым обидным, даже для меня, оказался факт тривиальности картины. Это мы поняли уже на десятой минуте фильма, переглянувшись, ибо повода подшутить пока не наблюдалось.       — Первая часть была веселее, она хотя бы падала пиздец нелепо.       — Думаешь это забавно?       — В той ситуации очень даже.       — Постой, — я наклонился немного ближе к Жану, чтобы лучше слышать, — ты смотрел первую часть?       — Помнишь Эллис?       О, бывшая Жана, такое, увы, сложно забыть.       — И?       — Она фанатка этого дерьма. Пришлось идти с ней на день влюбленных.       Я не удержался:       — Так это получается, что у нас типа свидания?       — Не говори херни, — равнодушно бросает Жан, явно наблюдая за происходящим на экране, и я следую его примеру.       К тому моменту сценаристы притянули за уши погоню на машинах, которую отсняли так, что содержимое желудка едва не попросилось у меня обратно. Частота смены кадров и ракурсов наталкивала на мысль, будто вся съёмочная группа, черт возьми, так радовалось окончанию съёмок, что на этапе монтажа они решили «да так сойдёт» и, не протрезвев, резали кадры дрожащими руками.       — Марко, что за херня?       — Мне вот тоже интересно.       Мы в недоумении наблюдали следующую сцену, которую, простите, я перескажу, если вы не в курсе. Машина с главными героями едва успела припарковаться, как, внезапно(!) Анастейша решает активно пригреть руку между ног своего мужа. И я не шучу, это было столь резко и необоснованно, что им могли позавидовать диснеевские песни в борьбе за уместность к месту. Так или иначе, но после погони эти двое, кажется, чертовски перевозбудились и спустя минуту она уже забралась сверху на мистера Грэя.       — Господи, да она ему всю механику сломает сейчас.       — Только если он всегда ходит в… боевой готовности.       — Бля, это было бы отстойно.        Мы оба прикинули такой расклад в голове, оба закусили чипсами и постарались забыть мимолетный кошмар, так как даже случайный стояк в общественном месте доставлял очень много проблем. Такое вписывалось лишь в альтернативную вселенную, где обеспечивающий всем миллионер каждый день находит время для возлюбленной, ожидая ту под окнами. А она, как ни странно, всегда работает, при новой должности и не спешит к назначенному сроку.       — Они, походу, все листы в сценарии перепутали, когда их на работу устраивали. Какое же это говно-о-о-о, — стонет мой друг и закрывает лицо руками после нашего блиц-обсуждения.       — Дальше не должно быть слишком плохо, — успокаивал я нас, хотя вообще так не думал, как оказалось обоснованно.       Наконец время подошло к первой эротической сцене, и я должен сказать, что ожидание, каким бы оно не было, сыграло свою роль. Мы несколько напряглись в теле и перестали поедать попкорн. Целых три или четыре минуты нам демонстрировали эту сцену, целесообразно скрывая саму суть процесса, так как поезд в тоннель естественнее въезжает, простите за аллюзии. Кажется, эти мысли посетили не меня одного.       — Жан, черт, неужели это правда должно так выглядеть…       — Ты хочешь об этом поговорить, серьезно?       — Нет, не думаю. Забудь.       — Но ты прав, хрень. Даже в порно так не делают.       — Там, мне кажется, как раз и делают.       — А говорил, не смотришь, — эта самодовольная ухмылка меня язвительно уколола, — строил из себя непонятно что.       — Слушай, если я не хочу это обсуждать, то не значит…       — Колись, тебе какое нравится: пожестче или, может, с несколькими?       Внезапно диалог увлек Жана слишком сильно и на какое-то время мы полностью абстрагировались от фильма.       — Пожестче, чтобы сразу несколько было, ты угадал, — шепотом начал я, вздохнув.       — Групповуха что ли? — Жан принял все за чистую монету.       — Да. А теперь я хочу пить, дай «Колу».       — Черт, чувак, я не думал, что ты такой...       — Какой?       Видимо я действительно говорил слишком серьезно, и мой друг задумался, подбирая слова:       — … скрытый извращенец.       То есть он начал говорить о порнографии, сам назвал несколько категорий с горящими глазами (это даже в темноте заметно), а извращенцем оказался я?       — Ладно, еще мне нравится, — Жан с диким любопытством наклоняется ближе — когда это групповое порно в костюмах нацистов. Мечтаю сам попробовать.       Я бы удивился, если бы в следующую секунду он ничего не сделал, однако мне прилетела долгожданная «Кола» по предплечью с такой силой, что я почувствовал обиду Жана, он то действительно ждал истины. Расстраивать его кроме фильма было уже слишком, я действительно не имел особых предпочтений в порно.       — Блять, я ж чуть не повёлся...!       — Прости, прости, но это было забавно.       — Нихера подобного. Ты как такое вообще придумал?       — Согласись, интереснее, чем это.       — Пей свою долбаную «Колу», пока я не отобрал ее.       — Да, мой фюрер.       Если вам интересно, то из кинотеатра, все же, я ушел на своих двух, а пока пришлось сгребать рассыпанную закуску, которая разлетелась, едва Жан снова меня стукнул. И хотя это было сделано с улыбкой, он признал, что повелся, ведь знал, я не буду его потакать этим. Наверное. Об этом и стоит подумать.       Если бы мне довелось смотреть этот фильм одному, повод для чего я придумать не мог, то уснул бы от скуки, однако нас было двое, а это меняло всё. Глупые сцены порождали нелепые смешки, которые могли бы утонуть в безразличии зрительского зала, но каждый из нас подхватывал эстафету, возводя глупость до абсурда. Так мы развивали тему о слипшейся заднице в сцене с мороженым, возмущались громче положенного, когда героиня без оглядки побежала снимать пять миллионов выкупа и потеряли всякое подобие интереса при очевидном раскрытии финала.       — Хоу, да на этого парня Дедпула нет, — претенциозная мотивация главного антагониста вынуждала хлопнуть по лбу. Стоит ли относить к преимуществам, что в этой истории хотя бы пытались выстроить конфликт, вопрос неоднозначный.       — Ну, конечно же, с одного удара она схватила все риски загреметь в больницу на полгода, — мы давно воспринимали происходящее на экране как руководство к хорошему настроению и несли всякий бред, поддавая иронии каждый эпизод. Должен признаться — меня понесло. Озлобленная на нас парочка неподалеку сделала замечание, из-за чего мне стало неловко, но не Жану. Он продолжил себя вести в том же духе, и я порадовался, что зал был практически пуст. Это тоже сыграло свою роль, когда мы позволили себе забыть о нормах поведения в кино.       — Меня сейчас стошнит от этой ванили, — прозвучал итог на титрах.       — Да ладно тебе, разве плохо, когда все заканчивается дружной семьей.       — Он её вибратором пытал, чувак, — Жан потягивается на месте, и мы постепенно собираемся на выход. Откровенно говоря, мне было стыдно за тот срач, который мы развели, пока препирались и я старался не попасться на глаза контролеру.       — Мало ли кто как отдыхает или это должно, по-твоему, отражаться на воспитании детей?       — Вы только посмотрите на это облико морали, — смеется Жан, застегивая куртку, и мы покидаем зрительный зал малость уставшее, но довольные. Немногочисленные зрители растекаются по холлу без бурных обсуждений и косых взглядов в нашу сторону, что, несомненно, радовало до момента, пока лицо Жана не вытянулось от удивления ещё сильнее.       — Что такое?       — Пиздец.       Я оборачиваюсь и быстро узнаю бывшую подругу Жана в компании какого-то накачанного парня. Слишком даже для совпадения, но эти двое, судя по всему, тоже вышли с нашего сеанса, и теперь Эллис бурно делилась впечатлениями (понятно невооруженным глазом) пока не заметила нас. Я буквально почувствовал напряжение между Жаном и ней, едва те встретились взглядами, пахло жареным. Не скажу, что никогда не имел дела с девушками, но вот эту особу мне понимать даже не хотелось, хотя проще её мотивации сейчас только управление в тетрисе. С другой стороны мне стало понятно странное поведение моего друга перед началом фильма.       — Привет, Жан, — Эллис мило улыбается нам, словно старая подруга, но не отпускает руку парня.       — Ага, привет, что-то нужно?       — Ты как всегда сама любезность. Так один и останешься.       — Как вам фильм? — попытался спасти я ситуацию, но оплошал: при всей своей преданности трилогии, Эллис подошла к нам не обсуждать картину.       — Нам с Джеймсом понравилось, — ее непринужденность достойна похвалы, — кстати, это ребята из моего университета. Жан и Марко, я рассказывала, помнишь?       Ее спутник неоднозначно кивает с дежурным «будем знакомы», а Жан едва сохраняет адекватное выражение лица, так, как мы оба представляли, что она там могла рассказать. Показательная доброта напрочь сносила крышу прямолинейному Жану:       — Если это всё, то мы спешим.       — Просто я думала, — не унималась девушка, — что такой фильм лучше смотреть парами и сильно удивилась, встретив тебя.       Эти завуалированные намёки на холостую жизнь Жана начали раздражать.       — Ну, если ты не поняла, то мы спешим уединиться.       Повисла неловкая пауза, и даже безучастный Джеймс в недоумении посмотрел на нас:       — А этого ты не рассказывала.       — То есть вы… — Мы с ней медленно обрабатываем полученную информацию, в то время как Жан по-хозяйски опускает руку мне на плечо и прижимается отнюдь не по-дружески. И как далеко он готов зайти, чтобы казаться круче, чем есть? Мой друг идиот, но зная эту девушку, я готов был подыграть, особенно после незаметного пинка по ногам со спины:       — Ага, мы… встречаемся.       — Это развод какой-то.       Да, бывшие стоили друг друга, и я мысленно застонал. Надеюсь, все не закончится комедийным «докажите» в духе «Американского пирога 2».       — Дорогая, зад этого парня лучшее, что случалось в моей жизни. Он никогда не вынесет мозг, если я забуду про нашу дату и готов заказать пиццу с моими любимыми грибами, хотя сам пиздец как не переваривает их. Я могу назвать причины посерьезнее задницы и пиццы, но у нас реально свои планы!       От этих слов мне стало несколько не по себе, и в большом зеркале я приметил, как сильно покраснел, когда мы резво двинулись на выход. Те двое нас больше не волновали.       — Так что там за причины?       — Марко, не заставляй меня.       — Мне показалось ты говорил искренне, — я улыбнулся.       — И что с того, — Жан как-то озадаченно смотрел в сторону пока мы шли по улице.       — Не обязательно каждый раз казаться кем-то другим, ты и без того во многом хорош.       — Неужели. Например?       Мне оставалось только удивляться этой наглости:       — Однозначно не в том, чтобы прикидываться геем.       — Ты себя в зеркало видел, чувак? — Жан прибавил в настроении. — Явно заценил мой комплимент про задницу.       — Это был стыд.       — Больший стыд, чем пойти на «50 оттенков»?       — Не на столько!       — Тогда просто признайся.       — О’кей, я люблю массовое порно с нацистами и неграми.       — МАРКО-О-О, БЛЯ-Я-Я-Я!