Двойная Луна - 3. "Размер имеет значение"

Пинг разбудил их уже почти привычно для Ролана — в шесть утра. Форма была постирана и отглажена еще с вечера, завтрак тоже стоило только разогреть. Очень непривычно для тигона — обычно он наскоро делал себе пару бутербродов и варил кофе. — Парни сказали, что наши цивилы нарыли что-то про воришку, который ко мне залез, — вспомнил Ролан. Эрик заинтересованно прищурился, ему было любопытно, насколько его умозаключения совпали с реальностью. — Сегодня узнаем, кто и зачем. И кто навел. — Готов к перемыванию тебе всех костей? — Эрик невольно коснулся загривка, где все еще чувствовались выпуклые рубчики самых глубоких меток. — Готов, полностью готов. Сказать было легко, чтобы успокоить партнера, переживавшего больше не за себя, а за Ролана. Но вот внутренней готовности к тому, какая буча поднимется, когда на Эрике учуют его метку, у тигона не было. Он не застал того времени, когда в управлении только-только появилась первая разновидовая пара — детективы Науро и Граннок. С другой стороны, все же понимают, что просто вылизываниями у них дело бы не обошлось. Правда, Ролан и сам бы не смог сказать, когда именно он решил, что обязательно должен поставить Эрику метку. Знал только, что не отказался бы от этого решения никогда. В управлении все при виде Эрика разражались долгими присвистываниями. Ему же было смешно — ну, боже, что за подростковая реакция? Да, от него просто несло Роланом, за километр. Да, любой оборотень сразу чуял его метку и то, кому именно она принадлежит. Ну, и да — он выглядел все еще затраханным, несмотря на три полных оборота и тонну сожранной еды. — Смотрю, кому-то Двоелуние крепко проехалось по мозгам? — посмеивался коллега-человек. — Почему это? — не понял, вернее, сделал вид, что не понял Эрик, закапываясь в тут же скинутые ему отчеты и заявочные формы. — Ты такой тощий. Не жрал совсем? — посочувствовал Альберт. — Ну, почему? Жрал. Но что и сколько — не помню, тут ты прав. — Сочувствую, — Альберт похлопал его по плечу и убрался перепаивать миниатюрные «следилки». Эрик пожал плечами: за что ему сочувствовать? Сочувствовать надо было, когда он возвращался из отпуска физически нормальный, но измотанный одиночеством и неудовлетворенностью. Впрочем, Альберт — человек, а людям не понять проблем оборотней в общем, и кошачьих в частности. — Дай паяльник, морда пятнистая. Опять наркоконтроль все угробил, что выдано было. — Да я уже вижу. Стентон, будь хомо сапиенсом, возьми сам, мне головы от бумажек не поднять! — Я не могу быть хомо сапиенсом, я печальная водоросль. — Ты ленивая жопа! — Я занятая задница, — Альберт прерывался только затем, чтобы открыть пузырек валерьянки. — Эй, наркоту глушить в медпункте! — В медпункте за мной будет гоняться эта падла в белом халате. — И давно пора! Тебя за шкирятник отвести? — Только попробуй, я орать буду! — Так. Что случилось-то? Альберт Стентон был невысоким пухлячком, очень добродушным и безотказным малым, но при всем при том — замом по снабжению. И если Берт пьет валерьянку прямо в опенспейсе, то стряслось что-то действительно из ряда вон. — Финансирование урезали, сказали: чините, что есть. — Да блядь! Схуяли? И как мы должны «клопов» собирать? К подозреваемым вламываться: «Извините, вам тут недавно прослушку ставили, так мы заберем, а то нам город финансирование урезал, а преступников меньше не стало»? — Типа того. Типа того, да-а-а-а. — Берт, у тебя синяки под глазами. Сходи в медпункт, правда. Не хватало, чтоб еще сердце прихватило. — Ладно-ладно, уже пошел. Пообщавшись с коллегами, Эрик в полном офигении плюхнулся на свое место: Фрай был отстранен и арестован, финансирование действительно урезали на тридцать процентов, что означало очередной разбор Свалки и попытки из говна и палок сделать хоть что-то приемлемо рабочее. Опять собачиться с убойниками и наркоконтролем, чтоб по возможности возвращали прослушку и камеры, ведь могли же, к примеру, если устанавливали для разовых акций в ресторанах или отелях. — А ты чего такой обалдевший? — поинтересовался появившийся перед обедом Ролан. — Я не обалдевший, я охуевший. Скажи мне, о, мой герой, где вы будете брать девайсы для сбора компромата, то есть, доказательств, если нам, скромным труженикам паяльника и компа, урезали финансирование на треть? — Будем веровать в вас. — Вера это, конечно, круто, но с поставщиками отдел закупок расплачивается презренными деньгами. — Ну, что вы, на Свалке не накопаете? — И как долго мы продержимся на Свалке? И где гарантии, что два, три, десять раз перепаянные схемы будут работать без нареканий? — Эрик махнул рукой и ткнулся головой в плечо любовника. — У тебя как дела? — Неплохо. Ну что, время обеда. Идем? — В ту же кафешку? — В ту же самую. Кстати... Это Фрай навел того воришку. Эрик аж споткнулся. — Ч-чего? Зачем?! — Месть, маленькая и подлая месть. — Идиотизм! — припечатал рысь. — И еще какой. Ну что, после работы сразу домой? — Заедем ко мне, надо собрать кое-какие вещи. Я уже поспрашивал ребят, кому нужно недорогое съемное жилье. — Хорошо, договорились. А теперь на обед? — Да идем уже, идем. Бедный голодный тигон! По пути в кафе Эрик выяснил, что слушание по его заявлению будет в рамках общего обвинения, свидетели уже допрошены, протоколы внесены. — В принципе, ты там и не нужен. Меня опросили сегодня. Но с тобой рвалась побеседовать психолог. И, боюсь, не только по поводу Фрая. — А по какому еще? А... Точно. Ты. Ролан кивнул. Никто и не ожидал, что все будет просто. Они разных родов и слишком разных весовых категорий. Естественно, что штатный психолог должен исключить элемент насилия, убедиться, что оба партнера в своем уме, так сказать. — Знаешь, я к этому был готов, — Эрик усмехнулся. — Не мы первые через это пройдем. Граннока и Науро, наверняка, таскали еще больше — они разновидовые. — Да уж. Ну ладно. Мы через это пройдем вместе, так ведь, Кисточка? — Даже не вздумай сомневаться. Ролан улыбнулся ему. Он больше не сомневался, ни в себе, ни в своей мелкой любви в пятнышко. И вообще, размер значения не имеет!