Крольчонок

      В воскресенье Генри с утра разбудили камешки, попавшие в окно. Горстка мелкой гальки. Так мог вызывать его лишь Патрик. - Бля, какого хера? Генри высунулся в окно. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь камешек оставил на стекле трещинку. Отец потом шкуру снимет. - Патрик, чего надо? - Спускайся, чувак. Дело есть. Генри надел рваные джинсы и красную майку-безрукавку и вылез прямо в окно. Второй этаж их дома был невысоким, при желании и умении можно было спуститься по карнизу и веревке, а дальше по дереву. Забраться – сложнее, но тоже возможно, было бы желание. - Ну, какого хуя надо? Спросонок Генри выглядел недовольным и злым. - А вот ща узнаешь. Идем, хоть кофе выпьешь и пожуешь там. И пошел быстрым шагом к кафешке, куда они порой заглядывали. Карманные деньги у Патрика водились всегда. После завтрака настроение у Генри улучшилось, а уж когда Патрик купил дорогих сигарет в киоске, так и вовсе жизнь стала казаться неплохой штукой. Но оно моментально испарилось, едва Генри увидел, куда привел его Патрик. - Эй, ебанашка, ты совсем шизу поймал? На хрена ты поперся сюда? Они стояли перед воротами, над которыми виднелась красочная надпись «Контактный зоопарк – единственный в Дерри. Приходите сами и приводите детей». В ответ Патрик улыбнулся своей жутковатой улыбочкой, обнажая ровные белые зубы: - Спокуха, чувак, все идет по плану… И пропел: - Все идет по плану, а план скурили. Он купил два билета, пачку какого-то корма и потянул Генри в ворота, куда толпами шли родители со своими детишками. Выходной день, как-никак. - Совсем охренел, бля, ты бы еще на детскую площадку меня поволок. И из-за этого ты меня разбудил? Бля, Хокстеттер, начищу тебе рожу, как только выйдем отсюда. Но Патрик, казалось, не слышал Генри. Он рассматривал животных с неподдельным интересом, а на губах застыла та же безумная гримаса – не то улыбка, не то ухмылка. Походив по зоопарку среди вольеров и загонов, они подошли к самому большому. Внутри скакало великое множество кроликов. Может, двадцать, а может с полсотни. Они были разнообразных цветов – рыжеватые, белые, с черными ушами. Детвора носилась за лопоухими, некоторых малышей фотографировали счастливые родители. А детишки прижимали к себе пойманных зверьков и таращились в объектив. Тут внимание Генри привлекла обезьянка, утащившая шоколадку у какого-то толстого мальчишки. Тот разревелся, будто сирена, что оповещает жителей об опасности. Мартышка же уселась повыше и развернула лакомство. Но посмотреть, что будет дальше, Патрик ему не дал. Он толкнул Генри в бок: - Идем отсюда. Боковым зрением Генри заметил, что рубашка, небрежно наброшенная поверх белой футболки, сейчас застегнута и заправлена в джинсы. Патрик же быстрым шагом удалялся от контактного зоопарка, и уже неподалеку от Пустоши остановился, свернув за угол какого-то дома. Вытащил что-то из-за пазухи: - Вот, смотри. На ладони Патрика сидел маленький белый крольчонок. -Бля, ты ебанулся? На хрена он тебе? Кролик спокойно сидел на руках и шевелил розовым носиком. Своих будущих мучителей он совершенно не боялся. Точнее, не догадывался об их намерениях. Кроличьи мозги, что поделать. - В холодильник посажу. Хочу проверить, кто быстрее подыхает. Щенок, котенок или вот он. Патрик кивнул на белого пушистого малыша. - Сажай, - разрешил Генри, - там их до хуя, одним больше, одним меньше. Он погладил мягкую шерстку. - Ух, ты какой… На Пустоши они выпустили крольчонка на траву. Он словно обрадовался и принялся жевать травинки. Патрик и Генри наблюдали за ним. - Радуйся свободе, - сказал Генри, обращаясь к крольчонку, - и мы даже выполним твое последнее желание. А оно у тебя, как у всех – пожрать, как следует. Впрочем, минут через пять им это надоело. - Ну, все, лопоухий, твое время истекло, - заявил Патрик. И, подхватив кролика, сунул его внутрь старого холодильника. - Вечером придем, посмотрим, как он. Но вечером пошел дождь, идти на Пустошь было лень. Да еще папаша заставил Генри прибирать в комнатах и на кухне. Так что попасть к холодильнику удалось лишь в понедельник после уроков. Патрик открыл холодильник. - Ну, как ты тут, маленький пушистый друг? Кролик был давно мертв. Маленькие уши беспомощно повисли, глаза закатились. Шерсть, прежде белая, стала грязно- серой и свалялась. У рта засохла зеленоватая пена. Генри брезгливо глянул на тельце, похожее на кусочек грязного меха. Или на сломанную игрушку. - Да, щенок продержался дольше всех. А этот - слабак, - отозвался Патрик. И, размахнувшись, швырнул мертвого крольчонка далеко. - Всё, дело сделано, можно и отдохнуть. Чувак, ты как насчет косячка пыхнуть? - Заметано, - ответил Генри, - только руки оботри о траву, а то стрёмно, ты же ими дохлое держал. - Не вопрос, - Парик послушно вытер руки пучком травы и достал сигарету, набитую травкой. Они по очереди затягивались косяком, передавая его друг другу. Патрик расслабился, полулежа на капоте старого разбитого Дожда. А Генри, присев у бампера, вдруг дернулся. Ему показалось, что рядом валяется тот самый дохлый крольчонок. Перед глазами плыло, земля и небо покачивались. К горлу неожиданно подкатила тошнота, и Генри вывернуло прямо у переднего колеса. - Эй, ты чего? – раздался сверху голос Патрика. Генри не ответил. Наконец, он смог подняться, вытер рот тыльной стороной ладони. - Че, нафиг, за травка? Херня какая-то. Ты её сам в канаве собирал? - Да хули, травка обычная, сколько раз ты косяк со мной раскумаривал. Там же брал, где и всегда, - ответил Патрик, глядевший на приятеля, как до этого на дохлую зверушку. С легкой сумасшедшинкой и любопытством. - Воды дай! - резко приказал Патрик. - Где же я ее тебе возьму? До речки дойдем – пей, сколько влезет. - Да ты ебанулся? В реке столько дерьма плавает. Патрик пожал плечами и пошел. Генри поплелся за ним, успев заметить, что в траве лежал не дохлый кролик, а просто кусок тряпки или еще что-то. У реки Генри умылся, пить, разумеется, не стал. Зато Патрик, не желая портить отношения с Бауэрсом, купил ему по пути бутылку воды. И Генри прополоскал рот и напился. В голове слегка прояснилось. - Где ты гулял, ублюдок?! – орал Бутч, - ты должен был прийти в четыре, а сейчас уже семь. И почему от тебя несет, как от помойки? - Пап, я траванулся в школьной столовке. Немного посидел, чтобы отпустило. - Ща тебя отпустит еще лучше. А то я не вижу, что у тебя зрачки, как блюдца. А ну, иди сюда. Ослабевший после приступа рвоты Генри не особо сопротивлялся. Получив положенную порцию ударов, он свалился на пол. И так и лежал, слыша, как орет в соседней комнате телевизор. От боли в висках и во всем теле он закрыл глаза. И вдруг почувствовал прикосновение… коротких усиков. Он взглянул – и в ужасе вскочил с пола. Его обнюхивал тот самый кролик, которого Патрик посадил в холодильник. Он был все таким же грязно-белым, с засохшей зеленью у рта, но вполне себе живой. - Бля, ч-что это? Глюки. Что ли? Генри глянул на пол – разумеется, ничего там не было. Пообещав себе «урыть» завтра Патрика, он свалился на кровать. - Чем такая жизнь, лучше сдохнуть, как тот заяц.