Адекватная зависть&Безумная доброта

Я не знала, что говорить маме, и как это сказать. Она понимала, что говорить про Стайлса сейчас все равно, что налить бензин в потухающий костёр. Мы просто сидели с ней за ужином вдвоём в полной тишине. Давно у нас такого не было. Но ни одна из нас так и не решилась сказать что-либо. И вот только когда я закончила есть, мама начала расспросы. — Я начну прямо: где ты была? — ее голос дрогнул, но мне было не до ее чувств. — Нашла уж, где приткнуться, — попыталась отвертеться я. — Ну, дорогуша, я знаю, что была ты не у Аманды, я звонила ее родителям, поэтому и спрашиваю. Где? — Я все равно не скажу, — выдохнула я. — Давай не будем поднимать эту тему, иначе я опять уйду. — Так, ладно, тогда поднимем другую тему. Это насчёт Гарри. Что между вами происходит? Почему ты убежала от него? Почему так относишься к нему? — мама выглядела такой серьёзной, как никогда. — Я тебе уже говорила. Он не тот, за кого себя выдаёт. Он ненормальный. Вот недавно в школе он впечатал Аманду головой в стену, — я тоже пыталась быть серьёзной. — Кара, мы уже об этом с тобой говорили. Зачем ты так про него говоришь? Он просто не мог такого сделать. Он... Я не стала дослушивать. Я просто встала из-за стола и ушла. Мне показалось это правильным. Раз мама не может меня выслушать и принять правду, то с ней нет смысла разговаривать. Я не верила в то, что я делаю. Я вышла из дома, перешла дорогу и постучалась в соседний дом. Не успела даже подумать. Хотя мне и казалось, что я пожалею, просто все надоело. Дверь открыла миссис Стайлс. — О, Карен! Как я рада, что ты здесь! Мы очень волновались за тебя! Проходи! — глядя на эту неподдельную радость и добрый взгляд милой женщины, я просто не могла не улыбнуться в ответ. — Если что, Гарри у себя в комнате. — Да, он-то мне и нужен. — Кушать будешь? — Нет, спасибо, я только что поужинала. — Ах, хорошо, тогда зови, если что, — сказала женщина и удалилась. Если бы только она говорила всерьёз. Я сама не понимала, зачем иду в эту комнату страха. Ноги подкашивались, разум туманился, но я всё равно шла. Я постучалась. Мне не ответили. Я вошла. Сердце замерло. В комнате был кавардак. Бумажки валялись по всей комнате. Вещи разбросаны в хаотичном порядке. Сам Гарри лежал в наушниках, уперевшись лицом в подушку. Я рискнула подойти. Я долго не знала, как действовать. Коснуться ли его поджарой кожи, или же окликнуть его? И вот мои мучения прекратились, потому что он сам повернулся. — Кара? — сначала как-то рассеянно пробурчал он, но в следующее же мгновение я почувствовала его крепкие-крепкие объятия. — Как хорошо, что ты здесь! Я думал я потерял тебя! Я поняла, что пора действительно поговорить. Я поспешила оттолкнуть Стайлса. — Я знаю, что ты сделал с Амандой сегодня, — нахмурилась я. — Я не понимаю, о чем ты... — включить дурочка Гарри всегда умел. Мне пришлось выдохнуть. — Я никому не скажу, просто признайся. Зачем ты ее ударил? — долгое время Стайлс молчал, но затем, нахмурившись, ответил. — Я просто очень волновался за тебя. Не сдержался! Но я извинюсь! Обещаю! — его голос срывался, и мне показалось, что он вот-вот заплачет. — А как быть с родителями? Гарри, прости, но мы не можем быть вместе, я тебя не люблю. — Но дай мне шанс! Последний! Умоляю! — его жалобный голос делал мне больно почти физически. — Нет, я не могу. И не надо никого винить. Скоро ты найдёшь девушку лучше меня, — я и не заметила, как стала держать его за руку. — Нет... — слезы текли из его глаз. Мне было неловко. Парень впился мне в губы, словно от отчаяния, но я легко его отпихнула. — Нет! Пожалуйста! Не усложняй. — Но я люблю тебя! — Тогда отпусти! Я с тобой задыхаюсь! Прости, но это правда! Ты мне проходу не давал, ты мучал моих друзей, обманывал родителей, насиловал. Не надо сейчас притворяться. Меня ты не обманешь, — эти слова давались мне удивительно тяжело. — Да! Черт возьми, да! Я не знаю, что со мной происходит. Просто иногда с тобой я меняюсь. Это как переключатель. Бац! И я больной ублюдок, который насилует тебя! Я не знаю, что со мной происходит и как от этого избавиться! — Гарри так вцепился в свои волосы, что мне казалось, что он сейчас их вырвет. — Гарри, я могу помочь. Мы все ещё можем быть друзьями, только признайся во всем, — я положила руку на грудь. — Нет... Нет! Что подумают родители! А друзья? А школа? А ты? — Нет! Никто, кроме самых близких не узнает. Хорошо? — я пыталась заглянуть как можно глубже в его глаза. Я видела, что он тонул. — Хорошо... Тем же вечером я собрала наши семьи и все им рассказала, подперев почву видео доказательством. Гарри молчал, ничего не отвечая. Он не хотел говорить, и вряд ли захочет. Впрочем, на его месте я бы тоже не говорила. Вскоре его положили в больницу. Его раздвоение личности выявилось. Я навещала его, и мы общались. Больница явно пошла ему на пользу. С Колином мы начали встречаться. Его я по-настоящему любила. Он делал меня счастливой. Мама и Стайлсы не уставали извиняться передо мной за то, что не верили. С Амандой отношения наладились, как и со всей школой, вот только мне не нужна эта никчёмная популярность. Теперь-то я поняла, что значит жить, вздохнув полной грудью. Вот так все и закончилось.