Хен, а научи меня целоваться

Чимин с Хосоком валялись на своих кроватях в комнате, в то время, как остальные мемберы разбрелись по общежитию. Хосок читал книгу, облокотившись на подушку, а Чимин на соседней кровати скучающе тыкал в телефон. В комнате царила тишина и единственное, что изредка было слышно — это приглушённые голоса мемберов за закрытой дверью, когда они иногда проходили мимо, шаркая по паркету ногами и о чём-то переговаривались друг с другом. Все было прекрасно. Идиллия, так сказать. Но продолжалось это лишь до того момента, как заскучавший Чимин вдруг оторвался от своего занятия и уперевшись взглядом в Хосока, произнёс следующее. — Хен, а научи меня целоваться, — Хосок нервно сглотнул и, отложив книгу подальше на кровать, повернулся корпусом к Чимину. — Что? — переспросил он, мысленно надеясь на то, что ему попросту послышалось. Но в душе он конечно же понимал, что ничерта ему не послышалась, ибо насколько извращённой должна быть фантазия, чтобы мерещилось подобное. — Научи меня целоваться, — без доли смущения повторил Чимин, аккуратно вглядываясь в глаза своего хена и надеясь на то, что он согласится. Он и сам не особо-то понимал, с чего бы это в голове возникла такая интересная идея. Просто ему было скучно, а целоваться он и правда не особо-то умел, а вот у Хосока опыта было вроде как побольше. Да и вообще, чего тут такого? Ну попросил он научить целоваться, ну и что? Он вообще один раз видел, как Тэхен Чонгуку отсасывает. Нет, он не извращенец, просто дверь в комнату была приоткрыта и у него случайно получилось это залицезреть. И ничего, живы же. — Ты это серьёзно? — а вот Хосок не совсем разделял точку зрения Чимина, ибо сосаться с парнем, к тому же мембером из группы, к тому лучшим другом было как-то очень не очень. Он сильно колебался над этим тупым, да что там говорить, откровенно идиотским, но в то же время с какого-то хера заманчивым, предложением, и до последнего надеялся, что Чимин просто шутит. Ха-ха, какая смешная шутка. Сейчас они вместе посмеются над этим и в скором же времени забудут, но хер там. — Конечно серьёзно, Хосок, — он удручённо закатил глаза, как бы доказывая Хосоку правдивость своих слов, а потом жалостливо заскулил, состроив настолько милое выражение лица, что никто из мемберов никогда не мог отказать ему после этого, какой бы дикой не была просьба, — ну научи-и… Хосок обреченно вздохнул и, подумав несколько секунд, пересел на кровать Чимина, попутно захлопывая дверь в комнату, потому что не дай бог такое увидит кто-то из мемберов — прикалываться над ними будут до конца жизни. Он уселся на чужую кровать напротив Чимина, который откинул телефон подальше и уселся в позу лотоса, и смущённо отвёл взгляд. — Эм, ну… — смущённо пробормотал Хосок, смотря на младшего, — ты, что, правда не умеешь целоваться? — Не-а, — немногословно ответил Чимин, предвкушая что-то интересное. А через несколько секунд тягостных раздумий Хосок поддался вперёд и прислонился губами к чужим губам. Он двигался медленно, чтобы дать младшему в точности запомнить его движения. Чимин аккуратно водил сухими губами по губам Хосока, будто бы повторял увиденное в фильмах и дорамах. Поцелуй получался сухим и пресным, и Хосок подумал о том, что младший не соврал. Он и правда нихрена не умел целоваться. Хосок решил добавить к поцелую язык и аккуратно провёл им по нижней губе младшего. Чимин в ответ запаниковал и изумленно приоткрыл глаза, но увидев совершенно спокойное, уверенное и состредоточенное лицо старшего, закрыл глаза и отдался в чужую волю. Хосок лишь требовательнее начал облизывать чужие губы, и Чимин приоткрыл рот, впуская чужой язык в своё пространство. Хосок довольно прикусил нижнюю губу младшего и скользнул языком в чужой рот. Он спешно прошёлся языком по чужим зубам, облизнул границы щёк, провёл по нёбу, и припал к языку младшего, аккуратно его посасывая. Чимин простонал в поцелуй. Он старался отвечать, но получалось как-то очень скомкано, поэтому он позволил руководить процессом Хосоку, а сам лишь утопал в его ласке. Это было так приятно, так трепетно и так… охуенно. Да, Хосок-хен, однозначно, был охуенным и целовался он тоже охуенно. А сам Хосок зарывался языком все глубже и глубже, аккуратно давя при этом на затылок младшего рукой и перебирая пальцами мягкие розовые волосы. Он старался действовать уверенно, не сомневаясь, но на самом деле у него у самого уже сносило крышу. Чиминовы губы были такими пухлыми и такими сладкими, будто бы были созданы лишь для поцелуев. И как так вышло, что такое чудо не умеет целоваться? Хосок опустил руки ниже, осторожно приподнимая чужую толстовку и ведя прохладными руками по коже, обводя и обрисовывая пальцами каждый позвонок. И он был уже близок к тому, чтобы стянуть эту толстовку с Чимина нахрен, если бы тот резко не отстранился. — Хен, что ты творишь? — Пак слегка отодвинул лицо и затуманенным взглядом посмотрел на своего хена. У Хосока в мыслях пробежалось, что «Черт возьми, Чимин, ты же тоже этого хочешь.» Но он послушно убрал руки и попытался найти оправдание. — Эм, ну, я просто… — он судорожно отводил взгляд и теребил пальцами край своей футболки, но ничего внятного в голову не лезло. Ну не скажет же он, что «Чимин-а, я просто хочу тебя, поэтому и полез пальцами тебе под толстовку.» Но говорить ничего не пришлось, и Хосок успел поблагодарить всех известных ему богов за это, потому что Чимин вновь неумело уткнулся в губы Хосока, стараясь повторить изученное, и аккуратно обхватив ладони старшего своими вновь засунул их под свою толстовку, предоставляя неограниченный доступ к своим спине и торсу. Чимин простонал в поцелуй, когда Хосок как-бы случайно задел его соски своими ладонями. А после того, как парни отстранились друг от друга на несколько секунд, толстовка Чимина полетелела к чертям куда-то в угол комнаты. Хосок, наклонившись, провёл языком по горячей коже на шее донсэна, собирая терпкий и слегка горьковатый привкус геля для душа. Ну да, Чимин же только из ванной. А затем оставил слюнявый засос где-то в районе ключицы. Чимин тем временем облокотился на руки и прогибался в спине от жарких ласк старшего. Но затем, более менее взяв себя в руки, Чимин решил взять управление на себя и, легонько оттолкнув Хосока, залез ему на колени, обхватив ногами за поясницу и притягивая ближе. Он приблизился к лицу старшего и оставил нежный и трепетный поцелуй на щеке, едва коснувшись ее губами. А затем поцеловал в уголок губ, мимолетно проведя языком. Чимин наклонился к уху своего хена и легконько пробежался по нему своим юрким языком, размазывая свои слюни везде и вся. Вобрал в рот аккуратную мочку, легонько посасывая. Кожа Хосока была такой нежной и мягкой, и Чимин впервые в жизни порадовался тому, что старший не носит серёжек. Он стянул с Хосока тонкую футболку и она полетела составлять компанию чиминовой толстовке. А затем прислонился губами к коже ниже ключиц, ведя пухлыми губами вниз, попутно вырисовывая какие-то неведомые никому узоры языком, вызывая и наслаждаясь приглушенными стонами Хосока, которые старший изо всех сил старался сдерживать. Встретив по пути соски, аккуратно обвёл их языком, смачивая слюной, и засосал уже набухшую горошину в рот, легко надавливая на неё передними зубами и доводя старшего чуть ли не до экстаза. Затем младший опустился ниже и встал на колени, попутно развязывая ловкими пальцами шнурок на домашних шортах Хосока и сдергивая их к чёртовой матери вместе с его бельём. Чимин застыл на несколько секунд и замешкался. «И чо делать-то?!» — этот вопрос был вполне логичен. Если Чимин и целоваться то не умел, то уж делать минет тем более, но Хосока это как-то не парило. — Бля, Чимин, тебя всему что ли учить надо? — пробубнил слишком возбужденный в данный момент Хосок и, зарывшись руками в светлые и шелковистые (чудо, что стилистам удаётся поддерживать их в таком состоянии даже после сотни перекрашиваний) волосы парня, потянул его голову к своему вставшему члену. Чимин, подумав о том, что «будь, что будет», аккуратно прикоснулся губами к нежной и чувствительной головке, медленно провел по ней мягким языком и уловил судорожный всхлип Хосока, который завёл его и вогнал в азарт ещё больше. Чимин осторожно водил губами по всему стволу, нежно касаясь и действуя, однозначно, медленнее чем хотелось. Ему нравилось доводить старшего до такого состояния, нравилось видеть, как он отчаянно сминает руками простынь и судорожно закусывает губу, чтобы сдержать стоны, нравилось чувствовать его руки в своих волосах, которые тяжко тянут и просят взять глубже. Просто нравилось. А Чимин лишь выполняет в ответ просьбу: обхватывает ртом сильнее и смыкает губы у самого основания, елозя ими вверх-вниз. Вылизывает весь член языком и нежно посасывает головку, слизывая сочащуюся смазку. Хосок лишь сильнее сжимает губы, задерживая стоны, и Чимин хочет отстраниться, чтобы попросить старшего не сдерживаться, но ему не удаётся, ибо рот вновь затыкают членом и толкаются ещё глубже, в самое горло. Чимину удаётся дотянуться рукой к чужой ладони, смыкающей простынь, и он переплетает их пальцы между собой, когда Хосок, издав наконец-то полноценный стон, кончает ему в рот. Отстранившийся Чимин лишь на секунду уставился, когда старший, потянувшись к своей тумбочке, вынул из неё небольшой тюбик со смазкой и кинул Чимину в руки. Его здравый смысл включился лишь на секунду и настоятельно прорекомендовал остановиться, но любопытство и возбуждение были намного громче, поэтому Пак лишь выдавил себе на пальцы немного смазки и прильнул к старшему. Он ничерта не знал, что надо делать, и поэтому руководствовался тем, что видел в небольшом количестве гейской порнухи, которую ему пришлось смотреть с Юнги, после того, как он проиграл ему в карты, и прочитанными слэшными фанфиками с его же участием, которые ему скидывал Намджун, невероятно беся и противно угарая при этом. Чимин аккуратно ввел склизкий от смазки палец в Хосока и искренне удивился реакции старшего, который со всхлипом уткнулся в его плечо. Подвигая пальцем ещё немного и давая время, чтобы привыкнуть, он добавил второй, а затем и третий. Отстранившись и подумав о том, что Хосок вроде как более-менее растянут, Чимин стянул с себя потрепанные домашние спортивки вместе с боксерами, и притянув своего хена к себе, рывком вошёл в него наполовину. — Бля, Чимин, больно, — осипшим и дико возбужденным голосом прохрипел на это Хосок. — Бля, ну терпи. Я, по-твоему, ебу что делать надо, что ли? — Чимин судорожно вздохнул, слегка двигаясь членом внутри, и, несмотря на свои слова, стараясь действовать аккуратнее. — Я понятия не имею о твоих познаниях в этом. Но ты ебешь меня, а поэтому, Пак Чимин, будь, блять, аккуратнее, — он почти простонал окончание фразы, потому что Чимин начал медленно двигаться, проталкивая свой член глубже. Он удивился тому, насколько же Хосок узкий. И он ловил все больший кайф с каждым движением, с каждым толчком, и сам начинал заходиться в стонах. Перед глазами плыло от возбуждения, а мозг совершенно не соображал. Сейчас был только он, его член и узкий и дохуя охуенный Хосок, который наконец в полную меру проникся всеми прелестями анального секса и издавал хриплые стоны каждый раз, когда Чимин попадал по заветной точке. Чимина наконец накрыло волной оргазма и он кончил прямо в Хосока и со стоном вышел из него, повалившись на кровать рядом с ним. — Пиздец, ты меня научил конечно, — измученным голосом прохрипел младший, поворачиваясь корпусом к Хосоку, — Но мне понравилось. — Мне тоже, — неожиданно прошептал в ответ старший, — Как-нибудь повторим? Конечно они повторят. Ещё как повторят, несколько раз и в разных позах. Но это уже другая история.