Aishiteru

На аллее с цветущей сакурой снова наступает весна. И за стеклом наша любовь на двоих тоже окрасится в светло-розовые тона.*

Сильный ветер задувал под тонкую ветровку парня, которую он наспех накинул на плечи, выходя из дома. Мелкие капли дождя аккуратно укладывались на землю, словно согревая ее своим присутствием. Разница была лишь в том, что дождь приносил с собой сырость и грязь, от которой город впоследствии омывался несколько часов, а потом все начиналось снова. Несмотря на то, что оставался месяц с небольшим до начала самого жаркого, но тяжелого для Японии времени года, дожди совсем не хотели покидать эти края. Пусть настоящие ливни приходили редко, но маленький дождик моросил чуть ли не каждый день, и это не позволяло земле полностью отойти от сырости. Матсумото снова достал телефон из кармана и посмотрел на время. Семь вечера. И все еще ни одного оповещения. Тихо вздохнув, Така отправил телефон обратно в карман и прикусил губу, раздумывая над тем, правильно ли он поступил, согласившись на прогулку с одноклассником, и что будет делать Акира, если узнает. Ведь он, Така, ни о чем не сказал. С другой же стороны, должен ли он был говорить об этом? В конце концов, он не маленький мальчик и может сам решать, что делать и с кем общаться. Разве Сузуки когда-то спрашивал у него разрешения, чтобы погулять с друзьями? Вот и здесь точно так же. Поначалу Матсумото даже не хотел идти на эту прогулку и вовсю отказывался. Он понимал, что ничего не потеряет, если пропустит какой-то там акустический концерт каких-то там неизвестных групп, коих в его городе полным-полно. Но Бакаги был настойчив и изо всех сил пытался добиться своего, и его даже не остановили слова Таки о том, что у него совсем нет денег, чтобы пойти на этот концерт. Накамура сказал, что сам заплатит за все, что волноваться совсем не о чем. Поэтому Таканори стоял рядом со школой, спрятав руки в карманы, и ждал своего одноклассника, изредка поглядывая на серое небо. — Привет, — где-то совсем рядом послышался знакомый голос. — Привет. Бакаги оделся теплее, чем Матсумото, и он не смог проигнорировать этот факт: — Разве ты не замерз? Така усмехнулся, думая о том, что внешний холод давно уже его не волнует, потому что стал слишком привычным и незаметным явлением в его жизни. Да и он был не таким ощутимым, как жалкое разнообразие мыслей, беснующихся в его фиолетовой голове. — Мне всегда холодно, — честно признался парень. — Тогда тебе нужно теплее одеваться, — Накамура мельком глянул в сторону школы. — Пойдем, скоро уже все начнется, а мне нужно еще к маме на работу за деньгами зайти. Они тут же двинулись вперед, больше не разворачиваясь. Таканори сделал вид, что не расслышал последних слов Накамуры, хотя и не мог отрицать, что был немного удивлен: зачем им вдруг понадобилось идти до какой-то там работы? Неужели Бакаги сразу не запасся деньгами на такой случай? Тем не менее, это как-то быстро вылетело из его головы. Парни молча шли, и каждый из них утопал в собственных мыслях. О чем думал Накамура, знал только он сам, тогда как мысли Матсумото были слишком предсказуемы. — Кстати, — неожиданно Бакаги отвлек Таку от размышлений, — я звал Кою, но почему-то он отказался. Он еще пару раз пытался завязать диалог, говоря о какой-то откровенной ерунде: его любимая группа выпустила новый альбом, нужно готовиться к экзаменам… и прочие школьные бредни. Таканори отвечал слишком коротко и резко, тем самым перекрывая различные пути к нормальному общению, и Бакаги понял, что действия в данном случае будут важнее разговоров, и списал все на то, что Така просто вымотался от учебы и сильно замерз. Они действительно дошли до работы матери Накамуры, и та даже вышла из здания, чтобы вручить сыну долгожданные деньги. Конечно, она немало удивилась увидеть с ним еще и его одноклассника, но не сказала об этом ни слова, просто пожелав парням удачи и вернувшись к своей работе после этого. — Я заплачу за тебя, потом как-нибудь вернешь, — сказал Бакаги, спускаясь с маленького крылечка. Така промолчал. Всего каких-то сто пятьдесят иен. Даже странно, что билет на концерт нескольких групп стоил так мало. Парни продолжили идти дальше, пока через какое-то время не добрались до маленького кафе, в котором Таканори однажды был с Акирой. Пройдя немного дальше, они подошли к кирпичному зданию без вывесок, которое напоминало кабак, и Матсумото отчего-то вдруг засомневался, что пришли они именно в то место. — Нам сюда, — Накамура одной фразой разрушил сомнения Таки. Вся ситуация напоминала Матсумото какие-то второсортные фильмы ужасов, в которых главного героя заманивают в подвал, где дальше по сценарию с ним делают все, что душе угодно, а потом убивают самыми мерзкими и изощренными способами. Он сам не понимал, почему ему в голову пришли подобные ассоциации, ведь Бакаги с виду казался тихим и спокойным парнем, и это даже как-то настораживало. Вздохнув, Таканори все же последовал вслед за одноклассником, спускаясь вниз по лестнице и прикрывая за собой массивную дверь. Так или иначе, если он оказался в западне, то никакой Акира уже не мог прийти к нему на помощь, как это обычно случалось в старых сказках, где прекрасный принц спасал свою любимую принцессу от рук грозного злодея. Все страхи Таки были тут же разрушены, когда он оказался в просторном светлом помещении. Бакаги уже успел снять куртку и разуться, тогда как Матсумото просто стоял, как вкопанный, и изучал обстановку вокруг. — Проходи, я сейчас рассчитаюсь. Таканори последовал примеру Бакаги, тут же снимая с себя обувь и ветровку, после чего прошел вслед за одноклассником, который успел хорошо обследовать помещение и найти главный зал, где уже находились различные музыканты с гитарами. Само помещение больше напоминало студию, но назвать его так было довольно сложно: дверей и правда не было, за исключением одной, только невысокие арки и повороты. И все же Така недооценил это место сначала: несмотря на сомнительный вид здания снаружи, внутри оно выглядело очень комфортно. Дорогая мебель, теплые тона, создающие ощущение настоящего уюта, и камин у стены вызывали только положительные эмоции. Матсумото присел на краешек мягкого диванчика, и Накамура сразу же расположился рядом. Оглядев всех музыкантов, Така был неожиданно удивлен: одну группу он уже встречал на одном концерте. Это произошло в тот самый день его знакомства с Сузуки и Широямой. Какой-то мужчина, который, по-видимому, был главным, встал неподалеку от музыкантов и начал «открывать этот концерт». Посетителей оказалось не так уж много, в отличие от ожиданий Таки, и большую часть составляли музыканты. Спустя какое-то время это помещение будто очнулось ото сна, полностью пропитавшись звуками акустических гитар и красивым пением. Все общались друг с другом, рассказывали разные истории в перерывах между песнями, и даже Бакаги общался с народом, что больше всего удивило Таканори, ведь Накамура всегда выставлял себя застенчивым и в какой-то степени даже закрытым от внешнего мира. Времени прошло уже достаточно, и Матсумото даже не заметил, как все музыканты сыграли свои главные треки и настал черед обычной музыки, которую мог создать каждый человек в этом здании. И люди создавали целый мир из звуков, а помещение так и продолжало наполняться радостными возгласами и унисоном чужих голосов. Но Така так и продолжал находиться в своих мыслях, которые пожирали его изнутри все это время, практически не оставляя ничего целого, и только одна злосчастная буква «А» отвечала за весь тот кошмар, который творился внутри него двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. В один момент произошло нечто неожиданное: Бакаги настолько хорошо сблизился с присутствующими людьми, что ему предложили выпить какой-то странный сок, и, как только эта темная жидкость оказалась внутри, парня передернуло, и он весь неприятно сморщился, тут же вернув красную бутылочку на ее привычное место. Это могло бы быть концом череды необычных событий, если бы Накамура не взял гитару и не начал петь, наигрывая мелодию своей любимой песни. Матсумото молча наблюдал за ним, все это время чувствуя себя совсем забытым и ненужным. Он буквально каждой клеточкой тела ощущал, как не вписывается в эту атмосферу всеобщего веселья чужих для него людей, и чем больше это осознавал, тем сильнее ему хотелось домой, подальше от всего, забыться и никогда больше не возвращаться в это место. Бакаги продолжал веселиться с музыкантами, а Таканори внезапно почувствовал свою вину перед Сузуки и пожалел о том, что вообще согласился куда-то идти. Если бы Акира был с ним, было бы все так? Этого Така и желал больше всего. Он не мог думать ни о чем, кроме как о своем желании поскорее оказаться в объятиях Сузуки, но все, что мог — это переживать о своей ненужности, чувствуя себя лишним и в жизни самого важного и дорогого человека. Отчасти он даже хотел, чтобы Акира узнал, и даже надеялся встретить его по пути, только вот его надежды полностью рухнули. И эта прогулка была своеобразным вызовом. Така хотел, чтобы Акира знал. Хотел, чтобы тот ревновал. Хотел почувствовать, что все еще что-то значит и стоит. С каждой секундой желание поскорее вырваться из этого удушающего ада лишь росло, и Таканори уже был готов уйти, когда Бакаги отложил гитару в сторону, наклонился к парню и тихо произнес: — Уже поздно, мне нужно идти, — он немного помедлил, прежде чем продолжить. — Не хочу ссориться с родителями, ну а ты там дальше сам доберешься, тебе недалеко. Матсумото лишь коротко кивнул и попрощался с одноклассником, чувствуя исходящий от него запах алкоголя, до самых дверей провожая его взглядом. Ему стало чуточку легче без Накамуры, но он все еще продолжал чувствовать себя лишним и думать о том, что уже неделю не разговаривал с Акирой.

Не говори «прощай». Даже если ты тоже решишь сдаться, я не отпущу твоей руки.**

Таканори не закрывался от мира. По крайней мере, он сам так считал. Может быть, даже наоборот, потому что он продолжал общаться с людьми, даже с теми же одноклассниками. Он не мог находиться один в течение долгого времени, чувствуя, как сильно это давит на него, будто загоняет куда-то глубоко под землю, откуда точно нет выхода. Он не мог поверить в то, что снова стал одиноким. Така знал, что это рано или поздно произойдёт, ведь одиночество всегда было его самым лучшим другом и врагом, практически всю его сознательную жизнь, так почему же в этот раз ему стало так трудно смириться с тем, что это снова произошло? Он чувствовал себя вдвойне жалким из-за этого. Матсумото знал, что в какой-то степени это не его вина. Возможно, всё так и должно было случиться. Его жизнь всё ещё продолжалась, только вот он слабо чувствовал это. Даже несмотря на то, что физически Така был жив, морально он ощущал себя умершим где-то еще сто веков назад и не находил в себе сил поверить в то, что его буквально выбросили, как ненужную игрушку. Все мысли были настолько запутаны, что он просто не знал, какой части себя ему верить. Они были настолько противоречивыми, что Таканори попросту не знал, что делать дальше. Он привык разбирать в голове мотивы тех или иных людских поступков, ведь у каждого должны были быть свои причины, и он отчаянно желал верить в лучшее, потому что привык видеть лучшее, где-то внутри себя догадываясь, что это качество давно сгубило его как человека. Со второй же стороны, он ненавидел себя за такие мысли, потому что эта самая другая часть не хотела никому верить. Она знала только своё мнение как единственное и правильное. Така помнил, как когда-то перестал испытывать какие-либо эмоции. Мог часами лежать на кровати, глядя в одну точку и не моргнув и глазом. Его мысли были полностью пусты. Он ничего не чувствовал. Совсем. Не мог радоваться или плакать. Не ощущал страха или ещё чего-то. И это могло бы пугать его, если бы ему не было всё равно. Он ничего не почувствовал и тогда, когда осознал, что медленно умирает. Какое-то время он даже не знал, как жить со всеми проблемами, которые нес в себе, как тяжелое бремя. Но в один момент появился человек, благодаря которому он понял, что жизнь не окончена, и что-то вновь пробудилось внутри него. Словно лепестки давно иссохшего цветка снова приобрели свойство чувствовать и расцвели, став еще прекраснее, чем были до этого. И Така с каждым днем ощущал, как становится собой. Он знал, что нужно ценить каждую секунду. Но, видимо, плохо ценил, раз всё обернулось именно так. Он не знал, зачем шёл по этой дороге. Но понимал, куда она может привести. Подсознательно догадывался, куда вели ноги, только старался не думать об этом. И он хотел наплевать на все и пойти туда, только вот был ли смысл идти в место, где его больше не ждут? Дорога оказалась слишком долгой, а ноги уже начинали болеть, только парня это не волновало. В его голове находились какие-то странные картинки, которые заставляли сходить с ума. В школе Матсумото слышал, как Кою пел песню, которую когда-то исполнял Акира. От него пахло тем же одеколоном. Или так только казалось. И Така думал о том, как Такашима напоминал ему Сузуки в некоторые моменты. Может быть, глазами. Или, если быть точнее, взглядом, который отчего-то был таким же ветреным и развязным, как у Акиры. Он проходил мимо многих вывесок, и некоторые казались ему смутно знакомыми. Все, что Матсумото видел перед собой, напоминало ему об Акире, словно ничего другого на свете, кроме этого имени, не существовало вовсе. Словно все чувства превратились в раскаленный пепел, и только один человек мог вновь собрать их воедино. Человек, который сам же разрушил. Будто не замечая ничего перед собой, Така двигался вперед, пожираемый собственными мыслями, норовившими оставить его в этой пропасти без возможности когда-нибудь выбраться оттуда. Где-то с другой стороны дороги появилась цветастая вывеска с розовой надписью «Сладкая жизнь». Матсумото усмехнулся, минуя и этот милый магазинчик. Даже сладкое сейчас казалось совсем бессильным под натиском этих чувств. Мимо проходили люди, много людей, но парень смотрел сквозь них. Эти лица были незапоминающимися, однотипными, потому что среди них не было одного единственного, которое и вытесняло память о других. Сам того не замечая, Таканори добрался до знакомой улицы. Он прошел мимо салона, в котором красил волосы, где его когда-то бросил Акира. Он прошел и мимо дома друга Акиры, в котором был всего один раз, мимо его школы и аллеи, где еще месяц назад цвели самые пышные и красивые сакуры города. И какой-то горький ком застрял у него в горле, когда он наблюдал за веселыми школьниками, играющими во дворе, будто тысячи игл разом вонзились в его сердце, на которых было вычерчено то злосчастное имя, которое теперь мелькает только в самых ужасных кошмарах. На что он только надеялся? Встретить того самого друга, который уже наверняка думать забыл о какой-то там «очередной игрушке Акиры», как сказал однажды брат Сузуки? — Таканори? Така резко остановился. Голос доносился откуда-то сзади, и он показался смутно знакомым, только вот вспомнить, кому принадлежал, у Матсумото не было ни сил, ни желания. Медленно обернувшись, парень увидел перед собой одноклассника, стоявшего неподалеку от него. Что он делал в этом районе, одному Богу было известно, потому что его дом находился на другом конце города, откуда даже в центр добраться всегда было проблематично, что уж говорить про окраины. — Привет, — Така произнес отчего-то очень тихо и опустил голову вниз, чувствуя на себе пристальный взгляд темных глаз. Какое-то время в воздухе повисла тишина, которую Матсумото явно не собирался нарушать. Почему-то его совсем не радовала эта неожиданная встреча. — Я хотел сходить в кино, — Накамура все же подал голос. — Недавно фильм интересный вышел, Кою сказал, это того стоит. Таканори пробурчал что-то вроде «угу», при этом не поднимая головы и продолжая считать маленькие трещинки на асфальте. — Раз уж мы встретились, то… не хочешь сходить со мной? Одному будет не так скучно. Таканори вздрогнул, полностью пожалев о том, что вообще вышел из дома. Эта прогулка слишком вымотала что в моральном, что в физическом плане, и продолжать ее совершенно не хотелось, но именно в этот момент что-то больно защемило в груди, и Така в который уже раз не знал, как ему поступить. — Ну… можно. Вот и все. Еще один рывок, прямо противоположный собственным желаниям, который, как надеялся сам Така, может помочь вытолкнуть предательскую букву «А» из головы хотя бы на пару часов. Накамура ничего не произнес, только развернулся в сторону пешеходного перехода, и Таканори ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Он так и продолжал идти с опущенной головой, и они уже подходили к краю тротуара, когда Бакаги спохватился: — У тебя деньги-то есть? Просто у меня только один билет, тебе придется купить. — Есть. Перейдя дорогу, они сразу же направились к огромному развлекательному центру, который находился в пятнадцати шагах от светофора. *** — Как интересно получается, — парень хмыкнул, отпив немного молочного коктейля через трубочку, и посмотрел в сторону двух школьников, поднимающихся в здание по широким ступенькам. Десять минут глупого ожидания под навесом начинало надоедать обоим, а человека, который должен был объявиться еще десять минут назад, поблизости не наблюдалось. — Что такое? — Ничего, Кей-чан, — сделав последний глоток, он выбросил пустой стаканчик в ближайшую урну. — Пойдем.