Вечный страх

      «Она что, смыться от меня вздумала?!» — пронеслось в отголосках сознания Скарлет. Рыжеволосая рвала и метала в поисках Мелисы. Ее пропажу Донован заметила сразу. Мелиса крайне редко пропускала занятия, а сейчас ее нет день, второй, третий — так шла уже вторая неделя. Скарлет понимала, что девушка не нарочно пропала из-за «должка» перед ней. «Хоть она и выглядит ссыкухой, но от меня бы та бегать не стала» — рассуждала Донован, докуривая сигарету перед дверьми общежития. У Рыжей было достаточно материальных ресурсов, чтобы снимать квартиру неподалеку от общежития, поэтому она и не жила в нем, однако попасть во внутрь было проще простого.       Скар еще не придумала задания для Мелисы, чтобы тревожить ее просто так, но пропажа сокурсницы не давала ей покоя, а в связи с недавними событиями было вдвойне тревожно за нее. Скар не понимала, что происходит вокруг этой черноволосой девчушки: сначала убийство Николь от рук неизвестного ей, но хорошо знакомого Мелисе маньяка, который оставляет жуткую подпись на стене, далее пропажа Марка и Мелисы. Никто не хватился искать эту троицу, все шло как обычно, преподаватели будто игнорировали их отсутствие. Она думала, что медлить не стоит и нужно разыскать хотя бы одного из этой парочки. От Маркуса толку рыжая не видела, она была заинтересована в его подруге. Донован не считала себя героем, отважно решившая спасти жизнь хилой девчонке, так как та нуждалась в защите от свалившихся на нее неприятностей. Вовсе нет. Хотя нехотя думала о том, что Мелиса или Марк могут быть мертвы. Скарлет предчувствовала: грядет нечто. Попрепятствовать чему вполне было резонным решением. Что-то тянуло рыжеволосую бестию к этой загадочной истории Мелисы Миллер. В любом случае, чтобы что-то узнать, нужно попытаться ее хотя бы найти. Расследование начинается.       Не удосужившись даже постучаться, Донован бесцеремонно дернула дверную ручку и вошла в квартиру Мелисы и Николь. Ее сразу же окутало напряжение от незакрытой на ключ двери. Гостью тотчас отрезвил запах крови, встречавший ее на пороге размазанной лужицей. Дверь мгновенно захлопнулась. Девушка ощущала неладное… и чье-то присутствие. Мгновенно оторвав взгляд с бордовой лужи, она окинула комнату взглядом, подмечая кавардак на кухне.       — А ты еще кто такой? — без толики страха прохрипела низким голосом рыжевласка, обращаясь к силуэту, сидевшему в расслабленной позе на диване. Даже через мешковатую одежду, которая была в грязи вперемешку с кровью, что сливались на коричневой ткани байки, Скар подметила у себя в голове его крупные габариты и высокий рост. На голове был натянут капюшон, а на лице — круглые очки с оранжевыми линзами и «улыбающаяся» серая маска. Взгляд моментально привлекли два топора, один из которых висел на поясе у мужчины (или юноши), а второй лежал на диване, чуть поодаль от свисающей со спинки дивана руки. Вглядевшись, девушка увидела на ярких линзах каплю застывшей крови. Ее не напрягало оружие у неизвестного, ее смутило, что она не видит его лица.       «У мелкой из друзей были только те двое, один из которых пропал, а вторая была мертва. На курсанта он не походил, да и до препода не дотягивал, хотя встречались те еще чудики. Не родственник. Вряд ли у этой чернильницы есть еще друзья. Тогда кто же он?»       — Не боишься меня? — человек, резко дернув головой, поинтересовался осипшим юношеским голосом у гостьи, хотя он сам и являлся таковым.       — Пф, — фыркнула Скарлет, закатив глаза. — Схуяли мне тебя бояться? — надменная ухмылка выползла на ее бледном лице. Донован не обладала чувством страха, по крайней мере, таким страхом, которым владели остальные люди. Она прекрасно понимала, что в случае если на нее нападет в подворотне какой-нибудь чокнутый, то без особых усилий уложит оного на лопатки. Все-таки искусное мастерство драк затачивалось в ней с ранних лет. Боязнь смерти — рыжая считала, что она ждет всех, вот только кого-то раньше, кого-то позже, у одного она будет протекать мучительно долго и болезненно, у другого — продлится миг. С самого детства рыжеволосая была одна, так что и страхом одиночества ее было на запугать. А привязываться эта пылкая натура попросту не умела. В ней воспитали совершенно иные ценности. Единственное, пожалуй, что и боялась Донован — себя. Точнее своих бесконтрольных вспышек ярости, с которыми она не научилась работать. Она не жаждала причинять вред окружающим (лишь изредка и другим способом). — Где Мелиса? — Скар оторвала взгляд от человека в маске и устремила его на дверь комнаты должника, как бы спрашивая «она там?»       — Мне она тоже нужна, — на этот раз у Тоби дернулась рука, та, что лежала возле топора, тотчас Скарлет, хитро прищурив глаза, отвела правую ногу в сторону, готовясь к схватке, но быстро отступила, поняв, что эти дерганья — нервные тики, но на чеку оставаться не помешало бы. — Я знаю о ее местоположении, но не могу туда попасть. По крайней мере в одиночку, — парень склонил голову на бок. — Да я ее из-под земли достану! — шикнула рыжая. — Говори, где эта тощая задница.

***

      Сердце бешено колотилось в гробовой тишине, ударяя по перепонкам. Почтальона рядом не чувствовала. Я и без того была обездвижена, но все равно сосредотачивалась, чтобы ни мускул не дрогнул, ни сустав не хрустнул. Пол был скрипучий и любое мое движение могло спровоцировать нежелательный шум от него либо от позади стоящей койки. Я точно слышала шаги где-то подо мной. Значит я как минимум на втором этаже. В какой постройке я сейчас нахожусь? Я четко ощущала как все сжималось внутри меня, как по коже табунами бегают мерзкие мурашки, как тяжело я дышала. Спокойно! Дыши!       Что-то скрипнуло в здании, уже ближе. Твою мать! Мне не показалось. Что мне делать? Тихо сидеть и ждать гостя вместе со смертью? Надеяться, что это не убийца пришел за мной? Я прикована к одному месту и не могу найти сил даже с места сдвинуться или элементарно открыть глаза.       Отросшими ногтями я впилась в мягкую кожу ладони, левая рука все еще находилась вне моего подчинения. Сглотнув образовавшийся ком в горле, я пыталась прислушаться, игнорируя барабанную дробь сердцебиения, но было тихо. Как же мне страшно…       Я услышала скрип двери, открывающуюся в комнату, в которой я ослепленная лежала. Сердце ушло в пятки, а сознание вот-вот покидало тело.       — Ебаны рот, что с тобой?! — знакомый до боли хриплый голос встрепенулся где-то в углу помещения. — Тебя нужно срочно вытаскивать отсюда, — в голосе слышалось волнение, перебиваемое скрежетом металла схожего на раскладывающийся перочинный ножик.       Я попыталась вымолвить хоть что-то, но голосовые связки, будто подрезанные, не издавали ни звука, лишь мычание было моим ответом. Но я узнала своего спасителя — Скарлет. Я заимела желание усыпать ее уймой вопросов от «как ты меня нашла?» до «кто я?», пока рыжая мучилась с тем как отрезать веревку, связывающую мою руку с кроватью.

***

      Полторы недели я провалялась в больнице под капельницами и тщательным наблюдением врачей, дрожа от страха, что мне и тут небезопасно, ведь я лишь на четвертый день пребывания в белых стенах смогла открыть глаза. Я так и не вспомнила, что произошло в тот роковой день, а догадки Скарлет лишь больше путали. Однако, спасибо ей. Донован, казалось бы, мой враг — уже бывший враг — отправилась меня спасать так помимо всего упустила шанс поизмываться надо мной и отвезла в больницу. Рыжая кое-как смогла описать заброшенный дом, в котором я застряла, но это не помогло мне вспомнить что-либо или выдвинуть какое-либо предположение. Прояснилась, что машина была брошена неподалеку, в метрах ста от этого мрачного здания и что это место находилось за городом — большего Скарлет мне не поведала, однако однажды, навещая меня — сделала она это дважды — я задала ей вопрос и не из разряда «зачем ты меня спасла?» и бла-бла-бла. Я спросила «как она меня нашла?».       «Да какой-то парень валялся у тебя в квартире, сказал, знает, что ты в том доме, но сам туда попасть не может» — поведала мне сокурсница, что вызывало у меня мурашки по телу. Джеффа бы, несмотря на свое бесстрашие, Скарлет бы ужаснулась и даже говорить не стала бы, вряд ли бы она вообще осталась жива после встречи с ним, но когда рыжая продолжила рассказ, все стало на свои места: «Он странный, дерганый какой-то, с топорами, да и лица его не видела, чудак натянул маску и очки… Кто это был?» Вопрос был проигнорирован. Обсуждая с рыжеволосой произошедшее со мной мы сошлись во мнении, что меня похитил убийца Николь, приковал и избил, бросив на гибель. Это было единственное разумное объяснение, однако, что рядом делала моя машина остается неизвестным. Не добровольно же я поехала к нему.       Странно… и страшно. Зачем я этим двоим? Причем один будто стремиться меня убить, а второй — спасти. Непонятно.       Скар притащила с собой то, что нашла в моей машине: куртку и бумажку с посланием и координатами. Отсюда я могла сделать вывод, что я поехала в то место, однако по пути меня перехватил Джефф. Вот теперь точно все сходилось.       «Не всем удается выжить после встречи с монстром, а ты уже второй раз остаешься в живых. Тебе крупно везет, чернильница» — подбодрила меня голубоглазая особа. Знала бы ты, Скарлет, про третий раз в доме с Маркусом, да и в целом, что это вовсе не первая встреча с ним и, уверена, далеко не последняя. Но она была права, я чудом выжила. Если бы Джефф хотел меня убить, то наверняка бы сделал это давно. Вспомнив про Шеппарда, я поинтересовалась у знакомой о нем, но в ответ получила скомканное «в институте не было».       В памяти резко всплыла надпись «он следующий» и вспомнила свой поток мыслей: этот ублюдок сначала убьет всех, кто мне дорог, а потом прикончит и меня. И Скар, хоть и не являлась мне близким человеком, теперь находится в опасности, так как маньяк наверняка видел нас вместе. Как бы мне не хотелось предупредить рыжую о потенциальной опасности, я не смогла во избежании вопросов о моей уверенности, что он придет за ней и тому подобное, но я озвучила ей свои планы по отъезду, так что я ей рекомендовала, чтобы она приняла мой долг как можно скорее, на что та возразила и сказала, что сама меня разыщет, когда понадоблюсь. Донован даже сделала мне комплимент, похвалив диковинность моего украшения на шее. Видимо, я его надела перед тем, как отправиться по координатам, так как до замечания Скарлет я в упор не обращала внимания на аксессуар, несмотря на его внушительный вес. Напоследок я спросила у рыжеволосой, сколько времени она меня не видела, на что получила удивительный ответ. Две недели. Я была в заточении две недели.       На этом диалоге наша последняя встреча и закончилась.       На вопрос медиков, нужен ли мне звонок в полицию, ответила вежливым отказом — это было бесполезно. Врачи знатно подлатали меня, объясняя, что было с моим телом. Рука, некогда привязанная, была разодрана в мясо в области запястья и сильно затекла — ничего серьезного, эластичный бинт и заживляющие мази в помощь, глаза, опухшие от ударов, быстро, насколько это было возможным, избавились от отеков холодными компрессами, остальное — синяки и ссадины — мелочи, которые быстро затянулись. Люди в халатах вынесли вердикт, по поводу раны на голове — сотрясение, отсюда потеря памяти, тошнота и прочие плюшки. Сказали, что мою голову будто арматурой собирались проломить, след от удара был явно от тупого предмета. Да, от тупого предмета по имени Джефф. Выписалась из больницы я с перевязанной ноющей рукой, шишкой на виске, залепленную пластырем, фингалами под глазами, облепленные темно-желтыми пятнами, свидетельствующие о процессе регенерации, и множеством ссадин и синяков — не так страшно, как то, в каком состоянии я сюда попала.       До общежития я добралась самостоятельно на своем авто, который Скарлет кинула около больницы, когда завозила меня сюда. У нее же нет прав… На пороге меня встретил Почтальон, появлению которого я уже не удивилась. С опаской я перевела взгляд на диван — никого. Можно успокоиться ненадолго.       — Нужно выбираться отсюда, Почтальон, и как можно скорее, — кот одобрительно кивнул словно понимал, что я говорю. Я спустила это на полет фантазии и кинулась в комнату, взять с собой парочку вещей.       Мне нельзя оставаться в этом городе. Нужно бежать пока Джефф или Тоби не объявились вновь или не начались поиски Николь, да и вдобавок я уже знаю, куда отправлюсь: по координатам, которые я успела вбить в интернете на мобильном. Красная точка на дисплее указывала на лес на пересечении границ Мейна и Фликорта. Нужно быть осторожнее.       Наспех собрав сумку, кинув внутрь пару теплых свитеров (осень все-таки), запасные штаны, бутылку воды и отложенные деньги, намеревалась покинуть квартиру, пока под ногами не раздалось жалобное «мяу». — Да, тебя тоже, — к грузу в рюкзаке добавилась пачка сосисок (да, все тех же с истекшим сроком годности). Стоя на пороге, я обернулась на дверь Николь. — Прощай, — я попрощалась не только с Ник, но и Марком, домом, городом и нормальной жизнью. Прошлое догнало меня.

***

      Пропустив мейн-куна вперед, придерживая дверцу, кот запрыгнул в машину сначала на водительское место, а через мгновение перескочил на соседнее сидение. Какой понимающий. Я залезла следом, скидывая рюкзак назад на задние сиденья. Начинало темнеть, надо бы поторопиться.       Тишину в салоне нарушило шипение кота, глаза, метающие молнии, уставились в точку позади меня, что не могло не напрягать и заставлять меня замереть, сбив дыхание. Что там?       — Думала, сменив имя, получиться скрыться, Фе-ли-на? — осипший, словно простуженный, голос прозвучал чуть ли не над ухом, а мое имя противно растянул по слогам.       — Изменив имя, я отрекалась от прошлого, То-би, — будто ехидно передразнивала Дёрганного, но на самом деле дрожала от страха, попутно пытаясь уцелевшей рукой, которая еле подчинялась от тремора, нащупать в кармане пистолет.       Как же было непривычно слышать свое настоящее имя.       — Приятно удивлен, — процедил парень сквозь маску, — ты меня помнишь! — эмоционально воскликнул тот, пока не понял, что на него направлено дуло огнестрельного оружия.       — Убирайся, — что есть мочи, я злостно прошипела сквозь зубы, яростно пожирая глазами скрытую маской физиономию очкарика, но сколько бы злости я не вложила в слова и как бы грозно не выглядела, от страха у меня бешено колотилось сердце, а вслед за ними и руки.       Через мгновение оружие у меня мастерски было перехвачено и откинуто под мое же сиденье, оставляя руку, которая только что держала пистолет, висеть неподвижно в воздухе, а горло начал прожигать холод от железа топора, приставленного ко мне. Лезвие было настолько хорошо заточено, что даже от такого легкого прикосновения кожа стала покрываться маленькими каплями крови, отдавая жжением. В его оранжевых линзах я снова видела ту испуганную, со стоящими в глазах слезами, маленькую девочку, всем видом показывающая «я — жертва» — себя.       — Дура, ты бы хотя бы с предохранителя сняла, — юношеский живой голос стал до жути серьезным, отдавая таким холодом, что от представления, что со мной может сделать разъяренный маньяк хотелось помочиться под себя, а от его «тика» на середине фразы я едва ли не упала в обморок. — Гоняться за тобой по городу было легко, но раз решила съебаться в другой, то я поселюсь у тебя в машине, — Тоби медленно убирал топор от моей шеи и клал себе на колени, не отпуская рукоять, на его слова хотелось выпалить «а схуяли?», пришлось сдерживаться. — Поезжай.       Поворачиваться к убийце спиной — прекрасная затея, но из-за овладевшего телом страха пришлось послушаться и как покорная марионетка развернуть шею и вцепиться мертвой хваткой в руль, проводя взглядом по все еще распушившемуся коту, поедающего глазами незваного гостя позади меня.       Перед тем как тронуться умом с места и дернуть коробку передач я поправила зеркальце, дабы не терять из вида очкастого. Я поежилась, когда сквозь его линзы поняла, что он смотрел прямо на меня. Виновато и быстро отводя взгляд, я старалась не смотреть и не отвлекаться ни на что кроме дороги. Благо, как ехать я имела представление без помощи навигатора, но путь предстоял долгий, часа четыре. На языке вертелась куча вопросов, но душу с телом пожирала тревога, что стоит мне сделать лишнее движение, будь то переключение передачи — и мне конец. Также съедало паническое желание смотреть на зеркало заднего вида, но мысль о том, что наши взгляды могут пересечься, выбивало у меня все желание это делать. Даже не глядя на него и несмотря на мутные стекла очков, я затылком ощущала его прикованный взгляд. Почтальон не прекращал глазеть на убийцу, как и Тоби не отрывал взгляд от меня.       В такой напряженной атмосфере мы проехали около часа, протяженностью словно вечность, но стоило виду за окном смениться с ночного каменного города на живописный, но мрачный лес, как мотор начал, постепенно затихая, глохнуть, я успела свернуть на обочину пока в конечном счете авто вовсе не остановилось. Бегающим взглядом, уцепившийся на панель, я с горечью поняла, что закончился бензин по опускающейся стрелке на индикаторе. Блять.       — Че встали? — плюнул мне чуть ли не в лицо, пролезший меж сидений Роджерс. От такой близости мне стало не по себе. Будто вот-вот вцепится зубами мне в плечо и ни моя одежда, ни его маска не будут препятствием.       — Топливо закончилось, — дрожь в голосе получилось сдержать, чего не скажешь о руках: они тряслись, как у алкоголика, причем вторая, больная рука, отдавала при этом ноющей болью от тугой повязки и раны под ней. За считанные секунды в голове всплыл план, что я тотчас озвучила моему спутнику. — Где-то в лесу частный сектор, найдем кого-нибудь и украдем попросим одолжить, — подозрительный взгляд уткнулся в Тоби, его реакцией был короткий кивок либо же это навсего был очередной тик. Как бы то ни было, я достала ключ из зажигания, веря, что шатен останется внутри, но он воспринял это как сигнал к действию и покинул салон вместе со мной, вылезая из задних дверей. Почтальон выпрыгнул со мной, не хотел оставлять нас с Роджерсом наедине.       «Остерегайся леса»       Блуждать по лесу, когда солнце уже спряталось за горизонтом, в компании убийцы — отличная задумка. Я помнила, что Роджерс страдает психическим недугом, от чего тот вечно дергается, но это лишь физическое проявление болезни. В целом он человекоподобен, порой энергичный и веселый, как нормальный человек, не похож на монстра, вылезшего из Ада, но время от времени на него нападали припадки, когда он рубил все и всех, что видит и истерически смеялся, при этом не контролирую себя от слова совсем. Сейчас я не чувствовала зловещей опасности (эти мысли немного успокоили мою тревогу и тремор, но бдительность не усыпили), но понимала, что напасть он может в любой момент. Черт знает, что у него в голове. Спас от Майкла, не тронув меня, дал наводку Скарлет и сейчас вдруг увязался за мной. Хотел бы — убил бы. Значит не хочет?       — Что тебе нужно от меня? — нейтрально, как бы невзначай, вбросила я, раздавив под ботинком очередную улитку с громким хрустом. В лесу было влажно и душно, похоже, из-за обещанного ливня, который я пропустила будучи в плену. Мы шли по прямой от машины, чтобы не сбиться с пути. Кот петлял передо мной, часто оборачиваясь, словно хотел убедиться, иду ли я за ним и не учудил ли что-нибудь парень, шествующий позади меня, а это чертовски напрягало, заставляя вслушиваться в каждый шорох, треск веток, шаг, сохраняя безопасную дистанцию между нами для того, чтобы успеть среагировать в случае, если маньяк решит завершить мой жизненный путь.       — Ты, — короткий неоднозначный ответ, выбивший меня из колеи строго построенных мыслей «как обезопасить себя, если киллер наступает тебе на пятки в буквальном смысле», из-за чего появилось желания обсыпать Роджерса дополнительной дюжиной вопросов, но сначала побороть подкрадывающийся страх, вызванный все тем же ответом, так как первая мысль проскользнула в контексте моего убийства от рук очкастого. Будь я в сентиментальном фильме для девочек-подростков, этот ответ мог звучать весьма уместно и даже романтично, но отнюдь не сейчас.       — Что ты имеешь в виду? — мне бы очень хотелось развернуться и произносить вопросы, глядя Тоби в глаза, коих я до сих пор не видела из-за густой краски в линзах, ведь я не знала, какой вопрос или действие его сможет вывести из себя, заставляя наброситься со спины. Оборачиваться не стала. Хотя, я и впрямь дура: чуть что, так Тоби бросит в меня топор и дело с концом, так что все мои инструкции по выживанию и планы побега на данный момент обрушились, стоило мне представить, как грубая мужская рука в темных перчатках лежит на красной рукояти топора, чтобы взметнуть его в мою сторону. Дровосек ебаный. Каламбур, я ведь доска.       — Ничего лишнего, кошка, я исполняю приказ, — от одного слова «приказ» пробирало дрожь, это слово могло ассоциироваться только с убийством и то, с какой ехидной интонацией он произнес слова. Обычно ведь так говорят киллеры перед тем, как грохнуть жертву. Не было сомнений: я умру. — Ой, — внезапно воскликнул за спиной, — ничего не подумай, не буду я тебя убивать! Я быстро делаю свои задания и убил бы тебя, что ты не успела бы заметить, — он говорил об этом как об обыденной вещи, для него «задания» были рутиной, как для обычного человека была работа, но по сути, так и было. Убийства — его работа, однако плата была не деньгами, а сохранением и продлением жизни. Но он был прав, если бы задание являлось ликвидацией меня, то Тоби убил меня без промедления. — Моя задача — не спускать с тебя глаз, — в машине парень выполнял эту миссию буквально и беспрекословно.       Новые вопросы появлялись, но из-за страха, принуждающего меня заткнуться, оставались в мыслях, кормящиеся мимолетными догадками-ответами на них. Волнение не отступило ни на капли, да и как такое было возможно, когда знаешь, что рядом с тобой человек (?), способный зарубить тебя, причем умалишенный, но, по сравнению с Джеффом, Тики-Тоби можно было назвать вменяемым. Расслабляться я не намеревалась.       Как только с уст хотел сорваться новый вопрос, ответ на который я так боялась получить, как я вдалеке заметила свет, пойдя на него, перед нами среди высоких сосен открылась поляна с очертаниями постройки. Стоило ступить на покошенный газон, как мой рыжий спутник исчез из виду, а взору предстала маленькая хижина и припаркованный пикап, в открытом багажнике которого я приметила канистру, не сомневаясь в ее содержимом. Я оглянулась на Тоби, стоящего под тусклым светом, откинутого из окна, и смотрел Дерганый прямо во внутрь словно видел сквозь стены. Поза его была расслаблена, капюшон скинут, пушистые русые волосы покачивались от ветра, голова вздернута, в линзах бликами играл отражающийся свет. Непривычно было видеть его таким смиренным.       Ясно как день, что внутри кто-то был, посторонних звуков не слышалось. Я могла помянуть лихое и беспрепятственно украсть бензин, однако, став на путь нормального человека, решения я старалась принимать взвешенные: житель дома может оказаться кем угодно, следовало быть осторожнее и не поддаваться спонтанным идеям. Хижина была одноэтажной, трухлявые темные доски местами отваливались, тусклый свет, бивший сквозь стекла придавал этому месту зловещую ауру. Я направилась к входной двери, обогнув машину, попросив Тоби спрятать топоры, на что тот вопросительно уставился, но в конечном счете спрятал свои орудия под байкой пока плелся позади меня.       Обветшалая железная дверь разносила глухой стук по округе настолько тихо, что я сомневалась, услышит ли хозяин прибывших гостей. На счастье, услышал, бесцеремонно и без вопросов распахнув дверь, что едва ли не прибила меня, если бы я не успела отскочить, задев Тоби плечом. От сия действия мороз пробрал тело, не хотелось его вывести из себя особенно в такой патовой ситуации.       — Заблудились? — на пороге стоял невысокий седой мужчина, лет под пятьдесят, с густой неаккуратной растительностью на лице и большими серыми глазами, выглядел он жутко, а в голосе слышалась усталость. На меня он смотрел особенно пристально, с некой тревогой, переводя недоверительный взгляд на Тоби.       Я вкратце описала хозяину дома в какой ситуации мы оказались, приукрасив для драматичности некоторые детали, на что в ответ мы получили приглашение перекочевать у него, и я без раздумий согласилась. На утро он пообещал помочь разобраться с машиной. Ночевка у незнакомца казался более безопасной альтернативой, чем оставаться с Тоби наедине в замкнутом пространстве. Я на себе ощутила недоумевающий взгляд Роджерса после моего согласия, думаю, он смекнул, что я избегаю его компании и хватаюсь хоть за какой-то шанс разбавить угнетающую атмосферу. В конце концов, этот человек не казался мне таким мрачным, как его взгляд.       — Я Стивен, — мужчина отошел в коридор, придерживая дверь, пригласив нас войти во внутрь — в нос мгновенно ударил запах трав. — Пойдемте, провожу, — изначально Стивен не вызывал доверие, а после предложения о ночлеге и вовсе утратил его в моих глазах — такое поведение странное. Не каждый лесной затворник пригласит к себе двух странных незнакомцев. Хотя байка весьма убедительная. В любом случае, он мог прогнать нас прочь или же вручить нам канистру и распрощаться. — Куда вы, на ночь глядя поедете. Останьтесь, наберитесь сил и в дорогу! А то совсем измученные, — он мило улыбнулся нам, показывая рукой направление к гостиной.       Внутри домик был куда уютнее, нежели снаружи. Прямой коридор с дверьми по бокам, ведущие в комнаты, в конце коридора располагать гостиная, куда мы и шествовали. Ремонт обычный, светлый, на шкафах вещи хоть и пыльные, но аккуратно расставлены, домашних животных нет. Не похож он на больного. Скорее лесник, иногда гоняющий в город за пропитанием и продать поди чего. В гостиной располагался маленький диванчик, два кресла, столик, большой уютный ковер, несколько тумбочек — все как положено.       — Вас звать-то как? — улыбчиво развернулся Стив, усаживаясь в потрепанное кресло. Радушный старичок, кажется добрым. Но чувствую напряжение, ведь мигом вычислила натянутую улыбку — глаза у него не улыбались.       — Меня Мелиса, а это Роби, — инициативу представиться взяла я, ему необязательно знать наши настоящие имена, на что Тоби подыграл, вернее сказать, промолчал, усаживаясь рядом со мной на пыльный диван. Проследив за взглядом старика я подметила как он неодобрительно косится на Тоби. Заметил топоры?       — Я живу тут один уже много лет, — с грустным выражением лица прокряхтел мужчина, тупя глаза к себе под ноги. — Но раньше жил с дочерью… Учиться уехала, — его голос тотчас стал оживленным, словно вспомнил вещь, забывшуюся минутой ранее. — А вы? Студенты?       — Да, — коротко изрекла я, после чего повисла минутная пауза, а Стивен сидел, облокотив локти на колени, и кивал головой с открытым ртом, собираясь продолжить диалог.       — Мелиса, не желаете чаю или, может быть, душ? — смотрел и говорил он так, будто ему нужно было, чтобы я покинула как можно скорее комнату. Душ мне бы не помешал, но согласилась на сомнительную авантюру лишь из-за желания остаться одной и избавиться от дрожи в руках, причиной которой являлся сидящий рядом человек, хотя бы на пару минут. — По коридору первая дверь слева.       Атмосфера нагнетала. Мой спутник молчал всю дорогу и не подавал никаких признаков больного человека, даже «тиков» не наблюдалось. Стивен показался весьма подозрительным, но все «сигналы», воспринятые мной как нечто из ряда вон выходящего, имели пояснения: почему он впустил нас — одинокий старик либо же просто гостеприимный, потрепанный вид — горе или элементарная усталость от работы, странные взгляды — мы действительно выглядели причудливо.       Я не хотела оставлять незнакомца и Тоби вдвоем, но и сама пребывать в их компании желанием не горела, поэтому пришлось поступать эгоистично и выбрать свое желание. Старик мог выкинуть что-то, дерганый — аналогично. Ни тот, ни другой не вызывали у меня доверия. Добрый старикан мог вполне оказаться маньяком. Был утерян мой последний шанс хоть на некую безопасность — ствол покоился под сидениями авто, больше средств самообороны у меня не было, кроме как планов побега, подручных средств и кулаков, проку от них было мало, учитывая, что одна из конечностей повреждена, но хранить надежду на помощь в самозащите мне ничего не мешало.       В ванне я заперлась — маленькая предосторожность, на всякий случай. Помещение было небольшое, чистое, светлое, с душевой кабиной в углу и раковиной с зеркалом у левой стены, подойдя к которому я ужаснулась. Да, все то же тощее тело, черные волосы, шрам на брови, ссадины на коже, что стали привычным атрибутом, но глаза — вместо обычных синяков под глазами от плохого питания и сна, теперь красовались настоящие фингалы, не успевшие сойти с моего отпуска в больнице (без отеков, и на том спасибо). Зрачки были подозрительно узкими, засомневавшись в своем зрении, я накренилась над раковиной, поближе к зеркалу, дабы разглядеть детальнее: зрачки были не просто узкими, а вытянутыми, ромбовидными. Приоткрыв рот от удивления, я обратила внимание на еще одну деталь. Помогая раскрыть рот пошире с помощью пальцев, я от неожиданности отдернулась от зеркала и принялась рассматривать свои руки, растопырив пальцы и переворачивая ладони из стороны в сторону. Вместо ногтей были длинные черные заостренные когти — ногтями это было назвать сложно. Я никогда не делала маникюр и не отращивала длину и теряюсь в сомнениях, что в период потери памяти сходила в салон красоты. Я пыталась соскрести лак зубами, но лишь стерла небольшой слой ногтя. Да, это были ногти. Вернувшись к зубам — я уже побоялась пускать когтистые руки к себе в рот — я искривила лицо в «улыбке» и увидела неестественно острые клыки. Все-таки решилась и запустила палец за щеку, отодвигая ее в сторону. И они оказались настоящими.       Вот почему меня Тоби кошкой обозвал.       В попытках найти разумное объяснение, что со мной, я нашла лишь ответ на вопрос, почему же Стивен так странно смотрел на меня и Тоби. Я выглядела как избитая заложница, которую прессует этот амбал, а так невзначай настаивал на моем уходе, чтобы вывести его на чистую воду, выбивая признание, во время моего отсутствия. Душ отменяется, нужно выбираться…