Guilty

      На цокольном этаже полицейского участка было прохладно. Отопление еще не работало, а погода в этом году выдалась не самая лучшая. Дожди начались еще в середине августа и с тех самых пор стали головной болью всех жителей города. После дождя воздух был свежим и холодным. Он проникал в помещения, заставляя зубы стучать от холода, а руки и ноги ритмично подрагивать. Самые практичные начали носить с собой свитера, спортивные куртки или теплые кардиганы, но светловолосый мужчина, сидящий на диване рядом с пожилой женщиной, упорно не хотел верить в козни природы и наперекор ей, нарочно все еще ходил в летней одежде. Он сам не понимал что, кому и зачем пытался этим доказать. Что ему не холодно? Но ведь это ложь.       Тем не менее, мужчина оперся локтями на колени, стараясь не дрожать от холода и опустил свой взор вниз, думая только о том, как поскорее бы добраться до чего-нибудь теплого, мягкого и уютного. А такое, в его жизни, имелось.       — Вам холодно? — Джин, сидящий напротив двух свидетелей, заметил редкие вздрагивания рук и коленей мужчины.       — Ну… разве что немного, — мужчина улыбнулся.       — Может быть, чаю?       — Да, спасибо. Я не откажусь.       — А вам? — спросил брюнет у пожилой женщины, которая с интересом изучала какой-то журнал.       — Можно просто воды?       — Конечно.       Не успел Джин приступить к внезапно свалившемся на него обязанностям секретаря, как в комнату вошел Чонгук.       — Пак Чимин. Ваша очередь.       — Уже? — мужчина встал и пошел следом за молодым парнем, чуть выше его ростом.       — Я принесу ваш чай в комнату для допросов, — крикнул в след уходящему Чимину Джин.       В комнате было светло и стерильно чисто. Здесь было немного теплее, чем в холле, но тело мужчины все еще было напряжено.       — Присаживайтесь. Я сейчас вернусь, — Чонгук исчез за дверью серого цвета.       Прошло несколько минут, прежде чем кто-то вернулся к Чимину. Это был Джин, который принес большую кружку зеленого чая, а затем ушел, вновь оставляя мужчину одного. С каждым глотком напряжение спадало и Чимин чувствовал себя комфортнее. Единственное, что раздражало мужчину — затянутость процедуры. Он надеялся освободиться до пяти, забежать в продуктовый и поехать «отогреваться», но с каждой секундой надежда постепенно испарялась.       Когда Чимин почти допил чай, в комнату вернулся Чонгук, в компании Мэй, которая выглядела безумно уставшей и потерянной.       — Простите, — девушка села напротив мужчины, — оформление предыдущего свидетеля заняло больше времени, чем мы полагали.       — Ничего страшного, — соврал Чимин.       — Мистер Чон, да? — Чонгук держал в руках планшет, — можете рассказать поподробнее о том, что вы видели десятого сентября.       — Не так уж и много, на самом деле. Девушка, которая была… была… убита, она иногда заходила к нам в кафе. Я работаю главным менеджером, но иногда помогаю делать кофе. В тот день она заходила, кажется, два раза. Можно посмотреть по камерам, если надо. Она зашла утром и потом ближе к вечеру.       — Во сколько примерно? — девушка записывала все, что говорил Чимин.       — Утром она заходила в первый час после открытия… так… значит, где-то между десятью и одиннадцатью утра. А вечером… — мужчина никак не мог вспомнить точное время появления девушки, — не знаю. Возможно, часа в четыре.       — Она говорила что-то? Брала кофе на вынос? Вела себя необычно? — на автомате задала ряд вопросов Мэй.       — Почти ничего не говорила. Поздоровалась, кажется. Утром брала на вынос, а вечером минут пять посидела за угловым столом, поговорила с кем-то по телефону и потом быстро ушла.       — Вы не слышали деталей разговора, нет? — Чонгук в надежде посмотрел на Чимина.       — Нет, простите. У нас очень шумно. Единственное, что могу сказать наверняка — разговор был не очень приятный, судя по всему.       — В каком смысле? — Мэй ритмично постукивала карандашом по столу.       — Ну мне показалось, что она ругалась.       — Интересно, — задумчиво протянул Чонгук, — у вас в кофейне камеры со звуком?       — Нет, извините. Только видео.       — Плохо, так, а до десятого сентября, сколько примерно раз она заходила в кофейню? Вела ли себя странно?       — Думаете, я помню? — Чимин рассмеялся, — я после рабочего дня иногда имя свое забываю, а тут… ну, она иногда заходила. Пару раз точно. Чаще всего утром.       — Хорошо, вы были на месте преступления?       — К сожалению, да.       — Как вы там оказались? — девушка, кажется, потеряла уже всякий интерес к происходящему и задавала вопросы по инерции.       — К нам прибежала женщина, которая только что сидела со мной рядом в холле, и попросила позвонить в полицию, так как её телефон был разряжен. Я пошел за ней и оказался в том переулке.       — Ваше кафе находиться рядом?       — Не совсем. Через пару домов. Я до сих пор не понимаю, почему она пошла именно к нам, а не в аптеку, которая была ближе всего к тому месту, но может быть шок, может быть еще что-то.       — Хорошо, я думаю, что у нас больше нет вопросов, да? — девушка посмотрела на сидящего рядом коллегу.       — Пожалуй, — ответил Чонгук.       — Хорошо, если что, то я оставил везде три номера, по которым со мной можно связаться, — Чимин встал из-за стола.       — Джин проводит вас к выходу. Всего хорошего, — Мэй тяжело выдохнула и закрыла глаза.       — Подождите, — Чонгук с интересом читал что-то в своем планшете, — Вы из Пусана?       — Да, — Чимин вернулся на свое место, начиная ненавидеть эту комнату и все, что в ней находится, из-за того, что последняя надежда успеть в продуктовый, кажется, испарилась. — Пусан? Так, — девушка внезапно оживилась, — Может быть, вы знаете эту девочку?       Мэй показала Чимину несколько фотографий Сонми.       — Простите, не знаю.       — А где вы учились? У вас в этой строке ничего не написано, — Чонгук указал на анкету мужчины, где среди сплошного текста, красовалось пустое место.       — Я не учился где-то конкретно. Мои родители — научные сотрудники. Из-за их конференций мы часто были в разъездах, поэтому, по большой части, я учился либо самостоятельно, либо, иногда, с преподавателями, а потом просто сдал экзамены в одной из школ Сеула, чтобы поступить здесь в университет.       — То есть, вы почти не бывали в Пусане?       — Бывал, но в школу там не ходил.       — А знаете ли вы кого-то из этих людей? — Мэй продемонстрировала Чимину еще пару фотографий.       На одном из снимков были две девочки-близняшки на фоне моря, на второй блондин в черном балахоне и на последней парень, сидящий на трибуне стадиона.       — Его знаю, — Чимин указал на последнюю фотографию, — Это Ким Намджун. Его отец когда-то работал с моим.       — Что вы можете рассказать о нем?       — Умный, раздражающий. Пару раз задирал меня, когда наши отцы встречались по работе и брали нас с собой. Последний раз слышал о нем довольно давно. Наши отцы уже не работают вместе. Знаю, что он рассорился с семьей и, вроде как, закончил институт где-то здесь, но чем он сейчас занимается — без понятия.       — А этого молодого человека вы не знаете? — Чонгук указал на фотографию Юнги, парня, чья «невинная» улыбка была знакома всему отделу по борьбе с наркотиками.       — Нет, никогда раньше не видел, — Чимин пожал плечами.       — Хорошо, спасибо. Теперь точно все, — Мэй открыла дверь мужчине, — Джин, проводишь?       — Я у вас сегодня секретарь, — недовольно ответил брюнет.       — Прости, — девушка проводила взглядом Чимина, — До свидания.       — До свидания, — мужчина поклонился и пошел в след за Джином.       Мэй закрыла за Чимином дверь и с грохотом плюхнулась на стул, едва не упав с него при приземлении.       — Что думаешь? — спросила девушка у Чонгука.       — Нелегко. Почтальон говорит, что письма просто появлялись у него в сумке и все. Он не интересовался откуда они, но при этом на почте меня уверяют, что «через них» они не проходили. Камеры в кафе пишут без звука, а это значит, что содержание разговора жертвы нам никак не узнать. У нас еще, конечно, остается та женщина, что нашла тело, но вряд ли она сможет рассказать нам многое. Она не знала жертву, как я понял по ее звонку в полицию.       — Надо запросить выписку по номеру телефона жертвы. Узнаем, хотя бы, кому она звонила. А также начнем работу с двумя основными подозреваемыми: Мин Юнги и Ким Намджуном, которые, судя по твоим отзывам и отзывам ребят из отдела по борьбе с наркотиками, довольно «интересные» личности, — Мэй изобразила пальцами скобочки.       — Ну, с Юнги все понятно. Отправим Хосока, — Чонгук улыбнулся, — а что с Намджуном? Я могу попробовать сходить к нему, но он меня знает и, действительно, весьма умный молодой человек. Он подозреваемый во многих делах, но ни разу его вина не была доказана.       — А в чем его обвиняют? — Мэй разглядывала фотографию Намджуна.       — Спонсорство сомнительных проектов, игорный бизнес, проституция.       — Ого, — девушка удивленно захлопала глазами, — а лицо вроде доброе такое. Миленькое.       — Не суди по обложке, Мэй. Надо будет придумать, как к нему подобраться и, тем более, начать искать информацию о случае 8 давности.       — А я вам на что? Лично я с ним еще не сталкивалась, а значит могу попробовать покрутиться рядом с ним. Например, устроиться в его фирму работать… он ведь, официально, ресторатор?       — Да.       — Ну вот, попробую что-нибудь придумать. А ты чем займешься? — девушка зевнула и положила голову на свою левую руку.       — Надо запросить информацию о звонках жертвы, а также проверить остальных людей, которых упомянула сестра Сонми. Так что, для начала найду Техена. Кстати, где он?       — Дома, я полагаю. Написал, что ему хреново и он сегодня не выйдет.       — Да, ну ладно… Поделишься адресом? — аккуратно поинтересовался у Мэй Чонгук.       — Ну, окей, — девушка подняла голову, поправила пуговицы на рубашке и крикнула: — Джин, позови последнего свидетеля.

…

      — До свидания, — Чимин попрощался с брюнетом, который провожал мужчину до выхода из полицейского участка и, надев солнечные очки, вышел на улицу.       Несмотря на идущий все утро дождь, тучи постепенно рассосались и сквозь облака начало светить приветливое, ласковое солнце. Мужчина улыбнулся, когда один из лучиков проскользил по его раскрытой ладони. Чимин направился в сторону метро, по дороге увидев сообщение от абонента, записанного у него в телефоне как «Шуга». «Почему ты не берешь трубку, придурок? Куда ты исчез? Я, как бы, жду, да. Когда ты уже научишься рассказывать мне о своих планах?».