Кровные узы и вечная агония

Темный вечер. Холодный дождь.  Мелкие капли, словно иглы, впивались в кожу, оставляя на щеках мокрые дорожки. Улицы были пустынны — лишь редкие огни фонарей дрожали в лужах, отражаясь, как разбитые зеркала. Девушка шла медленно, намеренно наступая в темные водяные ямы. Брызги взлетали вверх, оседая на потертых кедах, но ей было все равно.  «Можно было обойти по бордюру», — мелькнула где-то в глубине сознания мысль. Но зачем?  Дом её не ждал. Там не горел свет в окне, не звучал голос: «Ты где пропадала?»* Родители… Они приезжали раз в неделю, иногда реже. Привозили пакеты с едой, оставляли деньги на столе, говорили что-то о самостоятельности. Но это была ложь.  Ложь. Настоящая причина хранилась в обрывках воспоминаний — в том вечере, который она почти не помнила. Только крики. Разбитая посуда. Хлопок двери. И одиночество, которое с тех пор стало её тенью.  Оно пожирало её изнутри, сжимая сердце ледяными пальцами. Каждый день был серым, каждый вздох — тяжелым. Она давно перестала бороться. Просто плыла по течению, как лист, брошенный в черную реку.  «Почему я до сих пор здесь?» — этот вопрос крутился в голове снова и снова.  Возможно, она просто трусиха. Не хватает духу сделать последний шаг. Или… или где-то там, в глубине, ещё теплится слабая искра. Та самая, что сейчас вдруг вспыхнула ярким огнем, когда чья-то грубая рука вцепилась в её запястье.  — Отпусти! — её голос, обычно тихий и безжизненный, вдруг сорвался на крик. — Помогите! Нет!  Она дергалась, била ногами, царапалась — отчаянно, яростно, как загнанный зверь. Но похититель был сильнее. Его пальцы впивались в её кожу, а тень фургона нависала над ней, словно открытая пасть.  «Зачем я сопротивляюсь?» Вопрос пролетел в голове, но ответа не было. Только страх. Дикий, животный.  И вдруг — осознание.  Она не хочет умирать.  Не так. Не здесь. Не сейчас.  И это… это было страшнее всего.  Темнота.  *** Сначала — только тяжелый туман в голове, пульсирующая боль в висках. Потом — резкий запах кожи и дорогого парфюма, смешанный с легким ароматом дерева. Сора медленно открыла глаза, и мир вокруг проступил размытыми пятнами, постепенно обретая форму.  Черный лимузин.  Не просто машина — воплощение роскоши и власти. Сиденья, обтянутые мягчайшей кожей, настолько гладкой, что, кажется, можно порезаться о её совершенство. Салон, обитый черным велюром, поглощал свет, создавая ощущение, будто она сидит внутри драгоценного ларца. Даже воздух здесь казался гуще, насыщеннее — будто её намеренно поместили в место, где каждая деталь кричала:*«Ты здесь не случайно».  Или…  «Или это ловушка?» Она резко дернулась к окну. За стеклом мелькали стволы деревьев, плотные, как стена. Лес. Густой, бесконечный.  — Черт!  Рывок за ручку двери — ответом была лишь глухая неподвижность. Окна заблокированы. Задыхаясь, она ударила ладонью по стеклу — ни звука, ни трещины.  Тихо. Затем — скрип.  Окно, отделявшее её от водителя, медленно опустилось. На сиденье с легким шуршанием упал кроваво-красный конверт.  Сора схватила его дрожащими пальцами. Бумага была плотная, почти шелковистая на ощупь, с золотым тиснением. Она рванула край — и текст внутри будто впился в сознание.  «Уважаемая Сора Акутагава! Семья Сакамаки с удовольствием примет Вас в свою семью. Со всеми подробностями вы ознакомитесь при встрече.» — Что ещё за чертовщина?! Голос сорвался на хрип. Она перечитывала строки снова и снова, будто между буквами прятался ответ. Но машина резко остановилась, и её тело инстинктивно рванулось к двери.  На этот раз — щелчок.  Дверь открылась.  Сора выпрыгнула наружу — и столкнулась с ним.  Водитель.  Бледный. Слишком бледный. Кожа, будто лишенная крови, глаза — пустые, как высохшие колодцы. Он стоял неподвижно, не дыша, не моргая.  — Где я?! — голос прозвучал резче, чем она ожидала.  Тишина.  Только ветер шелестел листьями, а он медленно поднял руку, указывая куда-то за её спину.  Сора обернулась.  Особняк.  Мрачный, огромный, с острыми шпилями, будто вонзающимися в небо.  — Идти… туда? — её голос дрогнул. — Но… пожалуйста, скажите, где я?  Тишина. Ни звука в ответ. Лишь ветер шептал в кронах старых деревьев, будто предостерегая её. Сора задержала дыхание, но никто не отозвался. Тогда, сжав кулаки, она медленно побрела к особняку — огромному, мрачному, словно выросшему из самой тьмы.  Дорога казалась бесконечной, а вокруг царила неестественная тишина, нарушаемая лишь тихим плеском фонтана. Его струи искрились в лунном свете, словно жидкое серебро, но Сора не находила в этом красоты. Вместо этого её охватывал холодный ужас.  «Зачем меня сюда привезли?» Особняк, сад, даже воздух — всё здесь дышало непомерной роскошью. Она выросла в семье бизнесменов, но её дом не был таким… пугающим. Каждый куст, каждая статуя выглядели слишком идеально, будто выточенными не человеческой рукой. А эти тени… Они шевелились, или ей мерещилось?  Сердце бешено колотилось, когда она поднялась по широким мраморным ступеням. Её пальцы дрожали, когда она постучала в массивную дубовую дверь.  Скрип. Дверь распахнулась сама, и Сора едва не вскрикнула. В проёме стоял высокий мужчина в безупречном костюме — дворецкий. На серебряном подносе в его руках красовался хрустальный бокал, наполненный густой тёмно-красной жидкостью.  — Что это? — голос её дрогнул.  В памяти всплыли заголовки статей: "Девушка исчезла после коктейля в клубе", "Наркотики в напитках", "Они не могли сопротивляться…" Дворецкий не моргнул.  — Выпейте. Вам это необходимо.  Его голос звучал как приказ, без права на отказ. В нём не было угрозы — только холодная уверенность.  «Что может быть хуже похищения?» -  Сжав зубы, Сора взяла бокал. Жидкость была густой, почти как кровь.  «Если в нём яд… то хотя бы этот кошмар закончится.» Она зажмурилась и сделала глоток. Сладкий, терпкий… гранатовый сок?  Поставив бокал обратно, она провела пальцем по губам, стирая алые капли.   — И что теперь? — прошептала она, глядя в пустые глаза дворецкого.  Но ответа снова не последовало.  Тишину нарушил бархатный голос, мягкий и обволакивающий, словно шёлковый шарф, скользящий по коже.  — У нас гости?  Сора вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял молодой человек в шляпе, отбрасывающей тень на его лицо, оставляя видимыми лишь тонкие губы, изогнутые в загадочной улыбке. Его пальцы, длинные и изящные, играли с краем шляпы, будто он собирался снять её в галантном поклоне.  Она инстинктивно оглянулась назад — но дворецкий, что секунду назад стоял у двери, будто растворился в воздухе.  — Меня просто привезли сюда, — проговорила она медленно, вглядываясь в незнакомца.  Он был красивым. Очень. Черты лица — точёные, будто вырезанные рукой мастера, взгляд — пронзительный, но с лёгкой игривостью. В иной ситуации Акутагава, возможно, попыталась бы с ним познакомиться. Но сейчас?  Её похитили.  — Интересно… Он протянул руку, аккуратно подхватил прядь её пепельных волос, поднёс к лицу и вдохнул аромат, словно оценивая дорогой парфюм.  Сора резко отпрянула, сердце сжалось в ледяной тисках.  — Что ты делаешь?!  Его улыбка не изменилась, но в глубине глаз вспыхнуло что-то… неправильное. То самое, что мелькает в документальных хрониках о серийных убийцах — холодное, расчётливое, почти голодное.  — Зачем меня сюда привезли? Кто ты такой?! Парень слегка наклонил голову, словно размышляя над ответом.  — Я твоя смерть. А может… ангел. В его голосе прозвучала лёгкая неуверенность, но Сора не верила ни на секунду. Это была игра. И ему это нравилось.  — Ангел?! — её голос сорвался в хриплый шёпот, а затем взорвался яростью. — Чёртов извращенец! Она рванулась к двери, но та не поддалась. Замок щёлкнул с издевательской чёткостью.  — Выпусти меня!  — Это невозможно. Рядом возник ещё один мужчина — высокий, в очках с тонкой оправой. Его присутствие ощущалось как холодное прикосновение стали.  — Вы Акутагава, верно?  — Да! Но я не понимаю, зачем меня похитили и привезли сюда! — её руки дрожали, голос срывался, а в глазах читался чистый, животный ужас.  Он лишь вежливо указал в сторону коридора.  — Давайте поговорим об этом в гостиной. Следуйте за мной. Ноги подкашивались, но она шла, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот разорвёт грудную клетку.  Гостиная оказалась просторной, залитой мягким светом. В ней сидели ещё несколько мужчин, но её внимание приковал только один — тот, что в очках.  Он был здесь главным.  Парень в шляпе исчез.  Сора опустилась в кресло напротив, сжав пальцы в бессильных кулаках.  — Почему меня привезли сюда? Это… похищение?  Голос сорвался, превратившись в шёпот. Акутагава Сора сжала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Её дыхание было прерывистым, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из клетки рёбер.  В ответ — тихий смех.  — Это не похищение.  Голос звучал спокойно, почти лениво. Мужчина сидел в кресле, скрестив ноги, его пальцы медленно водили по ободу бокала с вином. Алый отблеск играл в его глазах, делая взгляд ещё холоднее.  — Семья Сакамаки купила тебя.  Он произнёс это так, будто сообщал прогноз погоды.  — Что?..  Слово застряло в горле. Сора резко вдохнула, ощущая, как воздух обжигает лёгкие.  — Это розыгрыш, верно?  Её голос дрожал, но в нём уже пробивалась ярость.  — Я не верю!  Мир вокруг начал расплываться. Купить человека? В XXI веке? Это же…  — Твои родители подписали бумаги.  Он протянул ей документ. Белый лист, чёрные строки, красная печать. Знакомый герб её семьи.  — Они передают тебя под опеку нашей семьи.  Сора схватила бумагу, её пальцы дрожали.  "Родители?.. Они рехнулись? Мать ненавидит меня, отчим — её безвольная тень, но… Я же их ребёнок!" Горло сжалось.  — Спасибо, что сказали.  Она выпрямилась, сжав кулаки. Ладони были ледяными, липкими от пота.  — Меня зовут Акутагава Сора.  Её голос звучал чётко, но внутри всё горело.  Мужчина усмехнулся.  — Меня зовут Рейджи. Второй сын.  Он лениво махнул рукой в сторону дивана.  — Первый — Шу. Он сейчас спит.  Там, в полумраке, лежал высокий парень с золотистыми волосами. Его грудь медленно поднималась, будто он действительно просто дремал.  — Третий…  Рейджи не успел закончить.  — Можешь называть меня великим Аято!  Красноволосый парень внезапно появился на подлокотнике кресла, его зеленые глаза сверкали насмешкой. Сора инстинктивно отпрянула — и тут же почувствовала чьё-то дыхание за спиной.  — Я Райто.  Голос был низким, сладострастным.  — Буду рад повеселиться с тобой, шлюшка.  От него пахло алкоголем и чем-то тёмным, запретным.  Сора резко встала.  — Как я понимаю, меня удочерили, и теперь я, наверное, ваша сестра.  Её голос дрогнул, но она продолжила:  — Я против инцеста. Поэтому извините, но нет.  Тишина.  Потом — взрыв хохота.  — Тебя никто и не спросит, шлюшечка.  Райто ухмыльнулся.  Аято внезапно оказался рядом, его губы почти коснулись её уха.  — Ты не сестра нам, а невеста.  Горячее дыхание обожгло шею. Сора вскрикнула, отпрыгнув назад.  И тут же наткнулась на кого-то ещё.  — Твои глаза… как туман.  Перед ней стоял парень с потухшим взглядом, в руках он держал потрёпанного плюшевого медвежонка.  — Тедди, как ты думаешь, новой кукле подойдёт такой цвет?  Его голос звучал… неестественно.  — Это Канато.  Рейджи произнёс это равнодушно, будто не замечая безумия в его словах.  "Здесь собрались какие-то психи!"  Паника сжала горло. Сора рванулась к двери — но та с грохотом захлопнулась перед самым её носом.  — Бежать нет смысла.  За её спиной стоял ещё один — высокий, с мрачным взглядом.  — А это младший сын. Субару.  Рейджи вздохнул, будто ему всё это надоело.  — Что здесь происходит?!  Голос Соры дрожал, срываясь на крик. Холодный пот стекал по спине, а сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться из грудной клетки. Губы подрагивали, дыхание сбивалось. В голове пульсировала одна мысль: "Беги!" — но ноги не слушались. Она судорожно схватилась за виски, пальцы впились в волосы, и, не в силах устоять, она рухнула на колени. Пол под ней казался ненадежным, мир плыл перед глазами.  — Ты наша жертвенная невеста.  Голос Аято прозвучал как приговор. Его пальцы сжали её запястье с такой силой, что кости затрещали. Он рывком поднял её, заставив вскрикнуть от боли. Его глаза горели — не просто желанием, а чем-то первобытным, ненасытным. Что они хотели? Секс? Истязания? Или просто разорвут её на части, чтобы насладиться её страхом?  — И мы хотим твоей крови.  Тёплое дыхание Райто обожгло её шею. Он притянул её к себе, одна рука плотно обхватила талию, лишая возможности вырваться. Другая рука скользнула в её волосы, откинув прядь, обнажив нежную кожу. Его губы коснулись её шеи — сначала почти нежно, а затем язык провёл влажную линию к ключице.  — Какой сладкий аромат...  Сердце Соры замерло.  — Вампиры?..  Мысли метались, цепляясь за обрывки знаний. Чеснок? Серебро? Крест? Она смотрела фильмы, читала книги, но сейчас всё казалось бесполезным. Они были реальными. И они хотели её крови.  "Убить... Мне придётся убить их?" Но как? Она была слабой, безоружной. А их взгляды говорили о том, что сопротивление только разожжёт их охотничий азарт.  — Верно, теперь ты понимаешь своё положение.  Райто усмехнулся, его пальцы впились в её кожу.  — На этом закончим наше собрание. Твоя комната наверху.  Но это была не забота. Это — отсрочка.  Его губы снова прильнули к её шее, а затем — резкая боль. Клыки вонзились в плоть, и Сора вскрикнула. Райто застонал от наслаждения, его веки дрожали, пальцы сжимали её ещё сильнее.  Аято не стал ждать. Его зубы впились в её запястье, и новая волна боли пронзила тело.  Мир вокруг начал расплываться. Темнота затягивала сознание, звуки становились глухими, а боль... постепенно исчезала.  Последнее, что она почувствовала, — это их смех, низкий, насыщенный, полный обещания чего-то ужасного. Тяжёлые веки, словно налитые свинцом, медленно приподнялись. Взгляд затуманен, сознание вязкое, как патока. Сора несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь собрать мысли воедино. Тело ныло, будто её переехал каретный экипаж, а в груди давило непонятное, тревожное чувство.  *** «Где я?» Она приподнялась на локтях, и перед глазами развернулась картина, от которой в животе скрутило тошнотворное волнение.  Комната.  Розовая. До тошноты розовая.  Бархатные шторы, густо-алые, с кружевной окантовкой, будто вырванной из дешёвого борделя, тяжело ниспадали до пола. Обои в мелкий цветочный узор, словно нарочно подобранные так, чтобы резать глаза. Всё здесь кричало о безвкусице, нарочитой и раздражающей.  — Отвратительно, — выдохнула она, плюхнувшись обратно на подушку. Голова закружилась сильнее. — От этой комнаты ещё дурнее стало.  Прикосновение.  Холодные пальцы скользнули под одеяло, коснулись бедра.  — Шлюшка, ты уже проснулась.  Голос низкий, насмешливый. Сора вздрогнула, как от удара током, и резко отпрыгнула к стене. Сердце бешено заколотилось, в глазах замелькали мушки.  — Не подходи! — её голос дрогнул, звучал тонко, почти пискляво.  Райто лениво развалился на краю кровати, его губы растянулись в довольной ухмылке.  — Будь аккуратнее, шлюшка. Мне бы хотелось почаще развлекаться с тобой.  Он подмигнул — и в следующий миг она уже лежала под ним, прижатая к розовой шёлковой простыне. Его щёки слегка порозовели, глаза блестели от азарта.  — Меня тошнит от этого, — сквозь зубы процедила Сора, но её руки дрожали.  Слабость.  Она чувствовала её во всём теле, но внутри клокотало что-то острое, колючее. «Зачем сопротивляться?». Может, просто потому, что надоело подчиняться? Или хотелось показать этому наглецу, что его игры ей противны?  Но факт оставался фактом — сил не было.  Ночная сорочка.  Белая. Кружевная. С розовым бантом на груди.  — Почему на мне эта нелепая ночная сорочка? — она скривилась, отводя взгляд.  Райто рассмеялся.  — Тебе не нравится? Тогда в следующий раз я одену шлюшечку во что-нибудь другое.  Его пальцы скользнули по её запястью, заставив кожу покрыться мурашками. Он любил это — играть с теми, кто сопротивлялся. Слабые были скучны. А вот те, кто огрызался, кто ненавидел, но всё равно не мог убежать…  — Райто, заканчивай своё представление. Пора в школу.  Голос прозвучал резко, как удар хлыста. Рейджи стоял в дверях, его холодный взгляд заставил брата на секунду замереть.  — Ты всегда портишь всё самое интересное, — проворчал Райто, но отступил, нехотя скользя взглядом по Соре.  Она перевела дыхание, но вопрос уже вертелся на языке.  — Школа? Разве сейчас не вечер?  За окном пылал закат, багровый и тревожный.  Рейджи флегматично поправил манжет.  — Это вечерняя школа. Не забывай, что мы вампиры и придётся жить по нашему распорядку.  Он кивнул в сторону шкафа.  — Твоя форма уже готова. Машина будет через час. Не опаздывай.  И, развернувшись, вышел, оставив её одну в этой розовой клетке. Оставшись наедине с собой, Сора облегчённо выдохнула, будто сбросив с плеч невидимую тяжесть. Но облегчение длилось недолго. Розовая комната, утопающая в девичьих безделушках и слащавых кружевах, вызывала у неё тошноту. Когда-то давно у неё была такая же — в доме, где ещё жили родители. В доме, который больше не был её домом.  После того проклятого конфликта её вышвырнули, словно ненужный хлам, в убогую квартиру в самом гнилом углу города. Казалось, они хотели, чтобы она исчезла. Чтобы её подобрал серийный убийца, растерзал маньяк или просто сгинула в подворотне, забытая всеми. Одно было ясно — ни капли добра, ни грамма счастья они ей не желали.  Но была ли она виновата?  — Интересно, за сколько меня продали? — прошептала она в пустоту, сжимая кулаки.  Мысль о побеге вспыхнула в голове молнией и тут же перешла в действие. Приглушив дыхание, Сора скользнула в тёмный коридор, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому скрипу половиц.  — Разве тебе есть куда вернуться?  Голос прозвучал так неожиданно, что сердце её ёкнуло, словно птица в клетке. Шу стоял у окна, в которое она собиралась вылезти, загораживая путь. Его фигура, очерченная лунным светом, казалась почти нереальной — слишком безупречной, слишком холодной.  — Нет, у меня никого нет, — ответила она, и голос её дрогнул.  — Тогда есть смысл, что ты здесь, — произнёс он задумчиво, окидывая её взглядом, от которого кровь стыла в жилах.  «Можно ли убежать из логова вампиров, если они действительно так могущественны?» Девушка замерла, будто прикованная невидимыми цепями. Он пугал её — не клыками, не силой, а этой ледяной отрешённостью, этим аристократичным презрением ко всему живому.  — Я попробую тебя.  — Можешь убить меня? — Сора сжала зубы и сделала шаг навстречу, бросая вызов.  — Запросто.  Его пальцы впились в её шею, сжимая с такой лёгкостью, будто она была всего лишь бумажной куклой. Он изучал её лицо — бледное, с почти прозрачными седыми волосами, вздёрнутым носом и серыми, пустыми глазами.  Неожиданно для себя, она вцепилась в его руку, пытаясь оторвать. Шу лишь наблюдал, как её пальцы бессильно скользят по его коже, и вдруг разжал хват. Сора рухнула на пол, задыхаясь.  Он запретил её убивать.  Парень тяжело вздохнул и растворился в темноте, будто его и не было.  — Шлюшка, почему ты развлекаешься без меня?  Бархатный голос прозвучал прямо у уха, и из тени материализовался Райто. Сора, всё ещё шатаясь, поднялась на ноги.  — Отвали, придурок!  Его глаза вспыхнули. Райто терпеть не мог, когда девушки позволяли себе грубости, особенно если они адресовались *ему*.  — Зря ты мне это сказала...