Иная параллель

      Нира сама настояла на том, чтобы вечеринка прошла пораньше: в полдень. Глаза Николь на лоб полезли, когда она взглянула на часы. Она что, так долго спала? Ибо внутренние часы говорили, что не могла она два часа (учитывая, что обычно Николь встаёт в десять) наряжаться и стоять в комнате брата. Несмотря на это, обе стрелки показывали на двенадцать, а следовательно — торжество уже началось.       Девочка застыла буквально на пороге гостиной, шокированная переменами. Вместо маленькой комнатки перед ней открывался вид на настоящий бальный зал. Пространство увеличилось за счёт раздвинувшихся стен, увешанных зеркалами. Под внезапно поднявшимся потолком были подвешены огромные хрустальные люстры. Николь заметила, что вместо лампочек, так популярных в этом мире, там были свечи. Когда она глядела на них, сразу появлялось ощущение, что она вернулась в прошлое. Когда не было электричества, а дома освещались огнями свечей…       Хотя, Эфлара — это будущее, а там пользуются теми же методами. Отец всегда отвечал так на вопросы Николь в стиле «почему же мы зажигаем свечи, а не включаем лампочки?»: «Эфлара — это будущее, но там нет электричества, вы должны к этому привыкнуть». И всё. Вообще, иногда казалось, что Эфлара — это прошлое Осталы, а не будущее. Хотя бы потому что старые часограммы, которые родители показывали детям, были похожи на обычные фотографии из прошлого. Такие же чёрно-белые. И люди на них были одеты так же, как и лет двести назад.       Николь очнулась от своих мыслей, только когда Норт впечатался в её спину. Она вздрогнула, двинулась дальше и посторонилась, чтобы не задерживать их процессию. Мысли всегда одолевали её прямо посреди чего-то. И она всегда останавливалась, прекращала делать что-либо, чтобы полностью обдумать их. Из-за этого она много раз попадала в неловкие ситуации.       Был такой случай, когда мама учила её правильно наливать чай. Ещё маленькая Николь хвасталась своим умением всем, кому могла, но больше всех досталось Елене. Малышка задумалась о том, сколько жемчуга пустили на очередной шикарный пояс с часами, которым в тот день часовщица подвязала своё чисто белое платье… И очнулась только тогда, когда Елена вскрикнула: чай уже перелился за край кружки. Оторванная от своих «великих дум», Николь вздрогнула и опрокинула на женщину весь чайник. Такого громкого крика она ещё никогда в жизни не слышала. Нира с улыбкой отматывала время платью Елены, которое приобрело сливочный оттенок, и отпаивала бедную часовщицу успокоительными травами. После этого Николь благоразумно решила, что будет наливать чай, только если её попросят об этом.       Вообще девочка не понимала, почему родителей радовали такие моменты. Как в случае с Нортом и зеркалом, с Николь и чайником, с Дейлой и платьем… Видимо, это было связано с какими-то старыми конфликтами между ними, но детям о таком не рассказывали. Предпочитали отмалчиваться с загадочной улыбкой. Никто не запрещал им расспрашивать других взрослых, конечно же. Правда, те считали, что с детьми такой информацией делиться не принято, и лишь вяло отмахивались от их вопросов. Поняв, что до правды им не докопаться, младшие Огневы сдались. Но где-то внутри всё ещё жили те вопросы, ждущие только случая, чтобы прорваться наружу.       Николь внезапно поняла, что Миракл, сказав им пару слов в напутствие, удалился. Куда-то в сторону ретировался и Норт — девочка не видела его рядом с собой. Дейла так и не спустилась. Ещё у двери в комнату брата Елена высказала всё, что думает о джинсах и о девушках, которые одевают их на вечеринку, и потянула сестру переодеваться в комнату. Николь беспомощно заозиралась по сторонам. Она осталась абсолютно одна у двери, и рядом не было знакомых людей. Только взрослые мужчины и женщины, изредка косящиеся в сторону девочки. Она прикусила губу, как вдруг её глаз выхватил из толпы знакомую светлую макушку. Николь храбро двинулась туда, молясь, чтобы это оказался именно тот, о ком она подумала.       Эфларус сегодня благоволил ей. Ник тоже заметил её и приветливо помахал рукой. Николь улыбнулась сыну часового мастера. Мама рассказывала, что очень долгое время их отцы враждовали. Когда Нортон-старший навсегда перешёл в родную параллель Николь, он попытался наладить с ним общение. Сначала получалось, честно говоря, из рук вон плохо. Понадобилось несколько лет, чтобы они забыли старые разногласия. Но осадок остался, и потому они решили не метить на «вечную дружбу», а остаться приятелями. Лазарев пару раз приходил к ним в гости, чтобы что-то обсудить. К счастью, он приводил с собой сына, а папа разрешал. Они словно надеялись, что их дети поладят лучше своих родителей. В целом, так и получилось — они хорошо общались, но всё-таки слишком мало. Поэтому Николь скорее назвала бы Ника приятелем, нежели другом.       Но ведь они скоро будут жить на одной планете — на Эфларе! Может, там и получится наладить контакт? Николь не теряла на это надежды. Всё-таки, он казался ей вполне неплохим парнем. С их последней встречи он стал гораздо смуглее, а волосы сильно выгорели на солнце. Но он всё также лучезарно улыбался. Парень был одет в белую рубашку с косым вырезом и тёмные штаны, а на ногах у него были лоферы. Всё это заставляло людей, разряженных в официальные костюмы, оборачиваться на парнишку, но его это не волновало.       — Привет, Николь! — весело произнёс Ник. — Уже прошла посвящение?       — Нет ещё, — скромно отозвалась девочка.       Вообще она искренне надеялась, что он не поднимет эту тему. Лазарев сам не имел часового дара, но у него был друг-часовщик. Судя по рассказам Ника, тот прошёл посвящение в четыре года. Сказать, что это поразило Николь — ничего не сказать. Нортон Огнев-старший же говорил, что хочет, чтобы его дети прошли посвящение перед самим уходом на Эфлару. Николь так и не поняла почему, и потому додумала: чтобы это событие было близко к ещё большему торжеству. Либо потому что папа не хочет, чтобы они разобрали дом с помощью часовой магии — одно из двух.       — Он что, до последнего тянет? — поинтересовался Ник, имея в виду, конечно же, отца девочки. Николь прикусила губу. Ну и что ему ответить, если она сама не знает причину задержки? Молчание затянулось на несколько секунд. После этого младший Лазарев вздохнул и перевёл тему:       — Ну что, когда на Эфлару? — Николь мысленно поблагодарила приятеля и радостно заговорила:       — Уже через неделю, представляешь? Поверить не могу! Спустя столько лет мы наконец-то вернёмся домой!       — Пригласишь в Черновод? — лукаво спросил парень, блеснув карими глазами. Николь пришлось задирать голову, чтобы смотреть в них. Ишь ты, вымахал! Хотя что уж тут говорить, с их последней встречи, наверное, года три прошло…       — Постараюсь всё устроить, — улыбнулась Николь. Ник с детства увлекался старинными замками. Черновод — как раз такое строение. Девочка и сама мечтала увидеть родовой замок. Елена говорила, что он очень красив и таит в себе много интересного. Николь уже предвкушала, как они с братом и сестрой будут рыскать по замку в поисках этого… «интересного». — Когда попаду туда, конечно же. Потому что здесь я точно ни о чём таком не договорюсь, — уточнила девочка. Конечно же, чтобы провести кого-то в замок, нужно было сначала самой туда попасть.       — Буду ждать приглашения, — весело сказал Ник. Кажется, у него сегодня было отличное настроение. В карих глазах отражалась радость парня. Интересно, отчего ему сегодня так хорошо? Из-за того, что он увиделся с друзьями? Вряд ли. Всё-таки, друзьями их можно назвать с натяжкой. Скорее, они приятели… Из-за желания получить приглашение в Черновод? Из-за того, что ему сказали какую-то хорошую новость? Из-за…       — Николь! — окликнул её сзади знакомый голос. Второй раз за день!       Николь обернулась и застыла. Сестре очень шёл её костюм, Елена постаралась на славу. Идеально отглаженные брюки, блузка, туфли на каблуках — всё было насыщенного алого цвета. В волосах, высоко уложенных (им что, хватило времени и на причёску?), виднелась диадема с рубинами. Николь даже не задумывалась над тем, как ей идёт красный цвет. В руках сестра держала ещё какое-то украшение, которое буквально через пару секунд нахлобучила девочке на голову. Николь возмущённо пискнула.       — Это что? — спросила она, трогая голову.       На ощупь оказалось, что это какая-то диковинная диадема. С… цветами? Ник оценивающим взглядом скользнул по новоприбывшей и улыбнулся ей. Дейла же подмигнула парню. Надо же! Наверное, правду маму говорит: чем красивее выглядишь, тем увереннее себя чувствуешь. Однако девочку уже не интересовал их обмен приветствиями. Она обогнула сестру и приятеля и направилась к ближайшей стене, ловко лавируя между гостями.       Достигнув своей цели, девочка принялась с интересом рассматривать новое украшение. Тонкая диадема, представляющая из собой переплетение нескольких ветвей. Они были выкрашены в шоколадный цвет, не предоставляя никакой возможности узнать, из какого металла были выполнены эти ветви. Среди них группами по две-три «росли» бежевые розы. Они были расположены так, что с любого ракурса можно было разглядеть как минимум два скопления цветов. В некоторых местах Николь даже разглядела маленькие жемчужины. Диадема девочке очень понравилась. Именно такие изящные и красивые вещи она хотела создавать в будущем… Николь ещё раз скользнула взглядом по цветам…       А всё-таки венок лучше смотрится.       Мысль была такой неожиданной, что Николь нахмурилась. Она и венки-то никогда не плела, у неё с братом и сестрой было и так много дел. Поиграть друг с другом, поссориться, помириться, пробежаться по дому и по саду, устроить догонялки… Плетение венков не входило в их планы. Они даже не думали о таком… остальском времяпровождении, им всегда хотелось быть больше похожими на эфларских детей. Хотя те в их возрасте уже учили самые простые эферы, а они даже испытание на часовую степень не прошли. Всё равно — читали сказки эфларских авторов, по книгам знакомились с тем миром, в котором они будут жить, когда закончится срок наказания отца.       И в то же время девочка была абсолютно уверена, что носила венок. И что он шёл ей больше, чем даже самая красивая диадема. Ну что за напасть! Память говорит одно, а ощущения другое. И всё-таки, откуда пошли эти мысли о венках?..       — Тебе не нравится? — по-своему истолковав нахмуренный вид Николь, спросила Дейла. Девочка подпрыгнула, одновременно выныривая из своих дум. И откидывая злосчастную мысль о венке куда-то подальше. На досуге подумает, ну её… Сестра, кажется, последовала за Николь. И сейчас она стояла, с неприкрытой грустью смотря на выражение лица девочки.       — Нет-нет, мне очень нравится! — заверила сестру Николь, от переизбытка эмоций замахав перед собой руками. И непонятно зачем повторила: — Ужасно красивая диадема, мне очень нравится.       — Значит, просто задумалась? — поинтересовалась Дейла. Она заметно повеселела, услышав слова сестры. Николь просто кивнула. Дейла, как и Норт, уже свыклась с этой странностью сестры. Они знали, что она думает отдельно от всего и не может одновременно думать и что-то делать. И принимали это, за что Николь была им ужасно благодарна.        — И куда это ты так припустила? — весело поинтересовался Ник, выныривая из толпы за их спинами. Сёстры переглянулись и заулыбались. Нельзя было не заразиться хорошим настроением парня. Он был буквально ходячим солнышком, от которого так и хотелось улыбаться. Так что же его так обрадовало?.. Мысль снова не дали додумать, ведь её отвлекли уже с другой стороны. Откуда-то справа, из-за спины Дейлы, раздался голос брата:       — Николь, вот ты где! Я же сказал тебе подождать, неужели это так сложно? — Норт был возмущён. Рядом с ним стоял Марк, как всегда со скучающим и надменным выражением лица. Мол, говорите что хотите, а я тут не при чём. Мне вообще надо быть с великими часовщиками, а не с вами, детишки. Делаю это только потому что так надо. Конечно, Николь не могла прочитать его мысли, но чувствовала, что приблизительно об этом он и думал в их обществе.       Дейла обернулась и, увидев пепельноволосого Марка, тут же обомлела. Николь закатила глаза за спиной сестры и прыснула в кулак. Рядом с Ляхтичем обычно бойкая и острая на язык Дейла становилась мягкой девчушкой, которая вечно смеялась невпопад и смущённо накручивала прядь волос на палец.       Ник же, напротив, перестал улыбаться. Николь буквально кожей почувствовала, как поменялось его настроение. Причём в противоположную сторону от того, что было. А раньше парни сохраняли нейтралитет, несмотря на принадлежность к разным «слоям» общества — часовой мастер и часовщик. Сейчас же Ник нахмурился и начал сверлить Марка взглядом.       Просто повзрослели и прониклись взрослой любовью к расслоению общества, или тут прячется что-то иное?..       — Я не слышала тебя. Задумалась, — объяснила Николь брату. Тот закатил глаза и приложил ладонь ко лбу. Норт уже хотел разразиться лекцией «о том, что нужно слушать старших братьев», но его перебил Марк.       — Я надеюсь, вы не общались с этим ремесленником? — скучающе протянул он. Николь резко обернулась. Раньше Марк не позволял себе таких выражений в доме, где часовых мастеров (ибо «ремесленниками» их называли только с пренебрежением) привечали. Что поменялось за те три года? Что, что, что?       — Нет! — вдруг подала голос Дейла. — Мы занимались своими делами, а этот… ремесленник… Просто рядом стоял, вот.       Николь снова крутанулась, чтобы посмотреть на сестру. Та покраснела и послала по очереди ей и Нику молящие взгляды. Мол, «не портьте меня в его глазах, пожалуйста». Парень скривился (Дейла прикусила губу, прочитав презрение в его глазах) и направился вдоль стены из зеркал. Проходя мимо Марка, он бросил ему:       — Нет, я просто мимо проходил. — Он постоял, сверля часовщика взглядом. Девочка машинально подметила, что Ник почти догнал Марка по росту, хотя младше его на четыре года. Однако уже через секунду приятель отвернулся и продолжил свой путь. Николь даже рот раскрыла от удивления.       — Дейла, ты чего? — возмутилась она. Послав красноречивые взгляды удивлённому брату, ещё сильнее покрасневшей сестре и ухмыляющемуся Марку, она двинулась за приятелем.       Нет, у них и так мало друзей. Не хватало ещё из-за заносчивого парня потерять их! Да будь он хоть сто раз другом Норта и тысячу раз любовью Дейлы! Всё равно он никогда не нравился Николь. Надменный тип, считающий себя выше других — вот он кто! А если он будет портить их с Ником (только зарождавшуюся из приятельства, кстати!) дружбу, он упадёт ещё ниже в глазах младшей Огневой.       И Дейла тоже молодец! Ну кто её за язык тянул? Ещё и назвала Ника ремесленником! Ремесленником, Эфларус её подери! Это же оскорбление! Так говорили либо искренне презиравшие мастеров часовщики, либо долго дружившие с ними. Вторые — в шутку, в то время как первые с ненавистью в голосе. Ни к тем, ни к другим Николь не относила свою семью.       Даже Марк не произносил слово «ремесленник» в доме Огневых. До этого самого дня. И это вновь заставило девочку задуматься, что же произошло на Эфларе за три года. И отчего так обострились отношения между этими парнями. Надо будет их расспросить подробнее, но сначала нужно найти Ника. Парень ловко скрылся в толпе, и Николь даже не представляла, где его можно будет найти. Поэтому она, вздохнув, просто пошла вдоль зеркальной стены, про себя желая поскорее найти сына часового мастера и извиниться перед ним за поведение Дейлы. А ещё — не быть раздавленной толпой, но это уже второстепенная задача.

***

      Ник оказался в углу, у столика с едой. Он жевал бутерброд, мрачно смотря в сторону и хмуря брови. Николь внезапно вспомнила, что не завтракала, но решила оставить эту мысль до лучших минут. Иначе она прямо на месте забудет, о чём хотела сказать.       — Прости её, не знаю, что на неё нашло! — почти крикнула Николь, не дойдя до Ника нескольких шагов. Парень вздрогнул и подавился бутербродом. Девочка похлопала его между лопаток. Дождавшись, когда часовой мастер перестанет кашлять, она повторила, но уже тише:       — Я не знаю, что на неё нашло. Прости её, а? — Ник скривился и вздохнул.       — Марк на неё нашёл, чего уж тут непонятного, — изрёк он, не глядя на Николь. Та распахнула глаза от удивления. — И если ты думаешь, что я этого не заметил, ты меня недооценила.       — Ну, не я тебе это сказала, — опомнившись, пожала плечами Николь. Ник скосил на неё взгляд и запихнул остатки бутерброда себе в рот. Повисла небольшая пауза, после чего Николь продолжила: — Ну влюбилась она в Марка, и что? Именно поэтому она глупости и делает. Хотя, это ты ещё её в девять не видел… Это было нечто!       Ник так и не повернул головы в сторону Николь, но она почувствовала его внимание. К её словам, к началу истории, к ней? Да какая разница, главное — слушает! Поэтому девочка подошла к Нику поближе и продолжила говорить уже полушёпотом:       — В то время у нас решила погостить Елена Мортинова. И она, конечно же, привезла с собой свой шкаф с платьями. Дейла, увидев такое богатство, решила, что получила шанс понравиться Марку. И она вытащила оттуда платье, самое длинное, которое нашла. Всё с прикреплёнными цветами и обшитое бисером. А ещё взяла туфли на шпильках. И украшениями обвешалась с ног до головы… Во-от, — продолжила она, увидев, что Ник немного наклонил голову в её сторону. Да и жевать, вроде, перестал. — А потом, услышав, что Марк пришёл, решила «эффектно» сойти с лестницы. И как думаешь, что случилось?       Ник словно бы задумался, когда Николь сделала паузу. Проглотив бутерброд, он заявил:       — Я так полагаю, полное фиаско? — Наконец-то парень повернул голову, посмотрев на Николь. В его глазах девочка разглядела интерес и даже вернувшиеся весёлые искорки. Она улыбнулась и продолжила:       — Мы все сидели в гостиной, как вдруг услышали Дейлу. Она кричала нам, чтобы мы посмотрели, как она идёт. Конечно же, мы вышли и увидели, что она стоит на самой верхней ступеньке. А потом, когда она сделала шаг, всё пошло наперекосяк. Она одновременно оступилась в тех туфлях, придавила подол платья и зацепилась цветком за лестницу. Папа еле успел её поймать, но платье порвалось в нескольких местах и потеряло несколько цветков. Нам пришлось отвести Марка в гостиную и окатить его водой, чтобы он перестал смеяться. Елену же пришлось отпаивать успокоительными травами, потому что она чуть не получила сердечный приступ, увидев, что осталось от её любимого платья…       Ник хохотнул, явно представив себе эту картину. Николь подумалось, что ему больше понравилась даже не та часть, где Дейла потерпела крах, а та, где Марка окатили водой. Надо будет потом поинтересоваться… Но сейчас она тоже прыснула, вспомнив, как они смеялись всей семьей над этим случаем. Дейла сначала дулась, но потом стала хохотать вместе с ними. Эх, хорошие времена…       — Всё с ней понятно, — важно заявил Ник.       — И что же тебе понятно? — прищурившись, спросила Николь. Мальчик помедлил с ответом.       — Ммм… То, что Дейла готова на всё, чтобы впечатлить Марка? — сказал он всё-таки и посмотрел на младшую Огневу. Она задумалась. А ведь и вправду, чего она только не делала, чтобы привлечь его внимания! Эта история с платьем — всего лишь маленькая частичка её плана по захвату сердца Марка… Ведь было ещё много попыток, хоть не одна из них и не увенчалась успехом. Видя, что Николь ушла в свои мысли с головой, Ник продолжил: — Знаешь, я её не виню. Влюблённые много делают вещей, о которых потом жалеют…       Николь резко вынырнула из своих мыслей. Интересно, а сколько он таких людей знал?.. Так, не из-за этого она прекратила думать о своей сестре, ой не из-за этого.       — Если ты не винишь Дейлу, значит, дело в Марке? — уцепилась она за слова друга. Тот не ожидал вопроса и потому нахмурился, сложив брови «домиком». Он замолчал и посмотрел в толпу. Николь уже успела несколько раз пожалеть о своём любопытстве, захотеть извиниться за бестактность и посчитать, что ответа ждать уже не придётся. Но Ник внезапно заговорил:       — У нас возникли некоторые, гм… разногласия ввиду последних событий. Ты ведь знаешь о Светлочасе и Темночасе?       Вопрос показался Николь очень странным. Каждый ребёнок знал об этих двух часодейных школах, даже трое Огневых, выросшие на Остале. Но выражение на лице Ника не позволяло ей усомниться в том, что парень говорит серьёзно, поэтому она на всякий случай кивнула. Парень помолчал ещё некоторое время, словно бы раздумывая, можно ли ей доверить такую информацию. А потом решился:       — Недавно в этих школах проводились, гм, соревнования. Для часовщиков высшего круга. — Николь припомнила, что папа пару раз упоминал о таких часовщиках, но всегда вскользь, не предоставляя возможности понять значение этого сочетания слов. А сейчас она не осмелилась спросить, боясь, что Ник может перехотеть хоть что-либо рассказывать. — Фэш — мой лучший друг, помнишь, я рассказывал? — выигрывал. Но в итоге победа досталась Марку, потому что он сжульничал и подставил Фэша.       — Зачем это Марку? — искренне удивилась Николь. Нет, он, конечно, не подарок, но чтобы подставить какого-то человека? Хотя, Ник вряд ли стал бы врать, даже если бы его об этом попросили. Да и Марк показывает себя как человек, который может так поступить…       Она подметила, что, несмотря на тщетные попытки брата и сестры, её мнение о Марке продолжало катиться по наклонной.       — Награда за это соревнование была очень высока, — протянул Ник, возвращая мысли Николь в нужное русло. — И почётно было бы обладать ей. Это — ключ к славе, успеху и приключениям, недоступным обычным людям. Вроде нас с тобой, — внезапно закончил Ник.       — Почему это мы обычные? Мы же… — Николь запнулась, вспомнив, что приятель не является часовщиком. Да и она тоже… — В общем, знаем о существовании часодейства. Значит, мы уже не простые люди?       — В этом плане мы необычны на Остале, — охотно пояснил Ник. — На Эфларе ведь все знают о часодействе. Только я — часовой мастер, который не может им пользоваться, а ты ещё не прошла посвящения. Хотя обычные дети на Эфларе изучают часодейство с ранних лет, чтобы использовать как можно больше своего внутреннего потенциала. Чем дольше тянуть с посвящением, тем больше вероятность, что сила начнёт убывать. И тем меньше вероятность, что ты попадёшь в высший круг — к часовщикам с первой или высшей степенью…       — А зачем туда попадать? — поинтересовалась Николь. Подумать только, она наконец-то услышала более-менее чёткое определение «высшего круга»! И всё равно непонятно, почему всё упирается именно в него.       — Быть в высшем круге — почётно, там только самые могущественные часодеи. Они хранят тайны, недоступные обществу, и могут ими распоряжаться… Именно у них больше всего шансов прославиться, ведь там много известных личностей. Ты ведь сама понимаешь, что гораздо легче пройтись по ступенькам, которые тебе проложат, чем карабкаться в гору с низов…       Ник замолчал, посмотрев в сторону. Николь тоже ничего не говорила, переваривая информацию. Внезапно она поняла, что приятель не сказал кое-чего важного.       — Ни-ик? — окликнула она парня. Тот посмотрел на неё. — А что это за награда? Ты так и не сказал.       — Я сказал, — возразил Ник с улыбкой. Девочка приоткрыла рот, но решила не переспрашивать.       — Ну и не говори, — надула губы Николь, отвернувшись. Приятель ухмыльнулся и облегчённо выдохнул, когда убедился, что девочка на него не смотрит. Хотя, чего он боялся? Если родители ей не расскажут (в чём он был уверен), ей ни о чём не скажет определение «награды».       Николь же ждала, когда парень признается, что это за загадочный приз. Но тот оказался крепким орешком, и не спешил расколоться. Поэтому она только вздохнула и, повернувшись к Нику, поинтересовалась:       — У тебя сегодня было хорошее настроение. Не расскажешь, что тебя так обрадовало?       — Конечно расскажу, — улыбнулся он. Сказать, что он обрадовался смене темы — ничего не сказать. Всё равно как-то неловко обсуждать такие вещи с тем, кто даже не в курсе событий. — Я вчера был в Чародоле.       — Что, серьёзно? — чуть не задохнулась от детского восторга Николь. Она тут же забыла обо всех недомолвках Ника и об их предыдущей теме разговора. — У фей? У настоящих?       — Нет, у игрушечных. — Парень буквально расцвёл, увидев неподдельный интерес девочки к этой теме. И, конечно же, тут же начал рассказывать: — Отец меня отвёз. Ему надо было о чём-то переговорить с Белой Королевой, вот он и взял меня с собой. Конечно, на встречу с ней он меня не привёл. Но зато мне Диана провела экскурсию по Белому Замку, а потом и по ближайшим долинам…       Лицо мальчика приняло мечтательное выражение, и Николь не преминула уточнить:       — Диана, значит?.. — Ник неожиданно смутился, поняв, что сболтнул лишнего. Но Николь уже нельзя было остановить: — Что, уже влюбился в какую-то фею?       — Не просто в какую-то, — брякнул часовой мастер прежде, чем успел подумать. А когда до него дошло, что он всё-таки сказал, было уже поздно. Николь с восторгом хлопнула в ладоши.       — Ты должен мне всё о ней рассказать! Как вы познакомились, как провели время, что делали, о чём говорили… — Николь пресекла все попытки Ника сбежать и раствориться в толпе, вцепившись ему в локоть. Первые несколько секунд парень пытался освободиться, но девочка держала его кошачьей хваткой, и потому он вскоре сдался.       — Ладно, слушай, — начал он, махнув рукой. Глаза Николь заблестели: их обладательница уже предвкушала очень интересную историю…

***

      Уже стемнело.       Дейла прошла в коридор и затворила за собой дверь. После ярко освещённой тысячами свечей гостиной он казался ужасно тёмным и страшным. Она взглянула на часы и ужаснулась — в сумраке на белом циферблате выделялись чёрные стрелки, показывающие около одиннадцати вечера. Удивительно, что мама не подловила её в толпе раньше! Наверное, долго искала…       Так уж вышло, что когда Нира впервые за долгий весёлый вечер взглянула на часы, они показывали уже десять. Пропитавшись праведным ужасом, она пошла искать детей, чтобы отправить их по комнатам. К этому времени вечеринка уже начала принимать обороты, и у некоторых стен уже дремали пьяненькие часовщики. Поэтому женщина справедливо рассудила, что народ разойдётся нескоро, а у младших Огневых р-е-ж-и-м! Ведь им единственным завтра рано вставать, чтобы успеть в школу… Поэтому мать троих детей постаралась как можно скорее улизнуть из толпы гостей (получилось не с первой попытки, потому что она, как-никак, жена хозяина вечеринки) и отправилась на поиски Норта, Дейлы и Николь.       Первой она нашла старшую дочь, потому что та забыла о времени, танцуя с Марком. Это были лучшие несколько минут в жизни Дейлы! Немного пригубивший вина Марк пригласил её на медленный танец… Ах, какие хорошие воспоминания останутся у неё об этом вечере!       Она была абсолютно счастлива, пока не столкнулась с матерью, которая быстро вычислила дочь в толпе гостей. И, конечно же, отправила девушку в комнату. Дейла, вздохнув, подчинилась — у неё не было вредной привычки перечить родителям, которые и так не ограничивали её свободы.       Но эйфория от танца ещё не прошла, и спать не хотелось. Поэтому девушка просто пошла по коридору в противоположную от лестницы сторону, покачиваясь в такт звучащей в голове музыки.       Вот она дошла и до прихожей. Крутанулась и оказалась прямо в её центре. Совсем маленькая комнатушка, даже без окон. Шкаф, называющийся на Остале «прихожей» (нет у них, у остальцев, фантазии) стоял с одной стороны от двери, с другой — полка для обуви и пуфик с ящиком. Дейла знала наверняка, что мама занималась декором всех комнат. Поэтому мебель была преимущественно светлой и изящной. Единственное место, где отец не позволил сделать ремонт — это гостиная, потому что она была его любимой комнатой в доме. Мама говорила даже, что он перенёс её на Осталу из Черновода, но в это очень слабо верилось.       И вот сейчас вся мебель словно бы светилась в полумраке. Она могла разглядеть её бледные силуэты, отливающие светло-голубым. Сегодня же полнолуние! Вот в чём дело… Вот почему так светло: наверняка через окна пробивается свет полной луны, освещающий коридоры дома. Зеркало, висящее над пуфиком, и вовсе словно сияет голубым. И блики света, отражающиеся от него, пляшут на мебели. И на ручке двери, начищенной до блеска. Голову посетила шальная мысль: почему бы не прогуляться по саду? Ночь лунная, за забор она выходить не будет… Да и она наверняка успеет вернуться до того, как мама заметит её отсутствие — подумает, что дочь ушла спать. А рядом с окном Николь растёт высокое дерево, по которому можно будет взобраться к ней. А оттуда проскользнуть в свою комнату, и всё!       Дейла решила пока не думать о том, как будет лезть на дерево. Тем более, что она никогда такого не делала. Детская радость накатила на неё, стоило девушке лишь подумать о запретной прогулке по саду. Поэтому она закрыла за собой дверь (ведь прихожая была отдельной комнатой) и прошла к выходу, зачарованно глядя на ручку, отливающую серебром. Вот она потянулась к ней, и уже взялась за неё, готовясь повернуть в сторону и выйти на улицу…       — На твоём месте, я бы послушалась маму.       Дейла подпрыгнула, всё ещё держась за ручку двери. По спине пробежался холодок, и она с внезапной ясностью осознала, что в прихожей нет окон. А значит, не должно быть и этого света, бегающего по мебели. Да и дверь невозможно открыть без скрипа.       Тогда кто в комнате?       Девушка решила поступить также, как и всегда, когда сталкивалась с чем-то необъяснимым: стоять в ступоре, глядя в одну точку и надеясь, что это «необъяснимое» пропадёт, если не обращать на него внимания. К несчастью, её план не сработал.       — Может, хоть повернёшься? А то у меня складывается ощущение, что я говорю со стеной. И да, подойди к зеркалу, а то так и получается. — Голос шёл из-за спины. Он показался ей приглушённым, словно бы ей кто-то кричал из-за тонкой стены. Дейла медленно повернулась. Никого. Только зеркало засияло ярче, чем когда она вошла в прихожую. Или ей так просто показалось, потому что теперь, кроме него, в комнате не было источников света? Девушке стало страшно.       — Вы кто? — пискнула она, не зная, к кому следует обращаться. Не к зеркалу же? Хотя, почему бы и нет? Всё лучше, чем разговаривать с пространством…       Дейла подошла к раме. В свете, исходящем от стекла, её кожа приобрела мертвенно-бледный, отливающий синевой оттенок. Но девушку уже волновало не это, а то, что показывало само зеркало.       Там отражалась девочка — не Дейла, а другая. Ниже ростом, с распущенными волосами. Её кожа, волосы и глаза были различных оттенков синего. Ниже шеи её не рассмотреть — мешает рама зеркала, которая, видимо, висела слишком высоко для неё. Дейла вспомнила, что точно также там отражалась и Николь, которая была младше их на два года. Значит ли это, что… Но додумать мысль ей не дал голос незнакомки, раздавшийся (теперь уже точно) из зеркала:       — Ну наконец-то! Я ещё не настолько продвинутая в превращениях и переходах, чтобы долго торчать в вашем зеркале! — девочка тряхнула копной синих-синих волос. Огнева не могла не признать, что, несмотря на странные ненатуральные оттенки кожи и причёски, та была очень красива.       — А-а… зачем ты торчишь в нашем зеркале? — поинтересовалась Дейла, не заметив, что перешла на «ты» с девчонкой-за-стеклом. Та, наоборот, поняла это, но лишь нахмурилась. То ли и вправду у неё не было времени об этом думать и делать замечания, то ли не решилась вступать в спор со старшей девушкой. В том, что синеволосая была младше её, Дейла не сомневалась.       — Я не просто торчу, я ещё и с тобой разговариваю, — поправила девочка. — Хотя вообще-то не должна. Гордись!       — Чем гордиться? — удивилась девушка. Синеволосая незнакомка заулыбалась и подмигнула ей. А потом подняла руку и… высунула её из зеркала, чтобы щёлкнуть Дейлу по носу.       Та, в свою очередь, ошалела уже не от того факта, что разговаривает через зеркало с девочкой (она достигла того пика эмоций, когда всякие странности начинают казаться нормальными), а от того, что незнакомка вела себя так нагло. Она уже хотела обрушить на синеволосую какую-нибудь тираду а-ля Норт, но моргнула. И в эту миллисекунду на изнаночной стороне её век что-то сверкнуло — девушка разглядела только серебряную, чёрную и синюю полосы. Открыв глаза, она ещё поморгала для верности, но, что бы то ни было, вновь оно не появилось. Она с недоумением уставилась на девочку в зеркале, которая вновь целиком и полностью оказалась в зеркале. Она смотрела на Дейлу с интересом.       — Что увидела? — поинтересовалась девочка, глядя на Дейлу сверху вниз. И что-то было такое в её глазах, что, вместо того, чтобы поинтересоваться, откуда синеволосая вообще знает, что девушка что-то видела, блондинка тут же выдала:       — Полоски. Серебряная, чёрная и синяя. — Брови незнакомки, такого же цвета, как и волосы, поднялись вверх. Она оглядела на Дейлу уже с большим интересом и гораздо внимательнее.       — Правда? Занятно, занятно… — Девушка в зеркале вдруг приоткрыла рот и обернулась. Она постояла так полминуты, словно прислушиваясь к чему-то, что не улавливал слух Дейлы. Она стояла, глядя на неё и нервно переминалась с ноги на ногу. Что незнакомка имела ввиду, сказав «занятно»? Это же просто полоски… Она уже хотела задать этот вопрос, как вдруг синеволосая повернулась. Её глаза бегали и сверкали лихорадочным огнём.       — Попадё-ёт, — пробормотала она словно бы про себя. Но потом встрепенулась и, глядя прямо в серые глаза Дейлы, сказала: — Слушай, я повторять не буду. В Чародоле, когда твой отец удалится с Королевами, уйди в противоположную сторону. Можешь взять с собой брата и сестру. Вы должны дойти до единственной серой двери и зайти туда. А там взять кое-что…       — Что именно? — перебила Дейла. Синеволосая девочка скривилась, заставив более старшую девушку нервно прикусить губу — она совершенно забыла о словах незнакомки. Дейла уже хотела было извиниться, как вдруг получила ответ:       — Кое-что. Ты поймёшь на месте, он тебя позовёт. А когда ты возьмёшь его в руки, он подчинится тебе. И у тебя его не смогут отобрать! Главное — действовать быстро, пока твой отец не придёт с Королевами, иначе все ваши усилия будут коту под хвост.       — А если я не пойму, что это за «кое-что»? — поинтересовалась Дейла, когда синеволосая замолчала. Та незамедлительно ответила:       — Значит, я ошиблась, и все остальные тоже. И эфер, не будем забывать про него, ведь он показал тебе… Впрочем, неважно, я всё сказала. И я уверена в вас, — твёрдо заявила девочка. Потом она развернулась и побежала, тая буквально на глазах. Дейла поняла, что в какой-то момент смогла разглядеть коридор, но потом он пропал, как и свечение изнутри зеркала. Она оказалась в полной темноте, но всё равно смогла разглядеть в зеркале своё отражение. Хотя, скорее — простой силуэт, но это точно был её силуэт, а не той таинственной незнакомки.       Великий Эфларус, она даже не спросила её имени! Просто стояла и с открытым ртом слушала её бредни! Какой кошмар, она же Огнева, а не какая-то простушка! Хотя почему-то она ей верила… Несмотря на странное появление, странный вид и странные слова. С каждой минутой это становилось «всё чудесатее и чудесатее», как говорила некая Алиса из остальских сказок.       — Дейла! — раздался голос матери из-за двери. Девушка вздрогнула и на ощупь стала пробираться к двери.       — Здесь, здесь! — откликнулась она. Нира открыла дверь, пропуская голубоватый свет в комнату. Этого было мало, но хватило на то, чтобы спокойно выйти из комнаты, не рискуя оступиться и упасть. Мама стояла чуть в стороне от дверного проёма, чтобы в прихожую поступал свет, скрестив руки на груди. Норта и Николь за её спиной не наблюдалось, поэтому девушка для себя решила, что их уже отловили и отвели к комнаты.       — И что ты здесь делаешь? — поинтересовалась женщина. Тем голосом, который всегда указывал детям на то, что они попали. — Учитывая, что я сказала тебе идти спать?       — Задумалась, — брякнула Дейла первое, что пришло в голову. О незнакомке говорить не хотелось — наверняка, если она заявилась в их зеркало, а не на праздник, ей и правда не стоило тут быть. Конечно, по факту это стоило бы сделать, но Дейла так и не решилась. Просто пошла за матерью, которая неожиданно смягчилась (надо же, вечная отговорка Николь работает!), в свою комнату.