чай с тропическими фруктами

       У Джихуна много песен о любви, и почему-то все не о Сунене. От Сунена в мыслях полный хлам, куда там до песен или музыки, от него хочется, скорее, ближе и пальцами по коже, губами или хотя бы взглядом улыбки ловить. Джихуну очень сложно описать свои чувства к Сунену через слова и музыку, он не совсем понимает — от чего так, ведь Сунен был основным источником вдохновения. Но это вполне объясняет, почему о любви так много книг и все без чувств.        Иногда Джихуну больно, но эта боль приятная, и вот как объяснить это людям, которые никогда не любили, уложившись в 3 с лишним минуты? Джихуну грустно от этого, потому что его чувства к Сунену самые настоящие и самые чистые, таких еще у него никогда не было, хотя Сунен не первая его влюбленность. Да какая первая, Сунен не второй и даже не пятый. Джихун влюбчивый, из-за этого ему казалось, что вся его жизнь — чувственный самообман. Круговорот из ненастоящих чувств к людям, которые в него никогда в ответ не влюблялись. Он помнит, как влюбился в Сунена, и как ненавидел себя за это. Только Сунен был единственный, в кого по настоящему.        Мыслями возвращаясь в прошлое, ему становится смешно, казалось прошла целая вечность с бессонных ночей и попыток заставить себя перестать чувствовать. Джихун едва помнит, как выживал в те дни. У него на тот момент не было времени думать и заботиться о своем сердце, так уж получилось, что его осознание своей влюбленности совпало со временем дебюта. Джихун вспоминает те дни с ужасом, ему казалось хуже быть не может, и он был готов сдаться. Правда потом стало еще хуже. Вопреки его ожиданиям, песня, которую он написал стала вполне себе популярной, а затем снова. И снова. Джихун даже хотел написать песню к их второму камбеку для Сунена. И тогда только обнаружил, что у него совсем нет слов для этих чувств. — У, ты так задумчиво смотришь в экран, что Сынгван побоялся позвать тебя покушать, — голос Сунена вырывает Джихуна из мыслей, и он ловит себя на том, что смотрит на мигающий курсив, а боль в глазах дает понять, что уже довольно долго. — Покушать было бы неплохо, — жмурит глаза Ли, откидываясь на спинку своего кресла. — Но мне так лень вставать.        Сунен опирается руками по обе стороны от Джихуна, наклоняясь к его лицу и ловит улыбку губами. Задерживается ненадолго, ждет, пока Джихун сам проявит инициативу, и только после целует глубже. — А я собираюсь пойти и поесть с Сынгваном и Вону, — говорит Сунен, слегка отстраняясь. — Нет, — тянет Джихун, хватаясь за футболку парня пальцами, и тянет ближе к себе, успевая украсть еще один поцелуй. — Давай лучше поедим здесь. — Мы и так спали здесь, потому что тебе не хотелось идти обратно в общежитие, — закатывает глаза Сунен. — Я не собираюсь умирать здесь, понял? И если хочешь побыть со мной, то поднимай свою задницу. — Ты меня не любишь, — шутливо хнычет Джихун, толкая Сунену ладонью в грудь, а затем хватается за стол, придвигая свое кресло ближе к компьютеру. — Иди. Я попрошу Джонхан-хена принести мне что-нибудь.        Сунен тяжело вздыхает, вытащить Джихуна из студии было тяжелее, чем вытащить его из кровати в выходной. Он мягко целует Ли в макушку, шепчет едва слышное: «до скорого» и выходит из комнаты, бесшумно прикрывая за собой дверь.        Джихун снова смотрит на мигающий курсив, постукивая пальцами по столу, словно это как-то поможет мыслям сформироваться, но ничего не работает. Раздраженно вздохнув, он быстро закрывает файл, вытаскивая свою флешку и хватая рубашку со спинки кресла, выходит из студии, закрывая дверь на ключ. — Я знал, что ты выйдешь, — Сунен улыбается, пугая Джихуна своей внезапностью. — Господи, ну ты и стремный, — вздыхает Ли, хватаясь за сердце. — Ты что, ждал меня здесь? — Ага, — кивает Сунен, улыбаясь шире. — Пошли, — тянет он, хватая парня за запястье. — Хочешь нагнать Сынгвана и Вону, или пойдем куда-нибудь вместе? — Мне все равно, — пожимает плечами Джихун. — Я бы все равно предпочел остаться в студии.        Сунен цокает, принимая решение и за Джихуна тоже, поэтому говорит тому поторопиться, а то придется еще выслушивать шутки Вону о том, что они опоздали, потому что целовались. Отчасти Сунен понимает, почему Джихун не хочет идти куда-либо. В студии было безопасно, никаких камер, никаких взглядов. Только они. И это давало абсолютную свободу. В этой студии случилось столько всего, что Сунен считает ее вторым домом. — Колу хочу, — говорит Джихун, поджимая губы и плетясь за Суненом. — Что если в этом ресторане, как в прошлом, не будет колы? — Джихун, в сотый раз, нет разницы между пепси и колой, — вздыхает Квон, придерживая дверь и заходя вслед за Ли. — Ты просто ничего не понимаешь, — закатывает глаза Джихун. — Ты будешь должен мне неделю желаний, если здесь не будет колы. — Опять ссоритесь, как старики? — Вону приветствует их колкостью со сладкой улыбкой, пока Сынгван двигается, давая место для парней. — Не-а, я двигаться не буду, хочешь сидеть, пролезай.        Джихун щурится, пихает Вону как можно сильнее, наступая ему сразу на обе ноги, больно сдавливает коленки, и только потом садится на свободное место у окошка, в добавок еще и толкая его под конец. Джихун довольный собой улыбается, пока Сунен бубнит: «что за дети», усаживаясь рядом с Сынгваном. — Так, у них тут пепси или кола? — Спрашивает Ли, смотря сначала на Сынгвана, а после на Вону. — Вроде кола, — пожимает плечами Бу. — Я видел холодильник.        Сунен усмехается, поймав раздосадованный взгляд Джихуна, который успел настроить себя на неделю желаний. — А вы чего так долго? — Щурит глаза Вону, и Сунен закрывает лицо ладонью, зная, что он скажет после. — Целовались что ли? — Да, Вону, — совершенно без церемоний кивает Джихун. — Целовались. С языком, знаешь. Сунен еще успел полапать мои бедра, а что? Завидно? — Ну хен! — Ноет Сынгван, морщась.        Вону хватает Джихуна за плечи, притягивая к себе, и треплет его волосы, говоря, что тот просто невероятный засранец. Сунен думает, что лучше бы они остались в студии.