cigarette

      Вечерняя тишина дарит покой и умиротворение, а яркие огни города дают прекрасную возможность не включать свет и оставаться в уютной темноте. Время давно перевалило за полночь, а у Вону сна ни в одном глазу. Он сидит на подоконнике в своей кухне и докуривает уже неизвестно какую сигарету за ночь. Пальцы давно пропахли табаком, а горло немного першит от количества выкуренного. Но, несмотря на это, руки снова и снова тянутся к уже почти пустой пачке, а тишину время от времени прерывает щелчок зажигалки. Вону затягивается и через какое-то время выдыхает дым в открытое окно, а затем стряхивает пепел в большую белую чашку, которая странным образом заменила привычную ему пепельницу. Он чувствует себя уставшим, вымотанным и немного опустошенным, а в мыслях творится полнейшая неразбериха. Он тщетно пытается расставить все на нужные полочки и хоть как-то навести там порядок, но у него не получается от слова совсем. Поэтому он сдается спустя какое-то время и просто пытается принять то, что чувствует. Ему страшно осознавать то, что в жизни появился человек, от которого так сильно зависит его душевное равновесие, а от случайно брошенной ничего не значащей фразы его пробивает на безумную бурю эмоций. Вону думается, что это совсем неправильно, и со сложившимся положением вещей обязательно нужно что-то делать. Но стоит ему вспомнить мягкую улыбку, которая расцветает на лице его личного наказания стоит ему только взглянуть на Вону, сердце заходится в бешеном ритме, а кончики ушей краснеют, выдавая его с потрохами. Ким Мингю одновременно и лучшее, что случалось с ним в этой жизни, но в тоже время, видимо, и наказание за что-то очень страшное, что он сотворил в прошлой. Этому парню неведомы границы личного пространства, а то, с какой легкостью и естественностью он признается Вону в своих чувствах, заставляет того замереть и потерять дар речи на добрый десяток минут, в течение которых виновник этого состояния просто стоит перед ним и виновато улыбается. В этот вечер Вону трусливо сбегает. Он не дышит, кажется, до того самого момента, когда обнаруживает себя сидящего на собственной кухне, замерзшего и ошарашенного. Его куртка остается в кафе, и он просто надеется, что забрать ее завтра все же удастся, потому что просить родителей снова высылать ему деньги парню не очень хочется. Руки тянутся к пачке сигарет, которая неизменно покоится на подоконнике кухни в их с Мингю съемной квартире, и спустя несколько мгновений парень делает первую затяжку, после которой, как бы странно это не казалось, дышать становится намного проще. Вону прокручивает события сегодняшнего вечера в голове уже раз сотый и пытается понять, как вообще получилось так, что его чувства впервые в жизни оказались взаимными. Каждый раз, когда он чувствовал хоть небольшую симпатию к кому-либо, этот человек так или иначе давал понять, что не заинтересован в том, чтобы их отношения переходили на уровень выше, поэтому Вону просто отступал, не решаясь разрушить то, что было между ними. Он, возможно, проделал бы что-то подобное и с Мингю, если бы тот не был дорог ему до такой степени. Вот почему обычное признание парня просто выбило землю у него из-под ног, а слова младшего все еще вызывали нешуточное удивление. Вону тушит сигарету и тянется к пачке, лежащей неподалеку, снова, но обнаруживает, что она абсолютно пустая. Парень недовольно выдыхает и даже немного злится, что оставил в кафе свою куртку вместе с новенькой пачкой, но потому решает, что на сегодня с него никотина хватит точно. Он аккуратно спрыгивает с подоконника и только тогда понимает, что его немного трясет от холода. Поэтому он быстро закрывает окно, а потом решает приготовить себе что-то горячее и сладкое. Не включая свет, парень по памяти находит чайник, набирает воду и ставит его на плиту. После чего наощупь обнаруживает на полке свою чашку и достает со шкафчика растворимый кофе и сахар. Вода закипает на удивление быстро, и Вону готовит себе максимально сладкий кофе, который он только себе позволял. Когда напиток готов, а руки успели немного согреться, парень также в полумраке идет в гостиную, где усаживается на диван и поджимает под себя ноги, расположив на коленях чашку. Он делает небольшой глоток и немного морщится — все-таки с сахаром он переборщил. Он делает еще несколько глотков, постепенно привыкая ко вкусу, но в какой-то момент слышит, как в замке поворачивается ключ. Парень вздрагивает, когда слышит холопок закрывшейся двери, но остается на месте, понимая, что бегать от Мингю смысла нет никакого, да и не хочется, чего уж тут таить. Он слышит, как младший аккуратно входит в комнату и замирает, видимо, заметив присутствие Вону. — Я забрал твою крутку, — говорит он как-то непривычно тихо. — Поэтому можешь не волноваться, что останешься поздней осенью без верхней одежды. — Спасибо, — отвечает Вону и снова делает несколько маленьких глотков своего кофе. В комнате повисает неловкая тишина, а Вону наконец-то допивает содержимое чашки и ставит ее на стоящий рядом небольшой столик. — Чего ты там стоишь? — спрашивает он у младшего, наконец-то повернувшись в его сторону и обратив внимание на то, как растерянно и неуверенно он выглядит. — Иди сюда. Мингю словно приходит в себя и как-то очень быстро оказывается сидящим рядом на диване. Они не смотрят друг на друга, а недосказанность межу ними прям парит в воздухе. — Значит, я тебе нравлюсь? — спрашивает Вону, немного запнувшись на последнем слове, и переводит взгляд на сидящего рядом соседа. — Да, хен, — тихо отвечает тот и, набравшись смелости, все же смотрит старшему в глаза. — Очень нравишься, правда. Вону рвано выдыхает, а руки сами по себе натягивают рукава свитера так, чтобы скрыть большую часть ладоней. — Очень сильно нравишься, — продолжает Мингю в это время. — Нравится то, как ты улыбаешься, как морщишь нос во время смеха. Нравятся твои очки, пусть ты и считаешь, что выглядишь в них глупо. Вону на это непроизвольно тянется одной рукой к очкам, поправляя их, хоть для этого и не было особой необходимости. — Нравится твой постоянный бардак на голове и твои мягкие на вид волосы, в которые так и хочется запустить руки, чтобы убедиться в этом на ощупь, — Мингю, кажется, немного смущается, судя по тому, как он отводит взгляд. Вону же смущается точно, чувствуя, как румянец появляется на щеках, а кончики ушей начинают гореть. — Нравятся твои теплые вязанные свитера, и то, как ты прячешь в их рукавах свои милые ладони, когда нервничаешь или просто мерзнешь, — Мингю мягко улыбается, снова переводя взгляд на старшего. — А еще очень нравятся твои губы, на которые я смотрю уже несколько месяцев и просто мечтаю о том, чтобы наконец-то к ним прикоснуться. Вону снова громко выдыхает, немного ошеломленный непробиваемой честностью младшего, а после аккуратно касается кончиками пальцев своих губ, тут же отдергивая руку, когда замечает, что младший смотрит прямо на них. — Хен, — почти шепчет Мингю и придвигается к нему немного ближе, — мне нравится в тебе абсолютно все, даже твой временами безумно скверный характер. Вону бурчит что-то про то, что не такой уж он и скверный, а Мингю на это только негромко смеется. Старший по привычке хлопает по карманам на своей одежде, надеясь отыскать там сигареты, но спустя несколько секунд вспоминает, что выкурил последнюю буквально несколько десятков минут назад. Мингю замечает этот жест и, будто что-то вспомнив, достает из карманов своей толстовки пачку красных Мальборо и аккуратную зажигалку, которую он же Вону в свое время и подарил. — Вот, хен, — протягивает он это старшему. — Ты оставил их на столе, и я решил все же вернуть их тебе, хоть и совсем не одобряю эту твою привычку. Вону тянется к пачке как к своему спасению и наконец-то закуривает, выдыхая дым через несколько секунд. Мингю придвигает поближе к старшему стеклянную пепельницу, стоящую на журнальном столике, и тот стряхивает в нее пепел совсем не глядя. Парень делает еще несколько затяжек, чувствуя на себе тяжелый взгляд Мингю, после чего все же решается. — Ты, кажется, тоже мне нравишься, — говорить он, снова затягиваясь. — Даже не так, — исправляется он, рассматривая свои руки и яркий огонек дотлевающей сигареты, — ты мне точно нравишься, Мингю. Тишина снова повисает в комнате, а Вону подносит ко рту сигарету, чтобы сделать последнюю затяжку, но Мингю перехватывает его руку буквально в тот момент, когда она оказывается у губ старшего. — Хен, повтори, — серьезно просит тот, а Вону боится поднять на него взгляд. — Мингю, дай мне потушить сигарету, — просит он, не обращая внимание на просьбу младшего. Тот отпускает его руку, и после того, как Вону тушит сигарету тут же перехватывает ее снова, заставляя старшего все же посмотреть на него. — Хен, пожалуйста, повтори, — Мингю выглядит так, будто сейчас решается самый важный вопрос в его жизни, и Вону просто не может молчать. — Ты нравишься мне Мингю, — повторяет он и чувствует, как ладонь младшего сжимает его собственную. — Уже достаточно давно. — Так почему же ты молчал? — искренне не понимает младший. — Я боялся признаться тебе только потому, что был абсолютно уверен в том, что ты мне откажешь, — все еще немного ошеломленно говорит Мингю. — Если бы я знал, что у меня все же есть шанс, мы бы сейчас не сидели тут и не чувствовали себя такими дураками. Вону смеется, глядя на нахохлившегося Мингю. — Я боялся получить отказ, — поясняет он. — Никогда в моей жизни чувства к дорогим мне людям не оказывались взаимными, — Вону немного запинается на этом. — Я не мог позволить себе потерять тебя, ты слишком важен для меня. Мингю смотрит в его глаза и Вону чувствует ком в горле, поэтому нервно сглатывает и хочет отвернутся, но младший аккуратно прикасается к его щеке своей ладонью, не давая сделать этого. — Это всегда было взаимно, — мягко шепчет Мингю. — С первого дня нашего знакомства и до настоящего момента, — он мягко оглаживает щеку старшего большим пальцем. — С тобой иначе просто не получается. Вону чувствует себя до невозможности хорошо и плохо одновременно. Он расслабляется от теплого прикосновения и поддается приятной ласке, показывая, что ему очень нравится такое проявление нежности. — Хен, какой же ты сейчас красивый, — Мингю шепчет, а его глаза блестят от восторга. Румянец на щеках Вону становится еще более интенсивным, что не ускользает от внимания Мингю, который ощущает его тепло под своими пальцами. — И мне очень хочется тебя сейчас поцеловать, — Мингю снова шепчет, а кончики его пальцев мягко прикасаются к губам старшего, вызывая у того толпы мурашек по телу. Вону утвердительно кивает, давая свое согласие на этот шаг, но младший с места двигаться не спешит. — Хен, скажи это сам, — Мингю немного хитро улыбается. — Попроси меня, Вону-хен, и я с радостью сделаю это. Пальцы Мингю все еще мягко прикасаются к губам старшего, а сам парень чувствует, что терпеть и самому становится все труднее. — Мингю, — немного неуверенно просит он, — пожалуйста, поцелуй меня прямо сейчас, иначе ты в полной мере познаешь мой гнев. Мингю счастливо улыбается буквально несколько секунд, после чего толкает Вону так, чтобы тот оказался лежащим на спине, нависает над ним и наконец-то касается своими губами чужих губ. Вону несдержанно стонет, запуская свою руку в волосы Мингю, другой притягивая того к себе за шею ближе. Младший же несдержанно проводит языком по влажным и мягким губам Вону и уверенно углубляет поцелуй, сплетая свой язык с чужим. Вону льнет к нему, пытаясь оказаться настолько близко, насколько это возможно, а Мингю уверенно терзает его губы, наконец-то дорвавшись до того, о чем мечтал уже очень долго. Младший целует влажно и очень горячо, кусается и посасывает губы Вону, вызывая у того необъяснимый восторг и тихие стоны. Старший сжимает в руке волосы Мингю, не совсем аккуратно отстраняя его от себя, и, глядя ему в глаза, аккуратно лижет верхнюю губу, после чего мягко ее прикусывает и немного оттягивает. В глазах Мингю плещется смесь обожания и желания чего-то большего, поэтому он снова перехватывает инициативу и целует Вону до того момента, когда им уже нечем дышать. Они отрываются друг от друга и тяжело дышат, глядя глаза в глаза. — Это, это было очень круто, — со сбившимся дыханием произносит Вону, перебирая пальцами волосы младшего. — Да, — так же тяжело дыша отвечает ему Мингю. — Это было просто волшебно, хен. Он снова наклоняется к лицу старшего и оставляет дорожку мягких поцелуев на его щеках, подбородке, после чего целует снова, но уже намного мягче и нежнее, наслаждаясь и растягивая каждое мгновение этой близости. Они лежат так еще какое-то время и обмениваются мягкими поцелуями, временами шепча друг другу всякие приятные и заставляющие улыбаться вещи. После чего Мингю признается, что не отказался бы от чашечки кофе и, возможно, небольшого перекуса. На что Вону слегка раздраженно вздыхает, после сталкивает младшего с себя и, захватив со столика сигареты, идет на кухню. Там он снова ставит чайник, готовит чашки и делает несколько бутербродов с любимым сыром Мингю. Оставив это все на столе, он открывает окно и снова закуривает, чтобы скоротать время ожидания закипания воды. Он успевает сделать несколько затяжек перед тем, как слышит шаги Мингю и ощущает его присутствие за спиной, а после и руки, обвивающие его вокруг живота. — Хен, бросай курить, — шепчет Мингю на ухо старшему, удобно расположив свою голову у того на плече. — Мингю, ты же знаешь, что эта привычка у меня уже не первый год, и только так я могу бороться со стрессом, — отвечает Вону и собирается затянуться снова, но Мингю перехватывает его руку и тушит сигарету в их чашке-пепельнице. — Тебе больше не нужно этого делать, — говорит Мингю громче и с большей уверенностью. — Теперь у тебя есть я, я буду твоей сигаретой. — Что ты?.. — пытается спросить Вону, но Мингю перебивает его, продолжая. — Я бы мог быть рядом с тобой, стать тем самым особенным для тебя человеком, — говорит парень. — Я мог бы стать твоим светом, чтобы светить тебе ярко, отгоняя все беды и невзгоды. Я хочу стать последним для тебя. Вону не находит, что ответить, поэтому просто смотрит на ночной город и доверчиво откидывается на крепкое плечо Мингю. — Поэтому бросай хен, — снова шепчет Мингю, оставляя мягкие поцелуи на линии нижней челюсти, постепенно спускаясь к шее и оставляя на ней мягкий влажный поцелуй. — Я стану твоей последней сигаретой. Вону странно, хорошо и волнительно. Он снимает свои очки и ставит их на подоконник, после чего освобождается из крепких объятий Мингю, чтобы заключить его в новые. Он притягивает его голову ближе, пока они не соприкасаются лбами и не устанавливают зрительный контакт. В его взгляде сейчас большее, на что он вообще способен в вопросе выражении своих чувств, и он действительно надеется, что Мингю сможет это разглядеть. Он целует его мягко, просто касается губами, легонько трется носом об его нос и снова аккуратно целует, выражая в этом жесте свое согласие и принятие. И Мингю понимает, видит и чувствует, поэтому отзывается той же искренностью и теплом. Ведь теперь их двое, он и Вону, и он постарается сделать все, чтобы они стали последними и единственными в жизни друг друга, яркими огоньками света и тепла, освещающими ох общий путь к счастью.