Преждевременное прекращение процесса (Из серии "Все хотели... Дэрила")

      Война войной, а обед… ну, допустим, не обед, а кое-что другое, но оно из планов Дэрила Диксона никуда не делось. Просто надо было придумать, как это сделать, раз идея с избиванием ни к чему не привела.       Носить чудом подкинутый ему Ниганом «багаж» реднеку не хотелось и не моглось. Он все рассчитал. Он должен… много чего он должен делать, но только не косплеить беременную телку. Пусть Мэгги рожает. Пусть Рик заделает нового Карла Мишонн (нет, он, Дэрил, только порадуется за них, вот честно!). Пусть… да пусть хоть сам Ниган трахнет себя и потом исследует феномен мужской беременности в условиях зомби-апокалипсиса. Но все это пусть будет без него.       Будь Дэрил Диксон проклят, но он это сделает. Он уже наметил пару вариантов. Конечно, самый экстремальный из них был слишком сложным и рискованным, но чего не сделаешь ради освобождения. Кроме того, есть еще вариант намного более легкий. Достижение медицины и фармацевтики рухнувшей цивилизации – таблетки для прерывания беременности.       Вот интересно, а они, эти таблетки, помогут? Прочесав несколько аптек, Дэрил с огромным трудом нашел-таки заветные коробочки, на которых было написано, что это такое. Сегодня он выделил себе полдня до вечера и целую ночь для того, чтобы попробовать это средство. В конце концов, он ходит со своей проблемой не так уж и долго. Если увеличить дозу, то по любом все должно получиться.       Он на это очень надеялся, по крайней мере. Потому что второй вариант казался ему на 90% самоубийством, на 10% - сумасбродством и бредом сумасшедшего, технически почти неосуществимой затеей.       Он долго читал кучу инструкций к разным таблеткам. Искал противопоказания. У себя не нашел ничего, кроме того, что у него вообще этой проблемы быть не должно. Термин «внематочная беременность» можно применить или нет? Черт, и посоветоваться не с кем. Но, в любом случае, стоило попробовать. Так что он добросовестно выпивает таблетки двух препаратов, которые вроде как должны взаимодополнять друг дружку, и ждет.       Ждет он несколько часов. Дождался тошноты, озноба, скачка температуры, который, впрочем, быстро прошел, болей в животе и наконец позывов на рвоту. Стоя раком и выблевывая содержимое желудка, Диксон успевает подумать, что никаких изменений «там» он не чувствует. Надо, наверное, подождать еще пару-тройку дней. А потом еще доесть чертовы таблетки.       Он ходил как чумной еще целый день после. Потом подождал указанное в инструкции время до конца и принял остальное лекарство.       Еще одна ночь с тошнотой, температурой, ознобом, болями в животе и в некоторых мышцах, а под конец рвотой. Но он согласен потерпеть это. И еще кровотечение, которое должно было ознаменовать успешное завершение миссии. Чтобы переждать эти «счастливые времена», предусмотрительный охотник удалился на некоторое время в заброшенный дом неподалеку от Александрии, не сообщая никому, что будет там, дабы никому не вздумалось его проведать.       День, второй… Дэрил, все еще страдая, будто после отравления, от нежелания сидеть сложа руки охотится и ждет. И…       Нихрена.       На третий день он понимает, что его затея провалилась. Понимание влечет за собой почти омертвение от ужаса. Ему придется идти на самый рисковый вариант. Другого выхода не осталось.       Чтобы собраться с мыслями и взять себя в руки, ему требуется некоторое время. Довольно долгое время. Потом он вытирает влажные глаза, шмыгает носом и идет в новую разведку, по дороге заходя в Александрию, проведать своих и дать знать, что с ним все нормально.       Вроде бы как нормально.       А потом он едет в ближайший город, где можно найти больницу с настоящим гинекологическим отделением. По дороге ищет алкоголь – покрепче. Это ему о-очень пригодится. Еще бы ему пригодилось что-нибудь кровоостанавливающее, но где такое взять? Аптеки разграблены давно.       Еще он случайно заметил секс-шоп. Притормозил. Этот магазин оказался почти не тронут. А что, в зомбиапокалипсис никто не хочет развлечься? Да ладно.       Поофигевав в свое удовольствие и немного отвлекшись на местный ассортимент продукции, охотник берет смазку, латексные перчатки и все костюмы медсестры – маленькие белые халатики из, казалось, приятной, словно натуральной ткани могли послужить вместо перевязочных материалов. Потому как вату и бинты стопроцентно из больнички давно выгребли. Потом, поколебавшись, Дэрил выбирает несколько фаллоимитаторов, от меньшего к большему. Самый большой в диаметре был чуть больше его кулака, и Диксон, боясь даже смотреть на него долго, только понадеялся, что этого хватит, чтобы расширить себя достаточно.       С этим он покатил к больнице.       Аллилуйя, ходячих пока не было видно. Правда, это не значит, что их там вообще нет. Поэтому Диксон тормозит чуть поодаль, а потом пешком идет к больнице.       В коридорах и по кабинетах ему приходится уложить несколько ходячих, но заметно, что они тут редки – предыдущие рейды выживших уничтожили ходячих в помещениях, может, где-то случайно остались некоторые, а потом двери были закрыты. И на том спасибо. Хватит того, что у Диксона от волнения и страха, чего уж там, из-за своей задачи руки и ноги дрожат, да желудок наружу просится…       Он нашел долбанную гинекологию. Нашел кабинет с таким креслицем, на котором, даже неопытному глазу сразу заметно, очень удобно сидеть-лежать с раскинутыми ногами. Мечта извращенца прямо. Блядь, если бы все было хорошо, можно было бы как-нибудь затащить Рика к такому креслицу и…       Дэрил запер дверь и попробовал осторожно забраться в чертово кресло. А что, удобно, действительно. Не удивительно, что все бабы постоянно ходят к гинекологам. Только в этом кресле посидеть чего стоит. И трахаться в нем удобно, наверняка.       В голове быстрым калейдоскопом мелькают картинки, где перемешались кадры увиденной когда-то порнушки с актрисой в таком кресле, воспоминания об увиденном в секс-шопе и выдуманные распаленным воображением картинки с участием его самого и Рика. Возбуждение накатило как-то слишком быстро и сильно, подперло и так возмущающийся желудок, и Дэрил несколько раз глубоко вздыхает, пытаясь прийти в себя. Ну, как… тошнота прошла, а возбуждение нет. А, блядь, может, он скоро подохнет, вообще-то. Так, блядь, почему бы и нет.       Он снимает штаны и трусы. Забирается в кресло, ерзает голой задницей по обивке. Потом, подумав, расстегивает рубашку, оказываясь почти голым на этом странном сидении. Смотрит на свой почти возбужденный член, на свои разведенные и удобно лежащие ноги, на свой рюкзак… Преодолев лень, снова слезает с кресла и берется за рюкзак с «покупками». Смазка – один из кучи тюбиков. Самый тонкий имитатор. Будем считать, что это репетиция…       Медленно глубоко вдохнув и выдохнув, Дэрил смазывает игрушку и сжатый анус. Осторожно, не спеша, плавно вдавливает холодный предмет внутрь себя. Странно как-то. В мозгу быстро всплывает воспоминание – болезненное и стыдное воспоминание, где холодная бутылка с хитрой металлической крышкой рваными толчками двигалась внутри него, направляемая рукой сумасшедшего. Блядь. Тогда было реально паршиво… И потом стало не намного лучше.       «Вероятно, имела место быть травма внутренностей, я бы сказал, и именно в месте повреждения случилось взаимосвязывание разных тканей и клеток», - вещал доктор Карсон с таким странным видом, словно его подменили. Он ведь иногда казался адекватным, нормальным мужиком, таким же заложником Спасителей. Но с тех пор, как у Диксона обнаружилась одна интересная аномалия, док превратился в фанатика, и теперь Дэрил его откровенно побаивался.       Гребанная бутылка порвала его изнутри, а потом, по ходу, сперма сукина сына Нигана приклеилась к ранам. Но только вот почему???       Одна догадка маячила на краю сознания, но у него не было ни одного доказательства. Так что не стоит и заморачиваться теперь.       Дэрил перевел дыхание и попытался расслабиться, очистить мысли от любых посторонних неприятных воспоминаний и размышлений. Он сейчас не этим заниматься собрался, не переживать все дерьмо сначала и разом. Он собрался получить удовольствие. И он это сделает, блядь!       Самое трудное – не думать ни о чем. А потом становится легко. Кресло было все так же восхитительно удобным и обалденно соблазнительным в перспективе инструментом для развлечений. Дилдо в его заднице нагрелся и скользил легко, даже, блин, слишком – приходилось его удерживать, чтобы не выскальзывал. Он представил себе картинку «вид со стороны» и слегка наклонил фаллоимитатор. Ч-че-ерт…       Он может стонать так сладко и так долго, как захочет. Здесь никого нет.       Рука на члене скользила легко и не напрягаясь. Ему много сейчас и не надо было. Все получалось так естественно, так быстро… Сдерживаться не надо, подстраиваться не надо. Единственное, что он делает – старается чуть дольше удержать себя на гребне волны, скользя в вихре пены и брызг удовольствия, прежде чем с несдержанным стоном, которого, впрочем, сам он почти и не услышал, сорваться в пропасть оргазма.       В себя ему прийти помог негромкий стук – скользкая игрушка таки выскочила из его дырки и свалилась в итоге на пол. Точно, Диксон, тебе бы еще антисептика найти какого-нибудь. И вали уже искать инструменты.       Еще немного понежившись на удобном гинекологическом кресле, Дэрил заставляет себя отлепиться от его поверхности и сползти на пол. Охотник медленно одевается, не спеша оглядывается по сторонам, проходится туда-сюда. Книжки на полке… Он листает некоторые из них, находит, кстати, весьма удачно описание того, что ему было нужно. Кисло кривится на приписку, гласящую, что этот метод устарел, что есть препараты и вакуум. Это что, означает, что он не найдет ничего? Да ладно вам, а кому нельзя новые подходы? Где старая добрая грубая хирургия?       После получаса поисков по всем углам, шкафчикам, тумбочкам и полочкам под аккомпанемент из матюков Диксон находит то, что, кажется, искал. По крайней мере, эти пыточные инструменты вполне могут подойти для его безумной затеи.       Стащив все необходимое, в том числе и штатив, на который охотник установил приличного размера зеркало, в один кабинет, он все тщательно закрыл и поехал домой.       - Рик, мне надо кое-что сделать. Не спрашивай, что, ладно? Это касается только меня, правда. Я… если я не вернусь через сутки, нет, двое суток, вот… найдешь меня тут. Я, скорее всего, буду тут, - и он смущенно сует в руки Граймсу план города, нацарапанный от руки, с указанием дороги туда и по городу к больнице. В здании больницы он тщательно пометил именно то крыло, где собирался проводить опасный эксперимент.       - Не понял. Что все это значит? – Рик был сбит с толку. Диксон вел себя довольно странно.       - Я не могу сказать. Не сейчас, ладно? Просто… хотел предупредить, - он мнется, не зная, как закончить странный разговор.       - Куда ты собрался? Что будешь делать? – Рик понял и с первого раза, но не может не спросить. Его начинает наполнять чувство тревоги.       - Я же сказал, мне надо… Это личное, - уклончиво ответил Дэрил. – Не волнуйся, это не касается общины.       - Да к черту ее сейчас, это касается тебя, - бывший коп чует хребтом, что-то тут неладно.       - Вот именно. Поэтому я ничего не буду тебе больше говорить. Если я вдруг не вернусь – поищи меня. Если захочешь, - добавил Дэрил уже слегка смутившись.       - Я уже абсолютно не хочу тебя отпускать! – развел руками Рик.       - Так надо. Ну ладно, Рик, все, я… пойду, наверное, - Дэрил, пристально взглянув на Граймса, сделал пару шагов назад, развернулся и ушел.       - Дэрил! Сутки! – донеслось ему в спину.       На следующий день рано утром он выехал к больнице.       Там все было тихо, так, как он и оставил накануне. Пара болтавшихся у больнички ходячих убрана с дороги почти без напряжения – Дэрил только стрелы забрал осторожненько, стараясь лишний раз не испачкаться. Грязь ему сейчас ни к чему. Десятилитровая пластиковая емкость, которую он привез с собой сегодня, должна была по минимуму обеспечить его водой, а уже мыться ему не было как.       Так, кресло, стойка, высокий столик у кресла. На столике – инструменты, включая резиновые члены, смазка, тряпки. Туда же он поставил воду – в миске, на всякий случай, и стакан чтобы попить, если что. И две бутылки спиртного. Ему с трудом, опять же, удалось найти какую-то водку, и если это была правда, что он нарыл настоящий «Everclear», то его должно было унести нахрен очень надежно, при том он бы не блевал только от запаха спиртяки, коей это адское пойло и было. Зато вместо антисептика хорошо пойдет, если что.       - Ну что, начнем, - пробормотал Диксон сам себе, пытаясь побороть ужас, настоящий ужас от предстоящего дела. Все заперто, от центрального входа до входа в кабинет. Все вещи приготовлены. Клизму он сделал дома, где можно было воспользоваться всеми удобствами в неограниченном, как для одного человека, количестве. Раздевайтесь, мэм…       Он снова сидит на удобном кресле. Почти голый. Ноги широко раскинуты. В этот раз он не чувствует никакого возбуждения, только страх. Надо тяпнуть для храбрости… Господи, блядь, похоже, ему таки подфартило наткнуться на тайник с оригинальным «Эверклир»… Чуть пищевод не загорелся. Но через минуту становится легче. Так, давай, начинай.       Расширение. Легко. Средней толщины вибратор, даже не размениваясь на экземпляры поменьше. Смазка. Это легко. И спустя некоторое время следующий, потолще. Это несложно. Еще пару глотков пойла… И следующий по размеру имитатор он принимает довольно скоро и довольно беспроблемно. Еще немного.       Пока он добрался до самой толстой игрушки, алкоголь уже взял его основательно. Было даже интересно. Особенно интересно было смотреть на это в установленное напротив зеркало. Боже, ничего себе он может… растянуться. Почему же тогда всегда больно? Или почти всегда.       Он осторожно, с интересом вводит потихоньку самый толстый силиконовый хуй. Фффууух… Посидеть немножко. А то, кажется, аж ноги поотняло слегка. А та бутылка, блядь, мать бы ее, была потоньше. Вот что значит форма. И расслабиться хорошо. И смазка с анестетиком, ага.       Еще посидев, глотнув из заветной бутылки «обезболивающего», Дэрил двигает игрушкой в своей заднице. Ну, туго, да. Пока что. Еще подождем. Поработаем.       Короче, сидеть пришлось вроде как прилично. Но результатом Диксон был относительно доволен. А теперь… расширитель? Или как эта хуйня зовется, которая оставит его дырку открытой?       Он, стараясь не думать ни о чем, пытается вставить в свою задницу какой-то инструмент, который, как он понимает, является медицинским расширителем, одним из многих. Главное не напрягать живот, а то, кажется, у него сейчас все внутренности полезут наружу через эту дыру, не говоря уже о содержимом кишок. Блядь же…       Чего там говорил Карсон? Что-то о том, что место связки неглубоко. На расстоянии полбутылки с оливковым маслом, хах, от входа. Примерно. Просто бутылка была немаленькой. Так что дюймов восемь, наверное. Смотри внимательнее, Дэрил Диксон. Ищи что-то необычное.       Ага, конечно, будто вид твоей прямой кишки изнутри можно считать обычным для твоих глаз. Пиздец, ой пиздеееец…       Довольно долгое время Дэрил заворожено рассматривает в зеркало напротив своего зада довольно странную картину: мужскую задницу (мошонка, лежащий на ней член, ну и довольно густая поросль в расселине убедительно доказывали, что задница таки мужская) с распахнутым, как большое дупло в дереве, анусом. Можно, блядь, вечность смотреть на это извращение, если не думать, что это именно твоя задница. А в особенности не думать, зачем это все делается. Зрелище прямо-таки гипнотизировало.       Немного свыкшись со странной картиной, Дэрил напрягает слегка плывущее зрение. Нет, ничего он не видит. Не то. Ссссука…       Он хватает какую-то длинную палочку с ручкой, слегка сплющенную на конце, но узкую. И направляет ее в себя. Холодный металл ощущается странно. Но недолго – скоро согрелся. Мужчина, стиснув зубы, чтобы побороть накатывающие позывы к тошноте, тыкает палочкой в стенки кишки. Долго. Странно. Он успевает так увлечься этим странным делом, что почти забывает, что это именно себя он тыкает изнутри. Это как… ковыряться в ране: сначала ты нервничаешь от боли и отвращения, а затем втягиваешься, и проходит некоторое время, а ты с увлечением расковыриваешь болячку, высунув и прикусив язык от сосредоточенности.       Блядь. Неужели… Неужели он нашел это?       «Это» было глубоковато, почти ничего не видно. Но когда он ткнул туда палочкой, ощущения были несколько иначе. Будто он попал не в стенку прямой кишки, а во что-то другое – плотнее, мясистее. И он мог бы… Да, он давит туда снова. Преодолев сопротивление и чувствуя несильную боль, он проникает узкой палочкой немного глубже в стенку кишки. Бля, ну а если это язва какая-нибудь? Ты ж себе перитонит сейчас устроишь, придурок…       Но почему-то ему кажется, что никакая это не язва. Он не видит там воспаления – такая же розоватая стенка, только темнее, насыщеннее, и кровеносных сосудов тут как-то намного больше просматривается. Вздохнув, он прижимает палочку сильнее. Она проникает глубже. Блядь. Блядь. Нашел.       Нашел, блядь.       Сердце испуганно заколотилось. Чего ты уже ссышь, Диксон? Половина работы считай сделана. Еще немного.       Вздохнув, он покидает свой «инструмент» в дырке. Надо выпить. Глоток пойла, еще глоток… сейчас он успокоится. И тянущая боль понемногу расходится.       Глаза пробегают по столику и находят довольно тонкий, но уж точно потолще инструмент, который, если верить рисункам в книжке, был тоже расширителем – шейки матки. Если верить тем самым картинкам, именно эта хрень была аналогом дырки в его кишке, в которой сейчас торчала тонкая палочка. В любом случае, сейчас он это и проверит. Только надо еще глотнуть немного «Эверклира».       Покрутив в руках подозрительный инструмент, проверив, как он работает, потренировавшись, протерев его на всякий случай лоскутком, смоченным тем самым «Эверклиром», Диксон тяжко вздыхает и начинает действовать. Ему надо заменить тонкую палочку на вот это.       Спустя несколько минут он вытирает пот с лица тыльной стороной ладони и тяжко вздыхает, даже тихо стонет: хрень оказалась толще палочки, и было уже вроде как больно. Боль скреблась внутри, и к ней нельзя было притронуться, унять прикосновением – нет, он должен был только сделать ее сильнее. Увы…       Глоток пойла. И еще один. Подождать, пока возьмет. А потом, даже не глядя в зеркало, наугад осторожно двигать дрожащими руками, пальцами, заставляя проклятый пыточный инструмент расширять дырку в его кишке. Блядь-блядь-блядь…       Не удержавшись, он матерится. Громко, отчаянно, зло. Алкоголь притуплял ощущения, но он все равно чувствовал это – и словами не описать, что. Отдельным вопросом встала тошнота и горячая волна, которая вдруг начала заливать изнутри живот, грудь и голову – предшественница обморока. Ему бы на что-то отвлечься… Господи. Бухло, да. Глоток обжигающего пойла слегка приводит в себя. Надо думать о бухлишке. Или о чем-то еще. А руками в то самое время продолжить…       Буэ, блядь, ну не задумывайся ты над этим, дебил! Ты же сейчас вырубишься!       Как бы хорошо было сейчас реально отдохнуть немножко от всего этого… Хоть немножко…       Сука! Соберись! Иначе придется с этими расширителями в заднице по кабинету скакать, чтобы ты, тряпка, пришел в себя!       «Хэй, братишка, может, тебе мотивирующего подзатыльника отвесить?»       Мерл. Призраки снова с ним.       - Свали, - буркнул ему Дэрил. Ему не хочется, чтобы брат, даже призрачный, видел этот позор.       «А ты неприветливый. Но я тебя понимаю, да. Очень… деликатная ситуация», - Мерл цокает языком, но, прежде чем Дэрил успевает послать его поконкретнее, продолжает: «Я на шухере побуду. Чтобы никто не потревожил тебя. Я имею в виду твоих друзей по ту сторону. А то, кажется, многим тебя поддержать и пожалеть охота. Бэтти рвется, точно. Хэршелл. О, даже Шейна вижу. Пойти по морде ему дать, что ли, за то, что он когда-то с тобой сделал, а? Отвлеку народ, хехе…»       И Мерл исчез. Но пока он пиздел, Дэрилу вроде как легче стало. И он продолжил.       В зеркале почти ничего не видно. Только и видно, куда тычется инструмент. Так что Дэрил берет длинную такую хрень, похожую на ножницы с небольшой петлей на конце. Вроде это должно использоваться при аборте. Ладно. Ладно… Ла…       От движения длинной хрени внутри расширенной до охуенной боли дырки Дэрила таки тошнит, и он еле успевает все выпустить из рук, оставив в многострадальной заднице, и свеситься в сторону, чтобы не наблевать на свою операцию. Сссуууукаааа…       Еще полчаса примерно его колотит от ощущений и он приходит в себя. Насколько может, конечно. Пьет водичку. Дышит. А потом глотает несколько глотков «Эверклира», ждет несколько минут, пока волна алкогольного тепла распространится по напряженному телу, и берется за пыточный инструмент.       Следующие несколько вечностей были неописуемы. Дэрил, глотая слезы и противную слюну, сосредоточенно ковырялся у себя в животе и старался притворяться, что это не с ним происходит. Мерзкая боль, разрывающая его внутри и чуть пониже, с этим была не согласна, так что не давала расслабиться до конца. Еще пару раундов Дэрил проигрывал: блевать было нечем, уже, так что он просто корчился от рвотных позывов, задыхаясь и потом глотая злые слезы, еще и еще. А когда было особенно больно, он ненадолго отключался. Отъезжал, несмотря на гребанную боль, что словно тянула его в болезненную реальность. Психика старательно пыталась убежать. Но Дэрил приходил в себя и снова наобум двигал внутри своего тела инструментом, пытаясь понять, когда же будет все.       Вскоре стенки кишки окрасились кровью. Она начала сочиться из той незаметной аккуратной некогда дырочки, в которой теперь торчала хуйня, раскрывшая ее вполне так прилично. Кровь потихоньку струилась по внутренностям, и наконец ручеек потек на кресло.       Значит ли эта кровь, что все прошло успешно? Что все сделано?       Не, надо делать наверняка.       Поэтому Дэрил скребет проклятым инструментом внутри себя дальше. Вырубается. Тошнит. Пьет. Скребет. Дрожащие руки уже давно сводит судорогой от напряжения и неудобного положения, и это плохо – ему они нужны в нормальном состоянии. Черт. Размять руки, дать им передохнуть… И снова за дело.       А потом… Дэрилу показалось, что внутри что-то хрустнуло. Показалось? Или он и правда что-то сделал? На поверку он еще раз делает так само. И…       В этот раз обморок гораздо глубже. И первое, чем он отличался от предыдущих – глубиной погружения и вспыхнувшим в мозгу образом. Голос в голове сказал «Зря…».       Он знал этого человека и этот голос. Человека ли?.. Некто, так похож на человека, но есть сейчас что-то нечеловеческое в слишком простых, чистых чертах лица, каких-то светящихся болотным светом глазах, словно живых волосах – каких-то разноцветных, что ли, а еще… перья. На крыльях? Да, на крыльях. Это у человекоподобного существа были крылья. Даже язык не поворачивался назвать сейчас человеком это вот. То, которое он знал как Ведьму или Валькирью. Тело существа покрыто то ли чешуей, то ли перьями… то ли металлическими пластинами. Руки сложены пальцами к пальцам, как-то осуждающе, что ли. А потом существо, все еще подсвеченными глазами посмотрев в глаза ментальному Дэрилу, развернуло кисти к нему вверх ладонями. И он увидел…       Голый мужчина, у него на боку словно рана, которая затягивается. Она ненастоящая, откуда-то знает Дэрил. Рядом стоит прекрасная женщина. Ее лицо красиво, и она сама – какой-то хищной роковой красотой. Она что-то делает, а затем сияние уносит ее вниз, и вот она сияет в кромешной тьме невыразимой красотой жестокой силы. А на поверхности – тот самый мужик, а баба другая. Красивая. С яблоком. Приятного аппетита. У мужика и бабы после дегустации фрукта глаза загораются незримым светом – словно они включились. Похожим светом и первая баба сияла, но тот был слишком сильным и агрессивным. А эти сейчас… Эти сейчас спрятались в кусты. Трахаться, наверное.       Картинка сменяется. Теперь Дэрил видит какого-то мужика, точнее, это что-то бесформенное, но он точно знает, что это мужик. От него отползает туман… тоже мужик. Они сливаются вместе… И из первого исходит женщина. Они все странные, и в очертаниях Дэрил видит не людей, а что-то непонятное, двигающееся, а потом ночь вместо женщины.       От такой наркомании ему хочется прийти в себя, но он только переключается на следующую картинку – мужчина, нормальный, а с ним рядом – девочка, маленькая совсем, но у нее глаза… мудреца. И она что-то говорит… Что-то очень умное. А мужчина говорит ей, что она таки да, умная очень, его дочка, его и больше ничья. А она по-детски интересуется, может, она родилась прямо из папиной головы и потому такая умная? Мужчина смеется и отвечает, что нет, она родилась из другого места, но для всех можно говорить, что да, из головы. Так будет символичнее. А потом Дэрил видит эту девочку взрослой, и у нее древний боевой наряд – какое-то платье, шлем, доспех, щит, сандалии, копье. На плече сидит сова. А глаза такие умные-умные у девушки, и немного суровые. Она – великий воин и мудрец. Папина гордость. Папина, и больше ничья.       Картинка снова сменяется. Дэрил видит рыжеволосого мужчину, красивого и какого-то неземного. Он что-то говорит… коню. Ну ладно, многие разговаривают с животными. Да только он на полном серьезе что-то ему втирал. Но это было не самое интересное. То ли у Дэрила было какое-то помутнение зрения (хотя какое блядь помутнение в обмороке?), то ли… У коня было аж восемь ног. И он ими вполне уверенно перебирал сразу всеми, как положено. Словно это он был нормальным, а всем остальным лошадям именно еще четырех ног не хватало. А затем они как-то обнялись, рыжий и конь, а потом разошлись… чтобы снова появиться с разных концов горизонта. Конь нес на себе вроде как одноглазого викинга с копьем, а рыжий… стоял на носу корабля. Странный корабль был, какого-то дивного оттенка, напомнившего ходячих. Рваные паруса и какая-то странная команда… а, нет, вот как раз команда была более привычна, чем восьминогий конь – в команде были мертвецы. С той лишь разницей, что тупыми они не казались, очень даже наоборот. И оружие у них сияло темным грозным блеском смертоносной стали. В воде вскинулся огромный чешуйчато-гребенчатый горб – рыба? Дракон, блядь? А потом раздался волчий вой, но какой-то особо пронзительный, зловещий, и стало темно.       Мужчина, другой уже, наполненный какой-то огромной мощью. Он… держит младенцев. Он… они появляются у него, все больше и больше. А он лежит, как мужик на той картине эпохи Возрождения, если Диксону мозги не отказывают еще. Все больше детей… они светятся отблесками той силы, что наполняет мужчину. Но ближе всех к мужчине самый первый – он просто таки сияет этим светом. Отец-родитель не может нарадоваться на него. Потом время ускользает, и Дэрил видит этих детей взрослыми. У них за спинами – крылья. Такие, знаете, словно призрачные – но он готов поклясться, что они вполне реальны, просто не так сильно видимы без надобности. Самый старший, сияющий мальчик что-то оживленно всем рассказывает, и многие слушают его с разинутыми ртами. Многие недовольны. А потом… лучше бы Дэрил не видел, как отец этих всех крылатых поражает силой одного за другим ребенка, и другие его дети помогают ему в этом. Апогеем избиения стал бой между отцом и сияющим сыном. Тот горделив даже предвидя свое поражение. Бросает в лицо отца какое-то обвинение, и отец даже, кажется, чувствует какое-то сожаление. Но затем он берет себя в руки, закрывается и наносит последний удар. Сияющий, светоносный сын летит в бездну, и его припорашивает пепел горящих небес и перьев крыльев…       Перед глазами мелькает еще ряд лиц, особо не запомнившихся. А потом – снова образ ставшей действительно волшебной Ведьмы-Валькирьи. Она снова ему что-то говорит…       «Мир ждет… Ты зря вмешиваешься… Нужно следовать колесу судьбы… Ты зря…»       Дэрил очнулся после падения в темную пропасть почти без видений. Только какие-то искры проскакивали да перья пролетали. Сколько он так провалялся? Холодно. Больно. Слабость. Он скашивает глаза вниз. Кровь. Много. В крови – мелкие ошметки чего-то… брррр…       Получилось. Он уверен.       Кошмарные видения все еще цепляются за память, но он старается не думать о них. Он все еще пьян. И слаб. Ему больно – о, да, очень. Инструменты все еще в нем. Надо… вытянуть их.       Кусая губы, чтобы отогнать тошнотворное ощущение, Диксон вытягивает из себя железки. Его трясет все сильнее. От чего? От боли? От кровотечения? От стресса?       Кинув не глядя инструменты, Дэрил пытается свести ноги. И понимает, что не может. Слабость не позволяет, блядь, какая-то странная слабость… Ему надо отдохнуть. Просто немного отдохнуть.       Дерил снова вырубается на кресле. Перед сном ему удалось снять одну ногу из подставки. Хоть так.       Последней мыслью было «и на каком месте ты собирался перевязку делать?»       Очнулся он от стука в дверь.       - Дэрил! Ты там? Это Рик!       Страх прошел довольно быстро. Рик…       - Хэй… - тихо позвал он Рика. – Это я тут. Не…       - Открой!       - Не могу, - ворчит охотник, понимая, что слабо ощущает свое тело. Ему было откровенно паршиво. Смотреть в зеркало на выпачканные в крови бедра было как-то дико.       - Дэрил, я вхожу!       Выбитая дверь. Диксон всегда знал, что эти замки – от сквозняка… (18-19.02.2018)