Химура-сенсей
14 апреля 2013 г., 22:55
Утренний крик петуха, а за ним и вопль: «Заткнись, чмо пернатое!» возвестил о наступлении утра. Я поёрзал на не самой удобной кровати, разлепил веки и встал. Потянувшись, первым делом отправился в ванную. По дороге я буквально спал на ходу, и не удивительно: не припомню, чтобы раньше я так рано вставал.
Из зеркала на меня посмотрел парень шестнадцати лет с сонной моськой и причёской под названием: «Я у мамы дурачок». Но несколько всплесков воды, немного мыла и тут же видна большая разница: бодрствующий ухоженный вполне симпатичный парень.
Облачившись в свою обычную одежду, замаскировавшись и подпоясавшись мечом за спиной, я спустился на первый этаж. Было раннее утро, поэтому мистер Пинг только-только открывал лапшичную в ожидании первого посетителя. Сейчас он полировал кастрюлю. Заметив меня, махнул крылом:
– Доброе утро, Химура-кун. Как спалось?
– За-ме-чательно, – протянул я, сделав максимально удовлетворённый вид.
– Если с утра настроение хорошее – значит и день удастся. К тому же, для тебя сегодня день обещает войти в историю.
– Это вы о чём?
– Ну, как же! Твой первый день в качестве учителя! Хоть ты ещё очень молод как по меркам своего мира, так и нашего, но, думаю, ты многому сможешь обучить нашу Героическую Шестёрку. Я верю в тебя, Химура, ты будешь отличным учителем.
Ах, да, чуть не забыл! Мне предстоит научить ребят искусству самурая… А вот с этим у меня небольшая проблема… Я не знаю хотя бы, с чего начать!
– О чём думаешь? – заметил моё волнение гусь, придвинув ко мне миску со свежей порцией лапши.
– Да так, – отмахнулся я.
– Химура-кун, мы же уже не чужие люди! Ты можешь мне рассказать совершенно обо всём.
И то верно. Я ему рассказал о своих противоречиях касательно обучения Шестёрки. Если я ребёнка когда-то не сумел научить читать, то как уж мне научить легендарную Шестёрку Китая искусству самурая?! Плюс ко всему, я помню, что всегда немного стеснялся публики… И ладно, если в школе просто отвечал у доски или стих рассказывал, а тут мне придётся учить их всему, что сам знаю… Ещё и моя амнезия усложняет мне задачу, но, как сказал Шифу-сэмпай, опыт ничем не пропьёшь… И это так: я вспомнил многое, что умел, всего за несколько дней.
– Делай так же, как и все: начни с теории, а потом плавно переходи к практике, – посоветовал гусь.
Верно!.. Только вот, как мне уже рассказал Пинг-сан, По и некоторые из Шестёрки не отличались особым интересом к этому, им сразу, понимаешь, потрясность подавай. Но на это я вспомнил ещё одну ценную мудрость своего учителя: «Самурай должен быть настойчивым и терпеливым, так и только так он добьётся успеха и победит врага».
Шифу-сэмпай надеется на меня, и я не имею права его подвести. Так мне велел кодекс чести. Я должен так же идти вперёд, как самурай, без страха ступающий на смерть. Я обучу их всему, что обучил меня Джейден, и будь, что будет! Даже если ничего не получиться, я должен буду попытаться снова! Ибо, как говорила известная всем мудрость, нет плохих учеников, есть плохой учитель. Наверняка, и мой учитель чувствовал то же самое, когда ему предстояло взять себе ученика. Это новый этап обучения, который я должен пройти. Ибо, как сказал Шифу-сэмпай, обучая других, ты учишься сам.
Покончив с завтраком, я глубоко вдохнул и выдохнул и с уверенностью в себе пошагал к Нефритовому дворцу. По дороге я зашёл в книжный магазин и купил шесть экземпляров «Кодекса Бусидо» или «Кодекса чести самурая». Вот она, теория, которую им следует знать. Может, это и не так интересно, как спарринги, но необходимые знания, тем не менее… Только некоторые пункты кодекса надо будет подкорректировать.
И вот, преодолев эти ненавистные сотни ступенек, я вошёл во двор Нефритового дворца. Очевидно, все ещё были внутри, и я не ошибся: Шестёрка ещё упражнялась в Зале Тренировок, а мастер Шифу внимательно наблюдал за каждым движением своих учеников. Я присоединился к созерцанию тренировки великих мастеров.
Все разделились по разным тренажёрам, и каждый демонстрировал высший класс: Тигрица, балансируя на змеях, кулаками разбивала шипастые груши вдребезги; Богомол и Обезьяна прыгали через кольца; Гадюка уворачивалась от языков пламени; По и Журавль, балансируя на нефритовой чаше, проводили спарринг.
– Впечатляет, правда? – спросил у меня карликовая панда.
– Верно, сэмпай, – подтвердил я. – Отдаю вам должное, вы достойно обучили их.
– Ты можешь обучить их большему, я верю в это. – с этими словами мастер Шифу хлопнул в ладоши, и вся Шестёрка пулей метнулась к учителю, сев в позу сейза (сидение на коленях).
Они приложили правые кулаки к левой ладони и произнесли:
– Охайόгозаимас, Химура-сенсей! (яп. «Доброе утро, учитель Химура») – поприветствовали они меня.
– К-кон-ни́чива, (Конни́чива – яп. «Привет») – немного растерялся я. Видно, Шифу ещё и преподал им уроки японского этикета.
– Пусть они отдохнут, а затем можете приступать, – произнёс Шифу и покинул комнату.
Шестёрка встала с колен и тоже последовала за учителем. Напоследок По у меня спросил:
– Не хотите ли перекусить с нами, Химура-сенсей?
– Я недавно завтракал, но от чашечки чая не откажусь, – присоединился я к ним.
Пройдя пару коридоров, мы оказались в столовой. Это была ничем не примечательная комната: деревянный пол и стены, большой деревянный стол и скамьи, прилавком от столовой была ограждена кухня. Все сели за стол и я присоединился к ним, а По отправился на кухню и минут тридцать оттуда не выходил, звякая посудой и что-то жаря на плите.
Все эти тридцать минут мы почти просидели в тишине, разве что Тигрица с Гадюкой о чём-то беседовали, но я не вникал в разговор, Обезьяна с Богомолом обменивались свежими анекдотами, а Журавль долго молчал, будто вынашивал что-то, а потом всё-таки набрался смелости спросить:
– М-может… расскажете нам о своём мире, Химура-сенсей. Откуда вы родом?
– Это… эм-м… долго рассказывать и не думаю, что вы поймёте. Я с планеты, очень похожей на вашу и название то же, но населена она такими же, как я… Мужчины, женщины, разные народы и национальности… Нас около шести миллиардов по всему миру. И мы намного развитее в технологичном плане, чем ваш народ.
– В смысле? – не понял меня Обезьяна. – Вы уже летали в космос, встречались с внеземными цивилизациями и вступали с ними в контакт? Вы путешествуете во времени? Побывали в центре Земли?
– В космос летали, конечно, побывали уже и на Луне и на Марсе, а вот, насчёт внеземных цивилизаций и прочего, это ты уже загнул. Мы дальше Марса при всём нашем желании пока побывать не сможем, во всяком случае, лично, а вот зонды и роботы-разведчики – пожалуйста. Путешествовать во времени нам тоже ещё не дано. А вот побывать в центре Земли смог лишь один человек… и то, только в своей фантазии… А, если быть точнее, сможет: Жюль Верн – писатель двадцатого века.
– У тебя, наверное, очень интересный мир? – спросила Гадюка.
– Это с какой стороны посмотреть. Да, он интересный, но и в то же время опасный: мы тоже не без криминала.
– Хватит вам, ребята, – остановил поток дальнейших вопросов По. – Он и так мало, что помнит, а вы его ещё сильнее грузите. Лучше давайте поговорим о нашем обучении.
С этими словами панда поставил на стол две больших тарелки с вафлями в форме сердечек и чашки с мятным чаем. Я как взглянул на них, так у меня сразу возникло желание съесть всё содержимое: я просто обожал эти вафли. И на вкус они были такие же, какими я их помню.
– Чему вы будете учить нас сегодня, Химура-сенсей? – поинтересовался По.
– Ну-у-у, – прожевал я очередную вафлю, – как обычно, начнём с теории, а затем плавно перейдём к практике.
– Чувствую, это будет потрясно! – воскликнул По, убирая со стола.
Покончив с трапезой, мы перешли в просторный зал, специально выделенный мне для обучения. Он также ничем не примечателен: лакированный деревянный пол; большой зелёный ковёр со знаком инь-ян; стены, от пола наполовину покрашенные в бордовый; и в углу стоял инвентарь для тренировок.
И вот передо мной сидит в позе сейза Великая Шестёрка Китая и ждёт моих дальнейших действий. Я естественно, немного нервничал от их пронзительных взглядов, но постарался собраться и начать свой урок:
– Итак, Неистовая Шестёрка, я приветствую всех вас на моём втором уроке. Для вас то, чему я буду учить, будет в новинку и, может, даже появиться большое расхождение с тем, чему вы учились до этого. Но не волнуйтесь: знания, переданные вам мастером Шифу, и мои станут вам полезны в постижении Пути Воина. И, как и любое искусство, постижение навыков самурая начинается с теории. Теория искусства самурая – это «Бусидо» или «Кодекс чести самурая», который каждый самурай должен знать, как христианин «Отче наш», и следовать ему всю свою жизнь. Это прописные истины, святые для каждого воина, носящего титул «самурай». Я хочу, чтобы каждый из вас прочитал первые пять страниц «Хагакурэ» и сказал мне о том, что вы из этого узнали.
По со вздохом начал читать вместе с остальными. Пятнадцать минут спустя (я дал им больше времени на осмысление прочитанного) я спросил:
– Можете ли вы мне сказать, что вы постигли?
– Путь самурая обретается в смерти. Самурай должен со спокойной душой идти на смерть, защищая своего господина, – сказала Гадюка.
– Верно, – похвалил её я, – только этот кодекс требует небольшой корректировки. Я – свободный самурай, какими и вы можете стать, я никому не служил. Суть в том, что ты без малейшего сомнения должен отдать свою жизнь, защищая своих друзей и свой народ. Ещё что?
– Не добиться своей цели и продолжать жить – это трусость. А умереть, не достигнув цели – это собачья смерть, но в этом нет бесчестья, – сказал Богомол.
– И это верно. Что ещё?
– Если, укрепляя своё сердце решимостью каждое утро и каждый вечер, ты будешь жить так, словно твоё тело уже умерло, путь для тебя будет свободен. В этом суть Пути самурая, – сказал Журавль.
– Хороший самурай, прежде всего, думает о своём друге и своём народе, – сразу подкорректировал усвоенную истину Обезьяна.
– Замечательно. Что ещё?
– Даже тот, кто ни на что не пригодный и чрезвычайно неловкий, будет надёжным другом, – сказала Тигрица.
– Люди полагают, что могут разобраться в глубоких материях, если хорошенько над ними подумают, но они мыслят неправильно и ничего не добиваются, потому что размышления эти касаются их собственных интересов, – сказал По.
– Всё верно, – похвалил их я. – Вы умеете работать с литературой и плюс ко всему – вы очень наблюдательны. Но я не буду томить вас литературой, этим вы можете заниматься на досуге, но однажды я спрошу у вас «Бусидо» от А до Я. И вы должны будете его знать, как англичанин «Боже, храни королеву». А теперь приступим к практике.
Я взял тренировочный инвентарь и каждому, кто обладал свободными верхними конечностями, вручил синаи (деревянные мечи). С Журавлём, Гадюкой и Богомолом надо будет потом как-нибудь позаниматься дополнительно.
Я показал им самые простые атаки мечом, а затем наблюдал, как они все вместе повторяли их.
– И запомните: оружие самурая – это часть самого самурая. Ваш меч – часть вашей души. Соединитесь со своей душой и победите врага, – озвучил я одну из самурайских мудростей.
Затем я обучил их основам кэндо (фехтовальное искусство) и стал наблюдать ленивые спарринги атака-блок-контратака-блок. Для первого раза у них хорошо получалось, и это прибавило мне решимости в роли учителя.
– Запомните также: самурай атакует бездумно, эмоции не руководят им. Лишь хладнокровие, сосредоточенность, расчётливость наблюдательность, тактика, навыки и рефлексы.
Этой мудростью я окончил первое занятие Шестёрки. Затем мы все вместе отправились на обед. И опять По всех приятно удивил: их любимый лапшичный суп, да и моим любимым он тоже стал. Отдаю должное Пингу-сан: он достойно воспитал сына и передал ему своё мастерство.
После обеда я продолжил занятие с ними. Я решил обучить их японскому языку, что будет полезно и даже необходимо для постижения Пути Самурая. И, как и на всех уроках иностранного языка, я начал с самых азов: счёт от одного до десяти, приветствие и прощание, элементарные слова и немного грамматики. На этом мой урок на сегодня закончился окончательно, и я со спокойной душой вернулся домой.
Пинг-сан всё расспрашивал меня, а я с нескрываемым удовольствием рассказывал ему об успехах обучения Шестёрки.
В этот день я преподал урок не только им, но и самому себе: всегда нужно быть уверенным в себе и подобно самураю, который готов пожертвовать жизнью, без малейшего колебания идти к своей цели.
