Провидица

      ***       Я бежала, превозмогая боль, надеясь, что это не воображение разыгрывало меня. Сопровождаемая свистом ветра и громким стуком сердца в груди, я позволила хрупкой надежде вести себя вперед.       Ничего не замечая пред собой в пелене затуманивших голову мыслей, я не успела остановиться вовремя, когда из-за поворота вышло двое: и к своему ужасу обнаружила себя в мужских объятьях — но не в тех, что сегодня ждала.       — Ты в порядке? — уточнил Леголас. Вывернуться не удавалось. Его крепкие руки плотно прижали меня к себе: и близость эта пугала.       Я промычала неопределенное «угу».       — Я-то думал, что будешь рада меня видеть, — усмехнулся тот, чей голос я боялась уже не услышать. — А ты оказывается нашла мне замену.       Я сделала уверенный шаг назад, обнаружив, что эльф перестал меня удерживать.       Краткий миг Леголас без особого интереса разглядывал меня, а после, кивнув Арагорну, удалился прочь не сказав и слова.       — Похоже ты пленила сердце Леголаса, маленькая принцесса, — улыбнулся Арагорн, разводя руки и принимая меня в свои объятья.       — Мне не нужно ничье сердце, — проворчала я, крепче прижимаясь к груди друга, ощущая как уходит тревога, а по телу разливается приятное тепло редкого для меня чувства счастья.       — До встречи с Арвен я тоже так говорил, — многозначительно посмеивался следопыт.       — Мне лишь бы вернуть тебя сестре живым, — прошептала я, отстраняясь и бережно извлекая из мешочка, висевшего на шее, эльфийский кулон.       Следопыт протянул трясущуюся от эмоций руку. Словно зачарованный он наблюдал как маленькие камушки яркими бликами переливались на свету, а затем крепко сжал амулет в огрубевшей ладони.       ***       Было холодно: от напряжения и страха, что витал в воздухе с самого утра.       Гладкая рукоять кинжала из фульгурита привлекла моё внимание исключительно своей красотой, но сам клинок был создан из меди. Вся металлическая его часть окислилась и покрылась патиной, тут и там глаз подмечал крупные вмятины. Острота его была и того хуже: сражение с таким оружием — настоящая пытка.       Разочарованно покачав головой, я неминуемо вернула это «чудо» на оружейную стойку.       — Ну, как? — пробасил гном и предстал в кольчуге, которая была в два, а то и в три раза больше него самого.       — Неплохо, — усмехнулась я. — Очень даже… хорошее платье.       Звонкий красивый смех отскочил эхом от грязных каменных стен.       Впервые за всё путешествие мне удалось стать свидетелем столь редкого явления.       Лицо Леголаса преобразилось, и я невольно отметила, что он был красив настолько же, насколько хорошо обращался с луком и стрелой.       Меня впервые посетили подобные мысли о нём: не как о сопернике в неведомой для него самого борьбе, но как о мужчине.       Может во всём были виновны слова Арагорна, а может моя собственная слабость, на время отбросившая в сторону мысли о моих видениях.       — Да вы только посмотрите, — ухмыльнулась я и с удивлением, и с насмешкой. — Эльф у нас не каменный, а умеет смеяться.       — Удивлена? — спокойно спросил он.       «Конечно», — подумала я, выдавая вслух короткое: — Нет.       — Пойду я... это... спрошу, может есть что получше, — запричитал Гимли и, красноречиво ругаясь себе под нос, громко бренча кольчугой, поспешно скрылся за массивной дверью.       — Я тоже, пожалуй, пойду, — заключил эльф.       — Да, — кивнула я, отворачиваясь к стойкам и делая вид, что продолжаю изучать оружие. — Конечно.       — Правда? — переспросил он и сделал пару осторожных шагов. — Не хочешь меня видеть? Боишься?       И я боялась: того, что я вновь стану принцессой и того, что могу почувствовать нечто, чего никак не могу себе позволить.       Эльфы любят единожды.       А мое сердце не может быть отдано этому эльфу.       — Нет, — твёрдо сказала я. — И думаю, что мне стоит уйти. Насовсем. Сразу после битвы. Если выживу, конечно. Здесь мне не рады, и я не вижу смысла задерживаться дольше, чем это необходимо.       — Ясно, — бесцветно ответил он. — Тем лучше будет для всех нас.       «Особенно для тебя», — мысленно продолжила я его фразу и, ничего более не говоря, вернулась в свою комнату.       Но я исчезну гораздо раньше, чем начнётся бой, пропаду быстрее, чем из сердец людей испаряется надежда.       Орки прибудут к ночи. Для кого-то она станет последней, для кого-то нет, но мне было ясно одно: эта битва окажет влияние на каждого, оставив не только на теле, но и в душе глубокие следы.       Пора принять страх…       Мягкий свет заполнял маленькое и тёплое помещение посреди которого расположилось старое большое зеркало.       Сделав несколько неуверенных шагов, я села на пол и откинув капюшон, а за ним и сорвав черную тряпицу, скрывавшую лицо, взглянула на пожелтевшую от времени зеркальную поверхность.       Тёмно-зелёные глаза, заострённые уши и густые каштановые волосы.       Моё отражение было точной копией лица Пенадар…       Сорок лет я ненавидела это лицо за то, что могла сотворить. Сорок лет я не желала слышать ни своего имени, ни голоса. Все эти годы я страшилась, что однажды взглянув в зеркало увижу в нем огонёк безумия Пенадар.       Я ненавидела её за то, кем она стала, а себя за то, кем я могла бы стать.       Мечтая изменить видение, я надолго покинула Ривенделл, а затем, боясь, что всё пошло совсем не так, вернулась назад.       Эльфа я узнала не сразу. Со временем видения мои рядом с ним становились многим ярче и детальнее. Чем ближе к нему я находилась, тем отчетливее понимала, что мой убийца прямо передо мной.       Леголас тот, кто должен был меня остановить, тот, кто остановит меня, если одно из видений всё же окажется правдой.       Во всех вариантах, что я видела моя история заканчивалась лишь одним образом: я погибала от его руки.       И потому мое сердце никогда не должно принадлежать ему.       Но мне осточертело прятаться.       Чтобы я не делала: видения и шепот не прекращались, а головная боль не исчезала.       Я не видела более смысла продолжать борьбу с тем, что предначертано.       Сегодня Силуэт уйдёт: окончательно и бесповоротно. На поле боя не будет девушки в капюшоне, но на него явится Тиадрэ, дочь Элронда-полуэльфа. Отныне она будет сражаться не из страха перед грядущим, а во имя жизней, что можно сохранить в настоящем.       Пусть никто не узнает кем я была раньше. Пусть предпочтут забыть Силуэт, как будто её никогда и не было.       — Тогда, вперёд, — сказала я сама себе и, с отвращением откинув в сторону старый грязный плащ, переоделась в белые эльфийские одежды, затянула длинные темные волосы в высокий хвост, водрузила на голову серебряную диадему, и, с гордо поднятой головой, двинулась на последний перед битвой военный совет.       Я вошла, шумно распахнув двери.       По правую сторону от меня следовала моя давняя подруга — командующая Ариен.       Помимо Теодена здесь собрались: военачальники, Арагорн, Гимли и Леголас.       Когда я заговорила, то поняла, что никто кроме эльфов и Эстеля не узнал меня.       Арагорн ободряюще улыбнулся.       Мой взгляд на миг нашел среди толпы Леголаса.       Он не узнал меня, но слегка склонил голову перед Тиадрэ.       Я порывисто отвернулась.       — Ваше Величество, — начала я, немного поклонившись Теодону в знак приветствия, — прошу прощения за задержку, ибо пути сейчас небезопасны. Увы, я подверглась нападению орков.       — А вы? — не сообразил Теоден.       — Принцесса Тиадрэ, — пояснила я. На лицах многих присутствовавших отразилось удивление. Послышались нервные шепотки. — К сожалению, обстоятельства сложились таким образом, что мне и моему отряду пришлось разделиться. Но с этого момента я принимаю на себя командование.       Человек, стоявший рядом с королем, что-то прошептал ему на ухо. Теоден с удивлением ответил так, чтобы слышали только они вдвоём, а затем кивнул.       — Рады приветствовать, Ваше Высочество, — уже обращаясь ко мне произнес Риан. — Они прибыли около дня тому назад во главе с вашей командующей.       — Я рада, что мне представится честь сражаться в одной битве с Вами, Ваше Высочество, — с благоговением произнесла Ариен, низко поклонившись мне: — Мы так долго ждали Вас.       — Я рада вернуться, — ответила я ей, опуская руку на плечо девушки и давая ей знак подняться. Взгляд мой вернулся к Теодену. — Как обстоят дела и какое место в этой борьбе займём мы?       — Их десять тысяч не меньше, и они гораздо лучше нас вооружены и обучены, — пояснил Теоден. — Женщин и детей мы отправили в убежище. Вам принадлежит важнейшая роль, принцесса.       — Стены, — догадалась я.       — Именно, — ответил король и вернулся к столу, за которым важно восседали командующие.       — Рад твоему возвращению, Тиа, — усмехнулся Арагорн. — Что побудило тебя на такие решительные действия?       — Безысходность, — призналась я, зная, что сама предпочла бы навсегда спрятаться и срастись с капюшоном. — Ты ведь никому не расскажешь о моей авантюре?       — Думаешь, что никто не заметит твоего отсутствия? — на лице его отразилось непонимание. — Теоден, Эомер, Гимли, Леголас.       — Не знаю как остальные, но Леголас, помяни мое слово, точно устроит праздничный ужин с ритуальным сжиганием чучела.       — Зря ты так. Думаю, ты ошибаешься в том, что Леголас к тебе питает, — задумчиво протянул Арагорн. — Мне знаком его взгляд: когда полон сомнений… и желания получить то, чего не можешь.       — И?       — Ничего. Просто поразмысли об этом. А, меж тем, обещаю, что никто не узнает о Силуэт, — Дунадан тепло улыбнулся. — По крайней мере, от меня.       ***       — Займите место с той стороны стены, — указал Теоден.       Я молча кивнула и, в сопровождении нескольких Ривенделлских и Лотлориэнских лучников, двинулась к назначенному месту.       — Думаю, стоит произнести речь, — подсказал мне Арагорн.       Я внимательно оглядела эльфов и начала:       — Im cen lath: a gurth ar edraith. Im cen ian daedelos panna gur. Im cen gurth min gwaith a si em harna min amarth. Aen pilinn a cu tog min goth uanui gurth. Si em dagra adel Ennorath! — «Я видела всё: и смерть и спасение. Я видела, как сердца наполняет страх. Я видела смерть нашего народа, но сегодня мы сами свершим нашу судьбу. Пусть стрела и лук несут нашим врагам страшную смерть. Сегодня мы сразимся за Средиземье!», — выкрикнув последнее предложение, я подняла лук вверх и увидела, как моё движение повторяют десятки эльфов, будь они из Ривенделла, будь из Лотлориэна и мне даже показалось, что краем глаза я увидела, как Леголас тоже поднял вверх лук.       Этот ритуал, эти слова на миг вернули мне угасшую надежду.       Шёл сильный дождь.       Вскоре у самого горизонта показалась многотысячная армия врага. Их слаженные шаги сотрясали почву и стены крепости.       Митрандир был прав: Хельмова Падь не выстоит против этой многотысячной армады.       Я не испытывала страха перед смертью, лицо своего убийцы я знала слишком хорошо.       Время шло. Приготовления были завершены.       Я стояла, натянув тетиву.       Орки замерли неподалёку от крепости.       Всё застыло. Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь дыханием.       Свист стрелы: и один из орков замертво упал на землю.       — Lau had! — «Не стрелять!», — приказала я и услышала, как недалеко от нас, Арагорн повторил мои слова, но было поздно.       Орки взревели и ринулись в атаку.       — Tang — «тетива», — произнесла я, и когда орки подбежали достаточно близко, выкрикнула: — HAD! — «Стрелять!»       Со всех сторон на орков посыпались стрелы, но хоть большинство из них и достигали своей цели, враги всё равно стремительно продвигались вперёд.       — Тиа! — донёсся до меня голос Арагорна. — Нужна помощь!       — Rada, — «досл. — прокладывать путь. Здесь в знач. — командуй», — обратилась я к светловолосой эльфийке.       — Henia — «поняла», — отчеканила Ариен и с воодушевлением начала отдавать приказы: — Tang…. Had!       Пробиваясь через толпу лучников и воинов, я почти бегом рванула к Арагорну.       — Что случилось? — спросила я на ходу.       — Они скоро прорвутся: нам нужен ещё один меч, — он улыбнулся. — Надеюсь, что вы не забыли, как драться, принцесса.       — Нет, Арагорн, — с ухмылкой ответила я. — Не забыла.       Внезапно перед нами возник Леголас:       — Они уже карабкаются по лестницам!       — Значит, надо их сбить! — выкрикнул Гимли.       — Верно, — ответила я. — Сбивайте лестницы, а всех тех, что смогут пробраться, мы будем поджидать наверху.       — Вы уверены, принцесса? — переспросил Леголас. — Это может быть опасным.       В этот момент во мне вскипела ненависть.       «Неужели он не узнаёт моего голоса? Неужели он считает, что я смогу быть в стороне, пока другие идут на смерть? Неужели, считает меня такой ничтожной?»       Спустя мгновения, показавшиеся мне вечностью, я смогла решиться на ответ.       — На войне нет безопасных мест, — твёрдо сказала я. — Я не буду отсиживаться, зная, что мой народ гибнет ради моего спасения. Из-за меня они пришли сюда и смерть каждого из них будет отяжелять мою душу. Я привела их и буду биться ради них.       — Тогда… удачи, — прошептал он, возвращаясь к стене.       — Вперёд, — кивнул мне Арагорн.       Орки гибли, но не безоблачна битва была и для нас. Люди, эльфы также погибали от мечей и копий. Всё было залито алой кровью. Её запах распространился по всей крепости.       Мы с Арагорном плечом к плечу сражались против тех, кому удавалось достичь стены. Лестницы противника одна за одной со скрипом падали на землю.       Я с необычайной ненавистью проткнула одного из орков одним из своих кинжалов, но вдруг ощутила как его омерзительные руки цепко сжимаются вокруг меня и тянут меня вниз, за стену, увлекая за собой в ужасающий неконтролируемый полет.       Раздался взрыв, и центральный кусок стены превратился в груду камней, всколыхнув вверх обжигающий огонь и отравленный щебнем воздух.       — Тиадрэ! — испуганно выкрикнул Дунадан, но я уже почти не слышала его.       В ушах звенел ветер. Лёгкие наполнили запахи гари и гниющей плоти. Глаза заслезились. Я неумолимо приближалась к земле.       Вот он: конец.       «Такая смерть лучше всех тех, что я видела».       Ещё один взрыв.       «Пусть лучше будет так».       Взгляд кровавого ока Саурона пал на меня, заполняя всё вокруг мерзким шёпотом.       …       «Я… вижу… тебя».       …       Падение прекратилось.       «Умерла?»       Но ощущения возвращались: и первой вернулась боль. Каждая клеточка тела горела, словно её сжигали заживо.       Руки и ноги сдерживали холодные оковы.       Я закричала.       Приоткрыв отяжелевшие веки, на грани обморока, я смутно смогла различить очертания светловолосого старика.       — Наконец-то, я нашёл тебя, Тень, — воодушевленно произнес Саруман. — Я вёл долгие поиски, теперь же настало время тебе присоединиться ко мне, сделать так как предначертано.       — Нет, — твёрдо выкрикнула я, удивляясь тому что ещё способна говорить.       Саруман подошел ко мне, и в голове снова зазвучал этот шепот, Его шепот:       «Присоединись!»       — Нет, — снова повторила я. — Лучше убей меня. Закончи это.       Но голос перешёл на крик, я теряла сознание.       «Присоединись!»       Я ощущала как ломается моя воля, как исчезает сопротивление. Пытки продолжались так долго, что я забыла о понятии «время».       «Нет!», — возразила я.       И я вспомнила…       Смерть Мильтеира и гибель Наньет, последние слова члена братства, умиравшего в лесу, вырезанные и выжженные дотла деревни, испуганные дети и отчаявшиеся взрослые, Эомера, и то, как он скорбел по своему двоюродному брату, любовь, которая связывала Арагорна и Арвен, весёлого и неунывающего Гимли… и Леголаса, постоянно безразличного эльфа, который единственный из всех не поверил в мою искренность, также как и я никогда бы не поверила человеку, скрывающему своё лицо.       — Нет, — сквозь зубы процедила я и рассмеялась на грани истерики, радуясь тому, что давление ослабевает. Выплевывая словно яд: — Лучше убей.       — Как ты…., — в глазах Сарумана отразилось удивление. — Тебе было предначертано с самого рождения стать чем-то большим, возвыситься над этим миром. Тебе был дан такой ценный дар: быть силой в руках владыки Саурона. Ты могла обрести величие и славу. Откажешься от всего?       — Митрандир как-то сказал мне, что величие — даётся свыше, слава — достигается со временем, а вот духовность — дана лишь тому, у кого есть душа, — я сделала небольшую паузу. — Я не хочу терять свою душу, чтобы добиться того, чего можно достичь самой.       — Тогда я предлагаю тебе власть над Средиземьем, — упорствовал он. — Её ты не сможешь добиться.       — Тот, кто способен властвовать, не стремится захватить власть, — рассмеялась я. — Так что: оставь себе.       — Ты вернёшься к нам, глупое дитя, — тихо сказал он и начал произносить слова на неизвестном мне языке. — Farias an te ria lasety ij kog ser tu io herytu hofs go ved goas geam te besad jo fert yu go rias!       Я почувствовала как что-то сдавило мне сердце. Меня замутило. В голове пульсировала жуткая боль, буквально раскалывая её на части. Мне показалось, что мою левую руку пожирает огонь, но взглянув на неё, я ничего не обнаружила.       Башня задрожала, а потолок начал медленно осыпаться. В помещение ворвался огненный шар, откидывая старика в сторону и снова погружая меня во тьму….       — Принцесса, вы в порядке? — спросил знакомый мне голос.       Я обнаружила себя на холодной земле. Всё тело изнывало от боли. На левой руке виднелся страшнейший ожог.       Всё вокруг было усыпано трупами.       — Что случилось? — я попыталась подняться, но так обессилила, что сразу же упала на землю.       — Они взорвали часть стены, — напомнил Леголас, протягивая руку. — Гэндальф привёл помощь. Мы победили.       — Кто погиб?       — Ваша командующая — Ариен, а также Лорстед, Даран, Мас… Халдир….       — Это печальные вести, — грустно произнесла я и, вложив в действия все оставшиеся силы, самостоятельно поднялась на ноги.       Леголас уважительно кивнул.       Всего на миг я пожалела, что моё лицо не скрыто капюшоном, а на его губах нет уже привычной усмешки и пары едких замечаний.       ***       Спустя двадцать минут, я встретила Гэндальфа в главном зале.       — Они нападут на Минас-Тирит.       — Необходимо их предупредить! — произнёс Арагорн.       — Сначала стоит заглянуть в Изенгард, — усмехнулась я, едва переставляя ноги и стирая с губ следы крови. — Я слышала: там огненные осадки.       Конец первой части