Неприятное соседство.

      Юнги чертыхается, даже не скрывая недовольного лица, заскакивая в лифт, где ты уже давно и упорно жмёшь на кнопку закрытия дверей, которая, как назло, упорно ждала нежелательного посетителя, прежде чем отправить кабину на нужный этаж. — Я тоже не рад твоей компании, знаешь ли, — фыркает парень, смотря куда угодно, но не на тебя. Ему не по себе находиться рядом, потому что каждый раз он не может контролировать свою речь, придумывать колкие замечания, и это унизительно для человека, у которого по венам вместо крови течёт сарказм. — Так может уже наконец переедешь? — язвишь ему в ответ, окидывая пренебрежительным взглядом.       Юнги – самый ужасный сосед из всех существующих, потому что через стенку твоей спальни проникают все звуки его квартиры, раздражают и откровенно мешают жить, потому что ты не можешь понять, почему он решает потрахаться с орущей телкой где-то с трёх часов ночи, когда из постели меньше всего хочется вставать и ругаться, но ты всё равно каждый раз накидываешь на себя лёгкий халат, чтобы постучаться и разрушить их романтичную ночку, сказать, что вызовешь полицию, если они не прекратят, но Юнги никогда не слушается, а ты почему-то не вызываешь копов, но утром всегда включаешь музыку погромче, собираясь на работу, чтобы через час встретить курящего недовольного парня на лестничной площадке и игриво ему подмигнуть.       Эти войны продолжаются уже добрый год, каждый раз, когда Юнги обращается к тебе за помощью, или ты к нему, всё равно знаете, что кто-то точно поднагадит, будет мерзко, мокро, и добрым уж точно не кончится. Юнги гадкий, хитрый лис и просто невыносимый собеседник, но почему-то судьба вас постоянно сталкивает, заставляет снова и снова лицом к лицу принимать борьбу и утробно рычать.       В лифте от Юнги пахнет вкусно, ты невольно прикрываешь глаза, потому что этот парень, когда молчит, кажется весьма приятным, мягким, нежным и ласковым, а потом на лицо снова возвращается выражение «пошли вы все нахуй», и всё становится на свои места. — Прекрати на меня пялиться, — шипишь, ощущая его прожигающий взгляд, который прогулялся уже по каждой косточке, пока лифт почему-то остановился на третьем этаже. — Ты с какого блядушника возвращаешься? — он насмехается, небрежно пальцем проводя по твоему оголившемуся плечу от сползающего огромного пуховика. Ты ёжишься от лёгкого, почти нежного прикосновения и резко оборачиваешься к нему, раздражённо хмурясь. — Не путай мой отдых со своей работой, я в клубе была, какое твоё дело? — поворачиваешься к нему уже полностью, продолжаешь раздражённо смотреть, а Мин лишь ухмыляется, делая пару шагов навстречу. — Ну и много номерков подцепила с таким блядским нарядом? — ты смотришь на себя, проверяя, всё ли так в одежде, и искренне не понимаешь его комментариев, потому что чёрные облегающие штаны с высокими сапогами и майка с длинным рукавом, но открытыми плечами никак не должны были походить на наряд шлюхи. Да, ты оделась по-клубному, развязно, немного открыто, но не больше положенного, а Мин говорит так, словно на тебе кожаное мини и кружевные чулки выглядывают вместо белья. — Я смотрю, ты просто спишь и видишь меня в своих эротических фантазиях, Юн, — ты отворачиваешься к панели с кнопками, пару раз нажимая свой этаж, и не понимаешь, почему вы стоите уже несколько минут на месте. Приборная панель не реагирует, ты смотришь на цифру три и понимаешь, что вы застряли. — Что такое? — парень подходит сзади, и чёртов алкоголь в твоей крови, который ещё не выветрился, говорит прижаться к его вкуснопахнущей груди, потому что одеколон действительно шикарный, а вся аура Юнги сбивает с ног. — Надо вызвать диспетчера, мы застряли, — сглатывая слюну, пытаешься отвести греховные мысли подальше от себя, а Юнги словно нарочно подходит, прижимая тебя за живот ближе, слегка наклоняется, нажимая специальную кнопку, откуда отзываются почти сразу. — Мы застряли в лифте, — говорит он, губами касаясь твоей ушной раковины, мурашки сразу же устраивают перебежки по всему телу и концентрируются внизу. — Придется подождать мастера минут двадцать, — говорит раздражённый голос, и Юнги отходит. Тебе хочется притянуться назад, но вовремя себя одёргиваешь, потому что нельзя так, он после такой твоей слабости только надсмехаться будет и сейчас просто откровенно издевается. Это видно по ухмылке и озорному взгляду, наблюдающему за реакцией.       Ты знаешь Юнги уже давно, он развратный распутник, в его квартире побывало слишком много разных девушек, которые купились на странные уловки и смелые выпады, Мин любит играть на человеческих эмоциях, поэтому ты часто ему проигрываешь, не находишь, что ответить и только больше бесишься, потому что он оставляет последнее слово за собой. Но одно ты уяснила твёрдо – чтобы вывести его из равновесия, нужно действовать вопреки своей обычной логике, делать с точностью наоборот, и если он сейчас ждёт твоего смущения после интимной близости и разговоров про распутную жизнь, то ты решаешь пойти в ва-банк. — Двадцать минут, значит, — облизываешь губы, подходя к нему вплотную, улыбаешься одной из своих самых дружелюбных улыбок, пока парень пытается сделать шаг назад, но натыкается на стену, — это достаточно много времени, если использовать рационально, да, Юнги?       Он опасливо кладёт руки на твои плечи, оглядывается комично по сторонам, ища поддержки у обычных стен, пока ты пытаешься не засмеяться от его паники. Она стоит того, чтобы пойти дальше, прикоснуться к губам. Они такие холодные, влажные и мягкие. Они нежные, скользкие, что мять их лишь одно удовольствие. Парень пытается отстраниться, или всё же углубить поцелуй – непонятно, но он делает всё одновременно, наклоняет голову и выдыхает носом большую порцию воздуха.       Мин задыхается, он и не думал, что постоянные перепалки в итоге приведут вас к этому, но надеялся, он отчего-то каждый раз не мог просто так тебя отпустить, потому что ещё никто так стойко не держался в споре, это всегда его только распаляло, интерес к тебе не исчез даже после стольких месяцев, а после секса он был больше рад увидеть твоё недовольное лицо с утра, чем помятое у своей ночной партнёрши.       Последний раз он вообще видел перед глазами только тебя, это было похоже на шизу, но больше под это определение сейчас подходит внезапный поцелуй, такой сначала лёгкий, сладкий, а теперь уже острый, горячий и страстный. Юнги хочет тебя, он впервые чувствует в груди толчки такой силы, что никакие конечности не слушаются, прижимая тебя всё ближе. Он ощущает, что впервые делает всё правильно, картина словно встала на своё законное место, до этого всё было верх ногами, а теперь он обводит языком ряд твоих ровных зубов, слышит, как ты посмеиваешься от легкой щекотки и улыбается сам в поцелуй. — Мастер почти устранил неполадки, — слышится от диспетчера, эта фраза окатывает холодной водой, вы отрываетесь, смотрите в глаза немного испуганно, но Юнги не убирает своих рук с твоей талии. — Я всегда знал, что ты цепляешься ко мне, потому что с ума по мне сходишь. — Не слишком ли много нарциссизма сквозит в твоих словах, Мин, а? — ты скалишься, пытаешься отстраниться, но не можешь и в итоге просто обижено со всей силы ударяешь его по грудной клетке. — Не обижайся, — он улыбается, наклоняет голову и всё же отпускает. — Думаю, и так понятно, что нам пора обсудить наше отношение друг к другу. — Мы ненавидим друг друга, что непонятного? — опускаешь голову к полу, чувствуя себя полнейшей дурой. — И любим, — заключает парень, прижимая к стенке, смотрит прямо в глаза, пахом упираясь в твои бёдра и не давая разорвать контакт. — Давай же, просто признай это, — для эффекта он слегка толкается пахом в тебя, имитируя секс, на молчание добавляет ещё пару раз и слышит проигрышный стон. — Что нам с этим делать? — Для начала сходить на свидание, не хочешь провести его в моей кровати? — его предложение пошлое, горячее и такое соблазнительное, если бы не его распутный образ жизни. — После всех тех тупых тёлок? Иди нахер. — Тогда к тебе в кровать, я понял, — лифт начинает движение, останавливаясь на вашем этаже, он выпихивает тебя из кабины и тянет, как нетерпеливый ребенок.       Ты смотришь на него и не понимаешь, тот ли Юнги перед тобой, может его подменили? Но нет, всё такой же по-наивному дерзкий, губы покраснели от недавнего поцелуя, он почти предложил встречаться, и ты ни о чём не жалеешь, потому что как-то так всё равно ваши войны должны были закончиться – проигрышем обоих.