Контроль

– Больше никогда не указывай мне, что делать! – Для придания своим словам большего веса Кларк сдержанно грохнул кулаком по столу: пробить дубовую столешницу и выдержать потом молчаливый укор Альфреда – последнее, чего бы ему хотелось, так что вышло не очень убедительно. Поэтому, чтобы Брюс всё же проникся и всё-всё понял, Кларк вдобавок уставился на него грозным взором Супермена, который обычно приберегал для врагов планеты Земля. Брюс и бровью не повёл. – Правильно ли я тебя понимаю, – с ленцой в голосе протянул он, – что ты больше не хочешь слышать от меня никаких указаний относительного того, что тебе делать и как себя вести? – Совершенно верно! Ты – невыносимый маньяк! И мания твоя – контролировать всё и всех вокруг. У меня нет ни малейшего желания входить в список твоих жертв. Я самостоятельный взрослый человек и… – Допустим. То есть когда ты летишь куда-то сломя голову, не удосужившись ознакомиться с планом операции, я не должен говорить, что ты можешь погубить не только себя, но и всех нас, действуя подобным образом? Угрожающий взгляд превратился в обиженный. Кларк понадеялся, что не выглядит, как щенок, которого хозяин ругает за лужу на ковре. – Разумеется, в этом случае ты можешь говорить мне, что делать, как и всем остальным. Ты – лучший стратег, тактик, детектив, лидер… – Кларк осёкся, заметив ухмылку Брюса. – В общем, на профессиональном поле я полностью доверяю твоему мнению и твоим командам, но это не значит, что ты можешь полностью подчинить себе всю мою жизнь. Ты не должен диктовать мне, с кем общаться, а с кем нет, запрещать с кем-то видеться, копаться в моём телефоне… – Я никогда не копался в твоём телефоне, я установил программу, которая записывает твои разговоры, сообщения и фото, отслеживает твоё местоположение и транслирует всё это на мой телефон. На пару минут Кларк в буквальном смысле лишился дара речи, то ли из-за того, что Брюс такое учудил, то ли из-за того, что он так свободно об этом говорил. – А мой телефон в редакции? – осторожно уточнил он. – Жучок. А защита ваших компьютеров в «Плэнет» вообще не стоит того, чтобы о ней упоминать. – Брюс пренебрежительно махнул рукой. Кларк с шумом выпустил весь воздух из лёгких, глубоко вдохнул, выдохнул, восстанавливая душевное равновесие, мысленно сосчитал до ста по-криптонски (Брюс всё это время с интересом за ним наблюдал), прежде чем заговорить: – Ты немедленно всё это уберёшь. Программы, жучки, скрытые камеры и то, что мне не пришло в голову, тоже. Не смей оставлять для себя лазейку, утверждая, что я-де не велел тебе демонтировать датчики движения в туалете в моей квартире. Или ты мне доверяешь, или мы не вместе. – Поскольку я ещё ни разу не обнаружил ничего компрометирующего… – Брюс! – Кларк стиснул столешницу пальцами, в гневе позабыв о возможных последствиях. – Шучу! Хорошо, договорились: больше никакой слежки и никаких указаний, что тебе делать в твоей частной жизни. – Вот так бы сразу, – Кларк отодвинулся от многострадального стола. – Иногда мне нравится смотреть, как ты бесишься. Кларк только покачал головой: он уже уяснил, что исправить некоторые вещи невозможно, как не всегда можно понять, насколько Брюс серьёзен в своих словах и поступках. Проблема контроля с его стороны и правда существовала, с ней сталкивался не только Кларк, но и Дик, и Тим. Последнему особенно досталось после гибели Джейсона. Мир, в котором Брюс всё контролировал, был идеальным миром, в котором никто из его близких не умрёт. Кларк прекрасно понимал, почему он так поступает и до какой степени им может завладеть страх чужой смерти, но не собирался позволять ему проделывать подобное с собой. Такие вот номера не шли на пользу ни ему, ни их не так давно образовавшимся отношениям, ни самому Брюсу. Так что сегодня Кларк радовался маленькой победе – вот только огонёк, полыхающий в глубине глаз Брюса, эту радость слегка омрачал. Этот огонёк был сродни сиянию глазниц шлема весьма памятного Кларку бронированного бэткостюма.

***

– Брюс, как ты хочешь? – выдыхает Кларк, пробежавшись кончиками пальцев по всей длине тяжёлого члена от основания до головки. Лижет, прижимается к нежной коже приоткрытыми губами, смотрит вверх и напарывается на ответный взгляд Брюса, ехидный, а вовсе даже не затуманенный страстью. Хочется выругаться. Кларк оставляет член Брюса в покое и прячет лицо в ладонях. Вот она, страшная месть, на которую намекал зловещий огонёк. Надо отдать Брюсу должное – момент он выбрал идеально. Была ещё одна сфера, помимо работы, где Супермен был не против, чтобы им слегка покомандовали и в мельчайших подробностях объясняли, что делать. В этом они более-менее совпали, потому что и в спальне Брюс никогда не расслаблялся полностью и не отпускал вожжи. Неважно, кто был сверху физически, верховодил всегда исключительно Брюс. И первое время Кларк искренне наслаждался отрывистыми властными приказами, подчиняясь добровольно и радостно. Но, как бы это сказать, такое положение вещей потихоньку начало утомлять своим однообразием. Кровать – не плац для муштровки новобранцев и не плацдарм военных действий, а секс – не военная операция. Кларк надеялся изменить расклад постепенно, убедить, что ему можно доверить не только спасение человечества, но и их с Брюсом обоюдное удовольствие, что немного спонтанности ещё никому не навредило, но, конечно, Брюс и тут решил за него. Это подначка, его брали на слабо в расчёте на то, что он растеряется, сам запросит вернуть всё, как было. Кларк уже сколько раз просил в этой постели, заклинал дать ему больше, извиваясь в жёстких руках Брюса, который держал его мёртвой хваткой, не позволяя лишний раз вздохнуть без разрешения... Член Кларка заинтересованно дёргается, на кончике выступает тяжёлая вязкая капля, Кларк стискивает челюсти. Да, ему не хватает тихого шёпота на ухо, чётких указаний, но нынче настанет черёд Брюса просить в первый раз. Кларк даёт ему последний шанс передумать, поднимает голову, выгибает бровь – это он перенял у Брюса, сам не заметив как, – точно хочешь вот так выёбываться. О да, хочу. И что ты будешь делать, хороший мальчик. Кларк обжигает внутреннюю поверхность его бедра морозным дыханием. Ты и представить себе не можешь, что я могу с тобой сделать. Раньше Кларк практически никогда не использовал силы в постели, но сегодня, раз уж Брюс так захотел, он вполне готов показать ему, что такое заниматься сексом с Суперменом. Не ради того, чтобы отомстить или чтобы продемонстрировать своё физическое превосходство – не за что тут мстить и козырять нечем, а чтобы убедить, что всё может стать только лучше, если просить, а не распоряжаться. Когда он закончит показательные выступления, Брюс будет умолять. Брюс понятия не имеет, насколько хорошо Кларк изучил его тело, насколько был внимателен, когда они оказывались в одной постели (в душевой кабине, на полу, даже как-то на балконе номера на сотом этаже отеля в Токио). Он помнит все команды, все непроизвольные реакции, каждую волну дрожи – Брюс сам вручил ему оружие, которое его сокрушит. Кларк больше не стеснительный, не «хороший мальчик», наверное, смущение ещё его догонит, может быть, потом он осудит сам себя, но сейчас есть только Брюс и то, что он хочет от него получить: желание, отклик, чувства, мать их. Они вот так просто не превратят их секс в полноценную близость, но это будет первый шаг к близости, к доверию, тот краеугольный камень, на котором они смогут построить нечто большее, если захотят. Тело Брюса такое большое, на нём так много точек, на которые можно надавить, так много местечек, в которое можно впиться зубами, так много кожи, которую можно вылизать. Кларк набрасывается на него, как одержимый, вертит в руках, как куклу, раскладывает, как ему удобно, и смотрит, смотрит, смотрит, отслеживает кровоток в венах, малейшие сокращения мышц. Его силы дают ему столько власти над этим конкретным телом, и он применит её всю. Этой ночью Кларк будет решать, дозволено ли Брюсу кончить. Он продолжает то, что начал, вылизывает его член, забирает глубже, пропускает головку в горло – и наслаждается, на самом деле наслаждается тем, как плоть заполняет его рот. У Брюса дыхание перехватывает, но его бёдра неподвижны, он не прикасается к Кларку, не вцепляется пальцами в его волосы, не дёргает, побуждая его сосать активнее, вместо этого он сжимает в кулаках простыню. Он ещё не готов сдаться, ещё не теперь. Кларк сам задаёт темп и наблюдает, как сокращается простата и семенные пузырьки, и безжалостно останавливается, отстраняется, ложится виском на бедро Брюса, пережидает, пока волна возбуждения не отступит, считает удары сердца. Тяга Брюса к контролю сейчас работает на Кларка: его тело расслабляется, подчиняясь разуму, дыхание восстанавливается, пульс больше не частит – вот теперь можно. Наступление – ретировка, атака – отход на позиции. Кто-то же хотел повоевать в постели. Тело Брюса блестит от пота и слюны, он уже до крови искусал нижнюю губу, чтобы не стонать. Кларку почти жаль его, но только почти. Страсть Супермена против самоконтроля Бэтмена – схватка века. И Кларк ведёт по очкам: Брюс ещё ни разу не кончил, Кларк ни разу не ошибся, подводя его к самой грани. Но он всё равно не уверен в исходе: его собственное тело вполне может его предать. Он уже трижды уменьшал приток крови к паховой области, скоро он утратит контроль над самим собой – но это не причина суетиться и делать всё кое-как. Брюс покорно лежит перед ним на животе, руки раскинуты в стороны. Он не сопротивляется, не протестует, не трогает себя, не торопит события – и каким-то шестым чувством Кларк улавливает, что ему нравится. Кларк не льстит себе: всё, что он делает, он делает с полного попустительства Брюса, только с его абсолютного согласия. Но чёрта с два Брюс ему уступит, это просто не в его природе. Кларк вылизывает его щедро и мокро, ввинчивается языком в постепенно поддающийся анус. Кларк знает, каково это, помнит, как Брюс делал это с ним, и не может не восхищаться его самообладанием – он лично бы уже кричал. Добавляет пальцы, первый, второй, разводит, предоставляя больший доступ языку, Брюс дёргается под ним, словно пытается сбросить. Не пытается, всего лишь приподнимается, предлагает себя. И Кларк берёт его. Пальцы у него достаточно длинные и крупные, чтобы Брюс ощутил заполненность, но они не могут заменить член, а вот анальную игрушку – вполне. Брюс захлёбывается воздухом, когда Кларк заставляет свои пальцы вибрировать у него внутри, кончиком языка вылизывая растянутое отверстие, а потом Кларк разбирает это – полустон, полушёпот – пожалуйста пожалуйста пожалуйста. И стонет сам. Наконец-то. Кларк вытаскивает пальцы, целует поясницу, широкую спину, губами собирая выступившую на коже испарину. Вытягивается на боку вдоль тела Брюса, обнимает его одной рукой поперёк груди, укладывая его на бок, а второй подхватывает под колено, удерживая его ногу на весу – и входит на всю длину одним движением, толкается внутрь сильно, размеренно и плавно. Брюс кричит, Кларк ещё никогда не слышал, чтобы он так кричал. Он содрогается всем телом и кончает так долго, словно всю жизнь этого ждал. Кларк наваливается на него, его бёдра судорожно дёргаются, яички напряжены так, что это почти больно, и сдаётся, чувствуя, что не проиграл. Потом Кларк лежит на спине, а Брюс лежит на нём и позволяет ему себя обнимать. На их телах застывает плёнка пота и потёки спермы, но проходит некоторое время, прежде чем Кларк начинает подумывать, что неплохо бы сходить в душ. Мысль о душе вызывает определённые ассоциации, его член шевелится, и Брюс хмыкает: – Не вынуждай меня вставать и идти за криптонитом. – Разве что если ты желаешь устроить матч-реванш, – Кларк улыбается, вырисовывая узоры у него на спине. Брюс выразительно стонет, Кларк смеётся, но осекается, когда Брюс поднимает голову и смотрит на него в упор неожиданно серьёзно: – Иногда я всё же буду тобой командовать. – Как пожелаешь, я весь твой. На «иногда» Кларк может согласиться без колебаний. Он тянется к Брюсу, чтобы прижаться губами к его губам. И ты тоже весь мой.