Странная любовь.

— Догадалась, — устало вздохнула я и принялась ждать. Всё равно делать нечего.       После того, как Милка скинула вызов, то я решила усесться на пенёк, которых в лесу довольно-таки многовато, и послушать песни. Одев наушники и включив музон, я перестала вообще что-либо соображать, закрыла глаза и погрузилась в свои раздумья. Мне вот интересно, как ко мне всё-таки относится Джек? То он какой-то заботливый, то почки грозился мне вчера вырезать из-за того, что я случайно пожарила — для него, между прочим! — его почки, которые находились в холодильнике, в прозрачном контейнере с подписью: «Б. Джек». Ещё мне интересно то, почему Милка неделю обо мне не думала, а тут на тебе, спохватилась! Видать, ей что-то от меня нужно. Хм… случайно она не собралась при помощи меня с крипами познакомиться? — Хей, Лизун, ты хде?! — вывели из транса меня крики подруги. — Мел, я на пне! — прокричала в ответ я, подскочив с места и принявшись глазеть во все стороны, чтобы узнать где находится эта ненормальная. — Опачки! Какие люди! Что же тебя так далеко занесло? — насмешливо поинтересовалась Милка. — Как видишь, ветер. А может и не он. Фиг его знает, этого проказника! — ответила я сарказмом, слегка улыбнувшись. — Хм… И сколько времени ты тут находишься? — уже серьёзно спросила она. — Довольно долго. Я уже и с Маугли успела познакомиться и с местными обезьянами! — плеснула я руками, а затем продолжила. — Вот, гляди какую шишку мне набили! Осталось ещё бананом по голове получить и замуж выйти!       Но, кажется, Милана услышала из всех сказанных мною слов, лишь слово «банан». Поэтому её вопрос прозвучал так: — Банан? По голове?! А может лучше в рот?       Не знаю, как так получается, но мыслим мы с ней по-разному. Она воспринимает банан за фрукт, я же, когда слышу это слово… — Фу-у! Ни чей банан я сосать не буду! — поморщившись, сообщила я.       Подруга лишь заржала из-за моей реакции. Потом и я залилась хохотом от своей двухмыслящей головушки. Вскоре нам обеим показалось, что кто-то за нами следит. А потом я услышала какой-то шорох. — Валим! Легавые припёрли! — крикнула Мила, первое что пришло ей на ум, и махнула мне рукой в сторону, типа, «Бежим!» — Лиза, стой, блядь! — услышала я чей-то знакомый голос, кричащий нам вслед. Вот только если я уже принялась в бегство, то меня не остановить. — Милок, спасай! Я, кажись, сдохла! Перед собой вижу лишь белый свет, доносящийся из мрака! — впала я в панику, запутавшись в паутине. А что, она белая, да и светится при солнечных лучах, так как покрыта каплями росы. Хотя, уже ничем не покрыта, кроме как тушками дохлых мух. — Прости, холоп. Но в таком важном деле, каждый сам за себя! — пролепетала мне Мила, стоявшая рядом и, отдышавшись от бега, смеющаяся во весь голос. — Я тебе ещё это припомню, мразь! — произнесла я, с трудом выпутавшись из этой противной ловушки. — А-а! Паук! — неожиданно закричала эта идиотка. — Где? — спокойно поинтересовалась я. Не по мне же он ползает? Или… — На голове! У тебя на голове паук! — обняв дерево и попытавшись на него вскарабкаться, проговорила Милана. — Что?! А-а! Спасите! Убивают! — я стала бегать в разные стороны и мотать головой, чтобы хоть как-то стряхнуть с себя этого назойливого паука.       Не прошло и десяти минут, как Милка сообщила мне о том, что паука больше нет. А точнее она подошла ко мне и со всей силы треснула ладонью меня по башке, а затем, размазав по моим волосам частицы этого противного насекомого, с наглой ухмылкой злорадно сообщила мне о том, что бояться больше некого. И, как только её речь завершилась, мы тут же услышали: — Вот ты и нашлась!