Мальчик и его Тень

      Всё началось всё с моего прыжка с парашютом. В таких ситуациях говорится, что ничто не предвещало беды. Та ситуация была именно такой. Пилот был знаком и проверен, самолёт исправен, а погода самая что ни на есть лётная — голубое небо, яркое солнышко и пара редких клочков облаков где-то очень высоко.       Всё закончилось, когда полностью отказал основной парашют, а от крыла запасного отцепились свободные концы с правой стороны.       В общем-то, это было единственным, что я помнила.       Тогда мне было страшно, а сейчас у меня такое чувство, словно я беременна. Во всяком случае испытываемые ощущения вполне соответствуют описаниям. Правда только ощущения, потому что видеть я ничего не могла. Ни видеть, ни слышать. Определить время тоже не получалось. Вокруг была сплошная тьма. Не было чувств или эмоций. Взаимодействовать, в общем-то, тоже не получалось. Если честно, я вообще не чувствовала рук или ног. Разве что свою чуждость и все те ощущения, что сопровождают беременную женщину на последнем месяце. То есть мне было очень тяжело, а в конце появилась всё нарастающая боль.       Сначала незначительная, на которую можно было не обращать внимания. Но источников становилось всё больше и иногда они становились сильнее. Это заставило меня расшевелиться.       Потому что я ненавидела боль, и из-за этого всем сердцем желала оказаться подальше от неё. Где-то, где будет светло и тепло.       Как ни странно, но моё желание исполнилось.       Боль внезапно прекратилась, а вот темнота стала значительно гуще. Возможно, мне так показалось из-за появившегося наконец-то впереди света. Который оказался крохотным рыжим огоньком, тёплым и ярким, что горел в отдалении и разгонял окружающую тьму.       Конечностей у меня до сих пор не было и, тем не менее, я всё равно смогла приблизиться к огоньку. Вблизи он оказался значительно больше, чем мне виделось изначально. Этот огонь был плотным, с почти чёткой формой… размером с младенца. Если присмотреться, то можно было чётко различить голову, руки, ноги и туловище. В конце концов я всё же решилась прикоснуться к огненному младенцу. В холодном синем пламени, сгустком которого я стала, рука угадывалась с трудом. Но, тем не менее, она была. Теперь.       Я осторожно погладила младенца по головке. Тот завозился, вспыхнул ярче, но никаких негативных последствий не было. Тогда я решилась тронуть его за ручку и малыш схватился за мой палец. Он был тёплым и светлым, и щедро делился этим со мной. Эмоции, до того момента словно накрытые медленно оттаивающей ледяной коркой, разом прорвались наружу.       Удержать весь тот букет чувств, что охватил меня, было почти невозможно. Но малыш заволновался и мне пришлось взять себя в руки. Мне не хотелось уходить от огненного ребёнка только потому, что я оказалась слишком несдержанна и не смогла вернуть контроль над эмоциями.       И я осталась рядом с огненным ребёнком, на максимально близком расстоянии, не пытаясь скрыть его от окружающей тьмы, но готовая в любой момент сделать это. Его тепло и свет согревали меня, заставляли осознать как же холодно мне было до этого. Что мне вообще было холодно.       Меня откровенно не волновала реальность происходящего — по какой-то причине я с самого первого момента своего пребывания во тьме не волновалась вообще ни о чём. У меня не было тела, я знала это, понимала чётко и ясно, а значит не могло быть и эмоций, волнений. Только ощущение словно я беременна. Оно было одновременно моим и в то же время принадлежало кому-то другому, кого я не знала и знать не могла.       Это вряд ли длилось слишком долго. По крайней мере мне показалось что это было совсем не долго.       Потому что в какой-то момент малыш завозился особенно активно и его потянуло куда-то в сторону, от меня. И мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, потому что противиться тащившей его куда-то силе я не могла.

***

      В себя я пришла неожиданно. Как когда ты резко просыпаешься, но при этом не помнишь когда и как уснул, хотя точно помнишь что спать шёл самостоятельно и, возможно, даже лёг.       Рядом стояли мужчина и женщина с ребёнком на руках. Высокий блондин в чёрных брюках и белой рубашке. Миниатюрная, совсем молодая женщина с каштановыми волосами и большими карими глазами. Они улыбались, что-то говорили и сюсюкались с младенцем.       Я не слушала, что они говорили, не пыталась понять, потому что мне было абсолютно плевать, лишь краем сознания отметила что они говорят на другом языке. Меня волновал только ребёнок, которого держала на руках женщина. Потому что от этого малыша шло то самое тепло, что вытянуло меня из пучин тьмы.       Огненный ребёнок открыл глаза, янтарно-оранжевые*, яркие и тёплые.       Я наконец поняла, что говорила женщина, мать этого ребёнка. — Ну, здравствуй, Тсунаёши, — я улыбнулась, наклонилась к ребёнку поближе. — Рада с тобой познакомиться и надеюсь что мы подружимся.       Я ничего не помнила о себе, кроме злосчастного прыжка с парашютом, но мне было плевать.