Давай всех переиграем?

Дни летели за днями, и школьная жизнь привычно вертелась бешеным водоворотом - тем более, на носу было Рождество, а значит, полугодовые экзамены и предпраздничный мандраж. Сладкому дуэту Поттер-Малфой так и не довелось познать прелести романтики в нормальной обстановке: дел было выше крыши, а вдобавок, Избранный с несвойственной ему торжественностью решил сделать из долгожданного "главного блюда" целое событие и потому усиленно к нему готовился. Впрочем, это не мешало ему при каждом удобном и неудобном случае зажимать блондина в любых закутках, так что от недостатка близости они явно не страдали. Вряд ли Гарри в своей жизни хоть раз ожидал чего-то с таким нетерпением, как этого Рождества. Его грандиозные планы сводились к тому, чтобы завалить наконец Малфоя в нормальную человеческую постель и не вылезать оттуда до конца каникул. При мысли об этом он жмурился, как сытый довольный кот, а окружающие поглядывали на него настороженно и любопытно. Драко же, подчиняясь пришедшей к нему в голову интересной прихоти, заявил, что Поттер может рассчитывать на украшенное его персоной Рождество только в случае безупречной сдачи экзаменов. Избранного проняло, а потом проняло Грейнджер и весь преподавательский состав: настолько высоких результатов от Золотого Мальчика не ждал никто, он едва не переплюнул подругу, но подобрался к ее лаврам очень близко. Коварный слизеринец только посмеивался над титаническими усилиями своего любовника на поприще зубрежки, однако позже сжалился и стал подбадривать бедного Героя всякими приятными мелочами. Рон еще пытался возмущаться и убеждать старого друга в неправильности его выбора, но неожиданно столкнулся с серьезным препятствием. Препятствие также носило зеленый галстук и звалось Панси Паркинсон. Она переманила на свою сторону кучку солидарных однокашников, и при любом наезде на Малфоя или его бойфренда с поразительным чутьем оказывалась рядом и подвергала агрессора таким изощренным издевкам, что тот позорно ретировался куда подальше. Словом, свое понимание дружбы продемонстрировали и львы, и змейки, причем в совершенно неожиданном ключе. Однажды утром Гарри впервые за долгое время проснулся не по будильнику и несколько минут мучительно осознавал изменения в привычном режиме. А затем расплылся в счастливой улыбке и откинулся обратно на подушку. В завязанных узлом от напряженной учебы извилинах вертелось одно-единственное слово: каникулы! Вопреки даже собственным ожиданиям гриффиндорец не кинулся сломя голову в объятия одной блондинистой занозы, а решил для начала выспаться как следует, рассудив, что еле ходящий полутруп в делах любовных вряд ли преуспеет. В итоге факультетскую башню он покинул только к обеду, умиротворенный до неприличия. В Большом зале за накрытым столом сидели единицы, оставшиеся на праздники в школе, и Поттер немало удивился, заметив в их числе закадычных друзей. - Вы же хотели домой ехать? - подавив зевок, обратился он к Гермионе. Та рассеянно дернула плечом и выдала заготовленную часть правды: - В Хогвартсе на Рождество очень красиво, да и потом, ты уезжать отказался, так что мы побудем тут пару дней, а потом камином отправимся к Уизли, - на этом моменте МакГонагалл кивнула, ребята уже попросили ее о такой уступке. Гарри весь засиял от такого решения товарищей и адресовал им теплую улыбку, и Гермионе на мгновение стало стыдно. Захотелось плюнуть на их хитрый план и просто насладиться долгожданным отдыхом в дорогой сердцу компании, но противный червячок сомнений вновь поднял голову: а что, если они правы, и Малфой действительно играется с их другом? Нет уж, лучше выяснить все раз и навсегда, чем потом расхлебывать последствия горьких заблуждений. Девушка потупила взгляд, в котором засветилась мрачная решимость. Слизеринец нисколько не удивился, когда его шрамоголовая напасть уселась не рядом, а напротив. Во-первых, горячее и многообещающее выражение в серых глазах подействовало как надо, и оба парня боялись не сдержаться, окажись они бок о бок. А во-вторых, по разные стороны стола было куда удобнее в эти самые глаза смотреть. От сонной вялости не осталось и следа. Поттеру казалось, будто его тело превратилось в сжатую пружину; по коже пробегали волны жара, стекавшие в известное место пониже пояса. Лицо Драко внешне выказывало разве что легкую хитринку, но как следует изучивший любовника брюнет знал: внутри он испытывает не меньшую бурю. Накалившуюся атмосферу за столом заметили все, большинство (во главе с Минервой) поспешно отвернулось, а кто-то с любопытством поглядывал на сей невербальный контакт. Пообедали молодые маги на скорую руку и даже не особо разобравшись, чем именно. После чего, уже ни капли не стесняясь, поспешили уединиться в опустевших коридорах. Малфой вцепился в Гарри, как утопающий, но набрасываться в порыве страсти не спешил, только долго смотрел в потемневшие изумруды с таким выражением, что у того зашлось сердце. Впрочем, и Поттер проявил чудеса сдержанности, ограничившись вполне целомудренным поцелуем в щеку и шепотом на ухо: "В десять встретимся на шестом этаже... Я кое-что приготовил - тебе понравится". На шестом этаже пылились одни заброшенные, набитые хламом классы, но у слизеринца не возникло даже тени недоверия. Он согласно кивнул и, проведя напоследок тонкими пальцами по мозолистой руке, отступил. Оба, словно сговорившись, решили не размениваться на мелкие ласки, а довести себя до кондиции перед кое-чем более значимым. Некоторое время спустя блондин сидел в гостиной Слизерина и в десятый раз читал строчку из учебника зельеварения, даже не пытаясь понять ее смысл. Мысли его плавали далеко, а в животе скручивался тугой узел от томительного ожидания вечера. А вот Герою одиночество оказалось недоступно. - Готова спорить, ты что-то задумал, - проницательно отметила Гермиона, опускаясь рядом с приятелем. - Ты как всегда права, - беспечно отозвался он, явно витая в облаках. - Подробностей спрашивать не стану, но... С какого времени тебя не стоит искать? А то мы все-таки собирались хоть часть праздников провести с другом, - шутливо пихнула его локтем девушка, и ложь впилась ей в язык ядовитой колючкой. - В десять вечера я настигну Драко на лестнице... И не могу обещать, что к завтраку мы оба появимся, - весело сощурился Гарри, глядя, как подруга демонстративно закатывает глаза. И тут же спохватился: - Здорово, что вы задержались! До вечера ведь еще куча времени, пока можно поболтать или поиграть во что-нибудь. Где там Рон и Джинни? Уизли нашлись быстро, и уже через пять минут бравая гриффиндорская команда забавлялась старыми добрыми плюй-камнями да конфетами, позволяющими подражать животным. Совсем как раньше. *** Директор Хогвартса, глава львиного факультета, заслуженный преподаватель трансфигурации Минерва МакГонагалл сидела в кабинете, который прежде занимал ее наставник. Разнообразные магические приборы непонятного назначения больше не мельтешили перед глазами, похожее на трон кресло на постаменте также осталось в прошлом, и лишь одна деталь напоминала о предыдущем хозяине: лимонные дольки в вазочке на дубовом столе. Пожилая ведьма задумчиво отправила в рот желтый полукруг и почти машинально скривилась. - Не понимаю я, Альбус, как ты мог есть их горстями? Портрет седого волшебника в пестрой мантии загадочно усмехнулся в бороду: - Дорогая Минерва, ты никогда не понимала. А ведь эти дольки похожи на саму жизнь: сперва кажутся приторными, как разжуешь - становятся кислыми, но при этом от них невозможно оторваться. Профессор вздохнула: покойный директор был в своем репертуаре. Но ее сейчас занимали менее философские вопросы. - Гарри Поттер и Драко Малфой... Что же мне с вами делать? - А ты уверена, что твое вмешательство необходимо? - поинтересовался Дамблдор, сверкнув очками-половинками. - По-вашему, все в порядке? - возмутилась было МакГонагалл, но Великий Светлый уверенно кивнул. - Поверь, я прекрасно понимаю мальчиков. Не нужно их трогать, да и потом, они тебя все равно не послушаются. Мы с Геллертом тоже не слушали пересуды за нашей спиной. Минерва тихо охнула и случайно зажевала целую пригорошню столь нелюбимых долек. - Я... Я думала, это все сплетни, про тебя и Гриндевальда... - прошептала она с расширившимися от шока глазами. - Многие так думали, - согласился бывший директор, - и я не спешил их переубеждать. Моя личная жизнь была весьма запутанна и печальна; не хотелось, чтобы ее еще и полоскали все, кому не лень. Знаешь, я долго наблюдал за Гарри и юным Малфоем: они оба по-своему уникальны и, раз уж сошлись, значит, на то были основания. Оставь их в покое, Минни. Пускай хоть у них вражда перерастет в любовь, а не наоборот. - Как скажешь, Альбус, - пробормотала совершенно убитая известиями деканша. Дамблдор на холсте довольно улыбнулся и до боли знакомым тоном произнес: - Отлично! Лимонную дольку? *** Троица заговорщиков едва ли могла устоять на месте в ожидании назначенного часа, но причины их нервозности разнились: если брат и сестра Уизли предвкушали разоблачение подлого слизеринского гада, то Грейнджер все еще терзали сомнения относительно оправданности плана. - Может, мы и впрямь ошибаемся? - озвучила она наконец, почти мечтая, чтобы с ней согласились, и кропотливо приготовленный Веритасерум можно было с чистой совестью вылить в унитаз. Но какое там... - Гермиона! Неужели ты правда считаешь, что Гарри мог сам почувствовать что-то к Хорьку?! - мгновенно завелся Рон. - Мы все обсуждали, нечего тут раздумывать! - И правда. Если Малфой и не привораживал Гарри, лучше убедиться в этом наверняка, - поддержала Джинни. Она изо всех сил цеплялась за простое и понятное объяснение того, почему Избранный предпочел верной соратнице пожирательского сынка. В общем, деваться Грейнджер было некуда. В конце концов, эта каша заварилась при ее непосредственном участии - им всем ее и расхлебывать. "Надеюсь, Уилкинс там справится", - подумала волшебница, немного нервничая. Джорджи Уилкинс, младшекурсник с Пуффендуя, был оперативно завербован гриффиндорцами в качестве отвлекающего маневра: его задача состояла в том, чтобы подкараулить Поттера на выходе из башни и попросить проверить спальню барсуков на наличие боггарта, который якобы напугал мальчишку, потому что старшие разъехались, а беспокоить преподавателей он не хочет. Никто не сомневался, что Избранный, как обычно, рванет на помощь, даже если это будет грозить опозданием на свидание. Зато они выиграют время для допроса. А дальше... В случае признания Малфоем своего коварства, Рон с Джинни кипели желанием скорее раскрыть это появившемуся Гарри, а Гермиона с напором добавляла, что при невиновности слизеринца они все извинятся за подозрения и объяснят их исключительно заботой о друге. На том и порешили. Драко покинул родные подземелья немного раньше, чем потребовалось бы, чтобы добраться до нужного места. Извечная гордость нашептывала, мол, слишком долгое ожидание недостойно аристократа - будто он так нуждается в Поттере, что не смог усидеть и помчался на встречу, едва стало подходить назначенное время, но в кои-то веки блондин смиренно принял эти доводы, уязвив, таким образом, собственное тщеславие. Да, ему не терпится уединиться со своим - слово до сих пор звучит непривычно - любовником! Они оба ждали так долго! Какие тут, к черту, ужимки? До десяти вечера оставалось десять же минут, когда ведущие на шестой этаж ступени мягко скрипнули под лакированными ботинками. Поблизости не было ни души, лишь тянуло из-за потемневших от старости дверей затхлым и пыльным воздухом. Парень оперся спиной о проем, ведущий в коридор, и только теперь почувствовал волнение от предстоящей ночи. Она явно будет отличаться от привычных обжиманий в укромных уголках. Готов ли он к этому? Вопрос оказался неожиданно непростым, но с другой стороны, появившаяся на секунду мыслишка дать заднюю встретила такое негодование и простест, что слизеринец со вздохом сдался: будь что будет. Словно услышав его внутренние метания, снизу лестницы послышались приближающиеся шаги. *** Искомый этаж отряд воинственно настроенных львов не знал, поэтому решили действовать методом перебора. Дежурящая Джинни мигом донесла о шевелениях объекта в нужную сторону, и ало-золотая тройка, выждав несколько минут, целеустремленно потопала следом. Они уже преодолели несколько пролетов; Рон с горящими глазами рвался вперед, разве что не пыхтя, точно Хогвартс-экспресс, его сестра поспевала следом, а замыкала шествие Грейнджер, придерживавшая маленький флакон в кармане. Казалось, лестницы уже не кончатся никогда, но на очередном повороте ребята попали под прицел недоумевающих светло-серых глаз. - Привет! Ух... А мы хотели с тобой поговорить, - первой выпалила запыхавшаяся Гермиона, восстанавливая дыхание. Она как раз дошла до площадки и встала напротив чуть отступившего назад блондина. С обеих сторон, как по команде, возникли Уизли. - О чем же? - выгнул бровь Малфой, судорожно размышляя, что эта блажная компания вообще тут забыла, да еще в такое время. Караулили его, не иначе. - О том, что ты, урод, сделал с Гарри! - зарычал Рон, сжимая кулаки. Слизеринец поднял на него поистине ледяной взгляд. - Все никак не угомонишься, Уизли? А мне казалось, за такое время даже в твою башку должны прийти умные мысли. Сколько раз повторять: ничего я с ним не делал! - Это мы сейчас и проверим! - сощурилась Джинни. - Давай, Гермиона! Рыжий волшебник схватил охнувшего оппонента за руки, ловко скручивая их за спиной, а Грейнджер подрагивающими пальцами выудила стеклянный пузырек. - Отравить меня решили? - рассерженной коброй прошипел Малфой, безуспешно пытаясь вырваться. - Это Веритасерум, - пояснила девушка, свинчивая крышку. - Пойми, мы хотим убедиться, что Гарри и впрямь ничего не грозит. Так что, если тебе нечего скрывать, то лучше выпей сам. - А то поможем! - злорадно добавил Рон, усиливая хватку. Малфой опустил голову, растрепавшиеся светлые пряди упали на лицо. И тут наступившее было молчание разрезал его громкий смешок. - Ладно, - вскинувшись, он с каким-то отчаянным весельем уставился прямо в глаза замершей Гермионы. - Если я отвечу, вы наконец оставите нас в покое? Волшебница кивнула. - Отлично, - продолжил парень. - Тогда давай сюда свою бурду. Но спрашивать будешь сама, а то знаю я Уизелов: и двух слов связать не в состоянии! Рон рассерженно тряхнул своего пленника, но Грейнджер жестом попросила его прекратить и поднесла флакон к тонким губам. Малфой, не раздумывая, сделал глоток; взгляд его знакомо остекленел. Джинни открыла было рот, но Гермиона, помня обещание, быстро спросила: - Драко, ты привораживал к себе Гарри Поттера? - Нет, - прозвучало невыразительным шелестом. Девушка облегченно выдохнула, но оставался еще один вопрос: - Тогда зачем ты с ним? Бледное, изящное лицо из-за своей безэмоциональности походило на мраморную скульптуру. Когда оно дрогнуло, размыкая губы, все невольно подались вперед, ловя такой важный ответ: - Я его... Люблю. Я его люблю. Я люблю тебя, Поттер, - и Малфой уставился куда-то за спину Грейнджер. Остальные резко развернулись и увидели стоящего на верхней ступеньке друга, который подкрался так бесшумно, что не было и шанса его заметить. От взгляда, которым Гарри их окатил, Гермионе стало страшно. Она порывалась что-то сказать, объяснить свое, безусловно, мерзкое поведение, но такой говорливый язык застрял в горле. Избранный сделал несколько шагов вперед, и Уизли как ошпаренные отпрянули от своей жертвы. Стремительным движением он вырвал у старой подруги фиал и осушил залпом. - Я тоже тебя люблю, Малфой... Драко... - твердый голос эхом отразился от каменных стен. Слизеринец, смотревший уже с более осмысленным выражением, порывисто вздохнул и без капли смущения уткнулся в загорелую шею, прикрывая глаза. Не было ни злости, ни стыда, ни обиды; он бы, пожалуй, даже поблагодарил гриффиндорскую троицу, вот только теми двигал эгоизм и желание утвердиться в собственной правоте - поэтому обойдутся. Поттер. Гарри. Очкастый придурок. Родной, необходимый как воздух. Сказанное под Веритасерумом не стало неожиданностью, но все же доломало остатки барьера между ними. И они оба это поняли. - Как же хорошо... - вслух прошептал Малфой, и застывшее было время вышло из оцепенения. Его бережно - на сей раз - перехватили за руку и настойчиво потянули за собой. На своих "товарищей" Избранный больше не смотрел - они остались позади жалкими куклами, у которых внезапно кончился завод. Под ногами вновь выстроились ступени, ведущие наверх. *** Как известно, в жизни далеко не все идет по намеченным планам, особенно если эти планы построены достаточно ненадежно. Джорджи Уилкинс был, бесспорно, ответственным и памятливым мальчиком, с радостью согласившимся помочь известным героям, но прежде всего - ребенком. До вечера оставалась целая куча времени, которую прекрасно заполнили веселые игры с товарищами, а потом маленький пуффендуец вспомнил про одну недочитанную, но ужасно интересную книжку... Собственно, в обнимку с ней он и проснулся в своей кровати, аккурат перед завтраком на второй день каникул. Так что роль барсучка в львином заговоре закончилась, даже не начавшись, и это последняя информация, которую мы о нем узнаем. Сам Гарри Поттер о таких превратностях судьбы, понятное дело, и не догадывался. Картина, представшая перед ним на шестом этаже, вызвала у парня неверие и ярость, но эти чувства мгновенно затмили другие. Он покосился на шагающего рядом Драко. Эти язвительные, насмешливые губы, все годы обучения вызывавшие лишь тягу врезать по ним, только что произносили такое... "Ну и мелодрама", - мысленно улыбнулся Герой. Подобная сцена с нежданными романтическими признаниями была в духе любимых сериалов тетки Петуньи, но ее реальность сладко тянула под сердцем. А что касается Рона, Гермионы и Джинни... О них он подумает завтра, "дорогие друзья" и так едва не испортили им вечер. - Ага. Я предполагал такой вариант, но не был уверен... - задумчиво протянул Малфой, когда они остановились возле портрета Варнавы Вздрюченного. Поттер наконец отпустил чужую конечность и принялся ходить взад-вперед, попутно объясняя: - Я и сам поначалу думал, что Комната уничтожена. Адский огонь - это полная жесть, ну, ты в курсе. Но потом, когда наши прятки в туалетах поднадоели и заставили искать альтернативу, я подумал: а вдруг! И представляешь, Комната действительно открылась; хотя, как мне кажется, и не слишком охотно. Но внутри царил полный кошмар: как бы она не менялась, всю поверхность покрывала тонна копоти, в полу и стенах не было целых кусков, - парень остановился напротив проявившейся в каменной кладке двери. - Короче, я решил взять дело в свои руки и наводил тут порядок. Что-что, а уборку делать с малых лет учился! Сейчас посмотришь на результат. - Здесь ты спас меня, - внезапно произнес Драко. Смотрел он куда-то в сторону. - Я думал, что сгорю, вместе с... Но ты меня вытащил, не задумываясь, а ведь мы тогда еще были врагами. - Как все-таки здорово, что я упертый гриффиндорец, спасающий всех без разбора, - фыркнул брюнет, взъерошивая и так лохматые волосы. - Готов? Малфой ответил слегка ироничным, но теплым взглядом, кивнул и первым подошел к двери. - Спасибо, что хоть без лепестков роз и свечей, - выдал он, осмотрев внутреннее убранство. Выручай-Комната выглядела так, будто и не было никакого страшного пожара - похоже, Герой и впрямь постарался на славу. На сей раз она предстала в виде небольшой спальни в пастельно-коричневых тонах; цвета, правда, едва угадывались из-за нескольких светильников, в достаточной мере разбавлявших полумрак. У стены стояла довольно широкая кровать. Последовала нерешительная заминка, которую самоотверженно прервал Поттер. Он сгреб в охапку не сопротивляющегося партнера и доверчиво зарылся носом в его плечо. - Я думал, что пришибу их всех на месте, - приглушенно сообщил Избранный, мимоходом оглаживая худую спину. Малфой насмешливо поцокал языком: - Брось, Потти, ты им спасибо должен сказать: когда еще бы от меня такое услышал, м? - Как так? - притворно ужаснулся Гарри. - Хочешь сказать, мне больше не светит столь сногсшибательное признание? - А одного раза маловато? - блондин с удовольствием продолжал ленивые поддразнивания, нежась в кольце горячих рук. - Ну ладно, в виде исключения я могу повторять это на твои дни рождения. Иногда. - Какой же ты все-таки вредный! - легко засмеялся Герой и слегка отстранился. - К счастью, в этом мы с тобой не похожи. Слизеринец непроизвольно закусил губу, чувствуя, как от шального взгляда изумрудных глаз кровь превращается в лаву, все сильнее распаляя тело. - Люблю тебя, Дра-а-ако, - мурлыкнул чертов несносный Поттер, скользнув пальцами к брюкам любовника, - ты такой потрясный, непередаваемый, как же я тебя хочу... - Тогда хватит уже тянуть, дубина! - резко выпалил Малфой, чувствуя, как окончательно и бесповоротно сносит крышу. И его отчаянная просьба была услышана. В детстве маленькому Драко казалось, что поцелуи взрослых - слюнявое, на редкость противное, и, главное, совершенно непонятное действо. В подростковом возрасте он представлял, как будет целоваться с симпатичной девчонкой - пухлогубой, наверняка пахнущей какими-нибудь легкими девчачьими духами. Ни одному из этих ожиданий не суждено было сбыться. Поттер пах не ромашками, а вполне себе нормальным мужским телом; то ли обветренные, то ли обкусанные губы с одинаковым напором просили и давали ласку, и Драко пил его, насколько хватало сил и воздуха в легких; пил, пока руки судорожно обрывали пуговицы, расстегивали ремень, срывали занавес мешающих тряпок. Непрекращающимся фоном звучали стоны и невнятные фразы; вряд ли имело смысл разбирать, кому и что именно из них принадлежало. Поттер потащил их к кровати, блондин при этом шутливо изобразил неуклюжий вальс - и оба упали на одеяло, захлебываясь смехом. А потом... Потом Герой Магического мира почему-то оказался сверху и принялся вылизывать обнаженное бледное тело, точно кошка - своего котенка. Малфой отбрыкивался, когда становилось щекотно, или же замирал с широко распахнутыми глазами и рвущимся из горла: "Ещ-ще... Даа, тут..." Памятные с шестого курса шрамы снова вспухли - так тщательно прошелся по ним юркий язычок. Когда на очереди оказалась тонкая дорожка волос, тянущаяся от пупка, слизеринец невероятным усилием воли приподнялся и сфокусировал мутный взгляд на своем любовнике. Тот вопросительно посмотрел в ответ, не переставая поглаживать внутреннюю поверхность малфоевского бедра. Не размениваясь на объяснения, Драко молча раздвинул ноги, отчего в трусах стало совсем уж тесно. - Ох, - немного удивленно выдохнул Поттер, но резинку подцепил, осторожно стягивая очередное препятствие. - Драко, тупой вопрос, но ты уверен? - Уверен ли я, что хочу почувствовать тебя в своей заднице? - хрипло прошептал молодой волшебник и коротко простонал. - Представь себе: да! Мордред и Моргана, как же я этого... Сказал бы кто раньше, хах... Вперед, Гарри: ты Избранный! - Малфой, чтоб тебя, ты вообще бываешь серьезным?! - негодующе фыркнул брюнет, изо всех сил пряча предательскую улыбку. - Я серьезен, как никогда, - без тени веселья подтвердил тот, и в серых глазах заплясала настоящая буря. Существует определенный тип людей, голова которых в сложной ситуации начинает работать быстро и нестандартно. Гарри Поттер, чуток поднапрягшись, вспомнил одно из наиболее подходящих в данной ситуации очищающих заклинаний и даже умудрился дотянуться до волшебной палочки. Его партнер не сказать чтобы пришел в восторг от такой идеи, но признал ее необходимость. А в следующие секунды ему уже было на все плевать, потому что гриффиндорец, мягко и влажно лизнув стоящий колом член, плавно опустился ниже. - Ты что твори-и-ишь, - выгнулся Малфой, вцепляясь в несчастное одеяло едва ли не до дыр. - Целую тебя. Везде, где хочу, - отозвался Поттер; его зеленые глаза стали почти черными от возбуждения. И вновь язык вернулся к прерванному занятию: он нежно щекотал темный ореол, ввинчивался в податливое колечко мышц, вырывая из вздымающейся груди совершенно дикие крики. Лицо распростертого слизеринца было красным от гремучей смеси стыда и удовольствия, и Гарри, оторвавшись от припухшего ануса, вдоволь полюбовался на эту картину. Драко вскинул на него умоляющий взгляд, уже не особо соображая, что происходит, но страстно желая продолжения. Со сдавленным мычанием он потерся собственным членом о чужой, и брюнет понял, что такими темпами обкончается на месте. С прелюдиями пора было заканчивать. Тяжело дышащий Малфой уже находился в шаге от того, чтобы отбросить остатки гордости и попросить трахнуть его до потери пульса, но не пришлось: между ягодиц скользнул палец, и слизеринец подавился всхлипом. Это было... Странно, непривычно, но до безумия приятно, а когда пальцев стало больше... Гарри усердно двигал рукой, разрабатывая узкий проход, и время от времени посасывал поджавшиеся яйца любовника, но разрядки ему не давал. Наконец результат приблизился к удовлетворительному, и парень, взявшись за свой член, стал пристраиваться к подрагивающей дырочке. - Выеби меня, - облизнувшись, потребовал Драко. - Чтоб сидеть было больно, чтоб искры из глаз посыпались! Вместо ответа Гарри молча прижался к его губам и начал входить. Блондин тихо застонал, чувствуя, как тянет в заднем проходе, но очередной головокружительный поцелуй отвлек от неприятных ощущений. Кишка полностью приняла чужой орган; Поттер сопел над ухом, сдерживаясь из последних сил. Когда оба немного пообвыклись, он сделал пробный толчок и едва не взвыл от нереального наслаждения. - Драко, какой же ты сладкий, мой, мой, хороший мой... - сбивчиво шептал гриффиндорец, двигаясь в тугой горячей заднице. Непроизвольно он сменил угол, и Малфоя скрутила сладкая судорога: теперь твердый член неумолимо ездил по простате, контрастируя с несильной болью. Понятно, что долго это не продлилось. Драко излился первым, сжимая Гарри внутри, и вскоре почувствовал в себе теплую жидкость. По щекам стекал не то пот, не то слезы - парень не успел разобраться, как на него навалилось мокрое запыхавшееся тело. Так они и лежали в обнимку, слушая суматошное сердцебиение друг друга и ловя отголоски феерического оргазма. Когда наконец сияющая рожа Поттера показалась на уровне глаз, слизеринец, как мог, принял надменный вид и процедил: - И это все, на что способен великий Гарри Поттер? - О, нет, - мгновенно включился в игру тот, - это лишь маленькое вступление, самое интересное еще впереди. - Удиви меня, - одними губами произнес Драко, с нетерпеливым волнением предвкушая все то, что с ним могут сделать за остаток ночи. Гарри склонился к нему, впился в кожу на ключице, оставляя кроваво-алый засос, и многообещающе выдохнул: - С удовольствием.