До встречи

Мир был несправедлив к Джону. Ну вот в самом деле. Ёбанная вселенная успела поднасрать в итак херовую жизнь. Огромный проигрыш в казино, увольнение, маленькая дочурка Ангел... С этим ещё можно жить. Но не с тем, что через секунду твоя жена может упасть в кому на пару месяцев и не проснуться, да и то в лучшем случае. Но не с тем, что твоя дочь может остаться сиротой, ибо мать тяжело больна, а отец - преступник. Но только не с тем, что всё может разрушиться у тебя на глазах, а ты, беспомощный и жалкий, можешь только смотреть и корить себя за все смертные грехи... А с чего всё началось? Если бы это спросили у Джона, он бы не смог ответить с точностью до дня, когда всё в их семье пошло на перекосяк. Первая подножка вселенной ожидала его в виде любимой жёнушки. Он знал, что его родственная душа та ещё шваль, но ведь от Судьбы не уйдёшь? Сколько потраченных нервов, сколько скандалов на пустом месте. Даже Джон не знал, любит ли она его, но обратное он знал точно... Она была предназначена ему Судьбой (будь она проклята!), а он ей. Странные отношения, граничащие на грани абсурда и пылающей страсти. Джон ненавидел её, но в тоже время безумно любил. Нежно целовал и вытирался рукавом домашней рубашки. Брезговал её губами, но в тоже время восхвалял их. Трепетно дотрагивался до её ужасно-прекрасного лица, но ударить не мог. Обожал её тёмные,как смола волосы, но хотел вырвать их клочьями. Тонул в её голубых глазах, но мечтал о том, чтобы их вырвать с нервом... Они были счастливы. Привязаны лентами вселенной, но в тоже время оба свободные друг от друга. Не будь бы они родственными душами, никогда бы не посмотрели в сторону друг друга. Споткнувшись по дороге тленного бытия, его ожидала вторая подножка - проигрыш огромных бабок и увольнение с любимой работы. Джон жил азартными играми, из-за чего и был выпнут из своего старого доброго офиса на улицу. Вот уже поднявшись с земли, подтерев грязное от падения лицо, Джон пошёл дальше. Да бы напороться на третью и, возможно, последнюю неровность дороги и снова поцеловаться с грязью. Но это была куда более огромной, чем Джон ожидал... Молодой парень, около двадцати лет, с щетиной и очень усталыми глазами сидел в коридоре больницы. Он был неопрятно одет, словно наспех выбирал более-менее чистую одежду на выход. Из-под старых брюк вылазила белая рубашка с плотной тёмной толстовкой. В некоторых местах на этой толстовке можно было заметить следы от пролитого крепкого кофе и виски. Джон знал, где можно очень дёшево достать алкоголь, но не знал, как избежать проблем. Старые кеды-говнодавы, видавшие прекрасные виды, завершали образ студента-фрика. Волосы торчали в разные стороны, как бы их хозяин старательно не приглаживал. Среди каштановых локонов красовалась седая прядь, что Джон пытался спрятать, но безуспешно. Его лицо не выражало никаких эмоций, кроме смертельной усталости. Он облокотился о стену у самих дверей реанимации, куда увезли его жену. Как оказалось, посреди улицы ей внезапно стало плохо. К счастью, скорая приехала быстро, ибо её вызвала ходившая с женой по магазинам подруга. По словам той самой подруги всё обошлось, но чувство тревоги не отпускало парня. И он ждал, пока хотя бы один врач выйдет из этой закрытой зоны. Чего ожидал Джон, даже не знал он сам. Может того, что после этого приступа болезнь отпустит? Что после этого жизнь наладиться? Что Судьба перестанет плевать Джону в лицо?.. Наврятли после этого ей можно будет находиться где-то вне больничных стен, а лучше - реанимационных. Пока Джон не найдёт денег на дорогостоющую операцию. Ей будет категорически запрещено работать и испытывать негативные эмоции. Она не сможет жить с Ангел. Больше не сможет находиться рядом с дочкой, общаться с ней и даже созваниваться. Чтобы не навредить психике при летальном исходе. Она не сможет поддерживать Джона, быть "рядом" в нужную минуту... Если же не достанет, не выдержит слабое сердце. Джон, явно уже уставший от сидения на одном месте, встал. Чувство тревоги всё никак не проходило, а только нарастало с каждой минутой. - Что творится за этими дверьми? - прозвучал в голове вопрос, на который не нашлось ответа. Он походил немного по пустому коридору, размял ноги, затем сел на своё насиженное место. Не найдя ничего интереснее бледной стены, Джон смотрел в одну точку. Задумчиво погладив свою щетину, он пришёл к выводу, что надо бы побриться. Займётся своей растительностью на лице сразу же этим вечером, как только уложит дочурку спать, прочитав её любимую сказку. Мысль о мягкой кровати заставила Джона невольно зевнуть, а затем вздремнуть. Сколько времени он тут торчал? Из царства Морфея парня вытащил телефон, а точнее уведомление о сообщении. Мысленно ругнув себя за включенный звук на телефоне, Джон разблокировал экран. Сразу бросилось в глаза имя отправителя. Сносшибательная красотка_1, или же Ниша. Его лучшая, к сожалению и к счастью, подруга и сестра по несчастью. Эта девчуля его из такого дерьма вытаскивала, что тот ей погроб жизни должен. И должен будет после смерти. Тем более сегодня, когда без предупреждения привёл к её порогу Ангел и уехал. Джон принялся читать сообщение. С самых первых строк он напрягся. Ситуация была серьезной. Сногсшибательная красотка_1: Привет, сладкий. Не хотелось тревожить, но кажется у тебя большие проблемы. Только что мне позвонили и спрашивали, где находится твоя, цитирую:"голая задница". Мне даже угрожали жестокой расправой надо мной и моими близкими. Даже точный мой адрес сказали. Боже, Джон, сколько ты им задолжал? Мне снова придётся менять квартиру. Уже в четвёртый раз за месяц! Боюсь, за нами идёт прослушка. Не исключено, что нас взломали. Сразу же после звонка я выкинула симку. Советую после сделать так же. Не беспокойся, я перевезла девочку в безопасное место, где её не найдут. Я попросила своих людей об одолжении, о нём подробно позднее, в нашем месте. Собирай тревожный чемодан. Это было предупреждение, Джон. Если ОНИ нашли МОЙ номер, то найдут и ТЕБЯ. - Хоть и на этом спасибо, милая, - промурлыкал Джон в пустоту. Последовав совету девушки, парень выключил телефон. На его лице появилась ухмылка. Он был рад? Скорее взбешён последними событиями. Дочь хер знает где, над женой там химичат, а за его задницей идёт охота. Джон, зарывшись руками в непослушные волосы, мотал головой. Ухмылка перешла в оскал. Гнев заполнял каждую частичку его тела. Он был готов разнести этот пустой коридор больницы к хуям, не будь бы здесь вовремя подошедшего врача. Выбелиный докторский халат, потрепанный временем, был небрежно накинут на широкие плечи. Под халатом была скрыта голубая рубашка и чёрные джинсы. Доктор был не в себе. Он столько дней не спал, что накопилось слишком много бумажной работы за этот месяц. А эти мешки под глазами, казалось бы, больше самих карих глаз. Ему никогда не здоровилось - спасать чужие жизни не так уж и легко, как кажется. Но сегодняшний буйный пациент его буквально измотал, что тот еле стоял на ногах. В руках врач держал какую-то папку. Доктор посмотрел на первую страницу и назвал парня по фамилии, не забыв добавить такое ненужное "мистер". Джон немного приутих, чтобы не впечатать врача в стену в порыве ярости. Он ненавидел, когда произносили его фамилию. Она, как напоминание о незаживающих шрамах детской обиды. - Джон... - переведя взгляд на доктора, устало сказал парень. Вот бы ему поскорее дали увидеть её. Тогда, может быть, ему было бы наконец спокойнее. - ‎Мистер Джон... - мужчина вздохнул. С каждой минутой сказать эти слова было всё труднее и труднее. Но и к этому должен быть готов давший клятву Гиппократа врач. - ... Мне очень жаль, но поступивший к нам пациен-... - ‎Можете не продолжать. Я понял... - с подступившим к горлу комом сказал Джон. - Она попросила кое-что Вам передать... - пролистав пару страниц он достал небольшую записку и отдал её Джону. ‎После чего белый халат скрылся за дверьми реанимации, оставив парня наедине с мыслями. Пустыми глазами Джон взглянул на бумажку, которую ему подсунул врач. "Встретимся в другой жизни" - гласила предсмертная записка от его уже умершей жены. - Решила меня кинуть, сука! - крикнул на весь коридор парень и бросил кусок бумаги на пол и растоптал в порыве нахлынувшей злости. Это был её почерк. Джон умолял. Джон просил, чтобы это было простой врачебной ошибкой. Джон надеялся, что этот самый врач вернётся. Но тягучее чувство ниже живота говорило об обратном. Он просто не мог поверить в это. Какого, мать его, хера? Почему умерла только она? Разве Джон не должен сдохнуть в тот же день, как в гребанной повести Шекспира? Ответ пришёл сам собою, как только Джон попытался встать. Её накачали наркотой, зато они не ощущали боль. На ватных ногах Джон побрёл на выход, по пути думая, что неплохо было бы побриться перед тем, как забрать дочурку. И взять пару бутылок виски по пути домой.