хуйня

‘почему ты всегда находишь тех людей, которым ты не нужен?’ фары освещают его лицо. оно влажное, от скопившегося пота и слез. он едет спокойно, размеренно и включает первый трек. подпевает дрожащим голосом, давит на педаль сильнее. ему хочется забыться. напрочь забыть весь этот бред, накопившийся у него в голове за такое долгое время. хочется бежать от самого себя, но выходит только глупая пробежка. `ты снова это делаешь. пытаешься найти замену ему.` он мчит словно прямиком к смерти, съезжая с правой полосы на встречную. улыбается, вспоминая такие давние слова: `смерть это не выход, чонгук`. они эхом проскальзывают по мочке уха и заставляют парня еще сильнее давить на педаль. мурашами проходят строки из песни, что так надолго въелись в душу. он помнит до сих пор, как тот мальчишка пел ему на ухо незамысловатые строки и слюнявил серьги, сидя на его спине. ‘ты совсем не изменился. пока.’ шум в ушах. не хочется слушать абсолютно ничего кроме гортанного крика. хочется рвать себе глотку, разорвать себя всего, чтоб больше не услышать поганых слов. хочется закрыть глаза и не проснуться. хочется... хочется вновь видеть улыбку. хочется увидеть лисьи блестящие глаза, полные безумия. хочется обнять и держать. держать долго, не отпускать. всего лишь хочется. ‘его улыбка. как страшит она. он сам как ствол у головы. как от цунами дикая волна, как солнца луч в дни беды.’ пустые слова бьют картечью по ушам. глухой звук мотора заглушает его мысли. вспоминает все больше и больше слов, сказанных просто так, напрасно. вспоминает веселые вечера, вспоминает и глупые ссоры. снова улыбается, потому что п о м н и т. в отличие от н е г о. ‘чонгук, ты не меняешься. хватит меня преследовать.‘ а чонгуку и обидно от своей же жалости. он каждый божий день смотрит в зеркало и говорит о том, как он жалок. ведет монологи сам с собой только потому, что и поговорить больше не с кем. нет у него больше никого. остался он о д и н. и эта бесконечная грусть заполняет его тело. она отдается коликами на кончиках пальцев и болью в висках. а улыбка старшего бьет ударом тока прямо туда - в сердце. жаль только, что в воспоминаниях. преследование. разве это. было преследованием? это было инстинктом безысходности, самопожертвованием. самопожертвованием человека к любви. разве может человек свою любовь отпустить просто так? вот и чонгук не смог. теперь упивается слезами и все из-за него. из-за него самого, ведь вина на нем. ‘ты так и не оправился чонгук. прекрати уже все это. перестань винить себя.’ но как же можно прекратить винить себя, убив человека?..