Анна и Штольман. Дело №6. Расплата

- Вы были ее клиентом? – жестко спросил Штольман. - Нет, - немного растерянно ответил молодой человек, потом до него окончательно дошло, что именно у него спросили, и он бурно отреагировал: - Нет! Нет! Мы были… друзьями. - Друзьями? – с откровенным недоверием в голосе переспросил полицейский. - Да, друзьями, - с вызовом подтвердил Вершинин. – Женя… она необыкновенный… была необыкновенным человеком. Она была ни на кого не похожа… Тут голос юноши сорвался, и в нем послышались слезы. - Как вы обнаружили ее тело? – не дал себя сбить с линии допроса Штольман. - Она вчера вечером ушла из заведения. Я был там же. Просто сидел в гостиной… - вновь смутился молодой человек. – Не выдержал и пошел за ней. Она пришла сюда, сняла номер. Когда она меня заметила, то попросила уйти. Я ушел. А ночью мне приснился кошмар, что с ней произошло что-то ужасное. Я проснулся и сразу бросился сюда. Номер был не заперт. Я вошел и нашел ее… Тут Вершинин не выдержал и зарыдал. - Евграшин, в управление отвезите Вершинина, - распорядился Штольман, поняв, что пока больше от молодого человека ничего не добьется. – Он задержан до выяснения обстоятельств. После чего полицейский начальник переместился в гостиничный номер, где работала оперативная группа. - Григорьева Евгения, двадцать два года. Приблизительное время смерти в районе девяти-одиннадцати часов вечера вчера. Забита до смерти, - доложил дежурный криминалист. – Она не сопротивлялась. И скорее всего, не могла этого сделать. Да она, наверняка, и не чувствовала боли, когда ее убивали. Криминалист показал небольшую пластиковую банку из-под лекарства. Он потряс ей, продемонстрировав, что та пуста. - Что это? – спросил Штольман. - Морфин. Лекарство строгой отчетности. Так просто его в аптеке не купишь. - Ульяшин, надо выяснить происхождение лекарства, - распорядился Штольман. – Проверьте затонские и слободские аптеки. - Сделаем, Яков Платонович, - кивнул полицейский. - Удалось что-нибудь узнать у портье и других постояльцев? – поинтересовался начальник. - Никто ничего не слышал, - покачал головой Ульяшин. – Если она действительно была под наркотой, неудивительно, что она не кричала, когда ее избивали. Да и место это такое, сами понимаете, Яков Платонович. Штольман действительно понимал, и это злило его до крайности. Помимо главной гостиницы – шикарной и чрезвычайно респектабельной – в центре города, в Затонске была еще и одна, куда проще. Она располагалась на задворках города и ее преимущественной специализацией была сдача номеров на час. А еще тут всегда шли навстречу клиентам, и если кто-то не хотел оставлять свои паспортные данные, администрация за некоторую сумму сверх счета была готова записать в качестве постояльца одного из своих сотрудников, сохраняя тем самым инкогнито гостей. Штольман уже давно намеривался прижать это заведение, да повода все не находилось. В данном случае вновь вышла осечка, поскольку убитая Евгения Григорьева зарегистрировалась в гостинице по своему паспорту и сняла номер на ночь абсолютно законно. А за то, кто к ней приходил, гостиница ответственности не несла. - Камер наблюдения, я так понимаю, у них нет? – осведомился полицейский. - Так точно, Яков Платонович, - со вздохом подтвердил Ульяшин. – Блюдут интересы клиентов. Интересно, почему она сюда пришла? Почему не встречалась с клиентом в заведении у маман? - Потому и пришла, что тот, кто с ней встречался, хотел остаться анонимным, - раздраженно ответил Штольман. – Ладно, вы тут заканчивайте, а я в бордель.