Анна и Штольман. Дело №6. Расплата

К некоторому удивлению Штольмана Алла Львовна искренне расстроилась известию о смерти одной из своих работниц. Правда, быстро выяснилось, что дело было не столько в сентиментальности, сколько в прагматичности хозяйки затонского публичного дома. - Женя была моей самой популярной и дорогой девочкой, - со вздохом призналась она полицейскому. – Было в ней что-то по-настоящему роковое, какой-то внутренний надлом. Гости наши по ней просто с ума сходили. Но она никогда – никогда – не пыталась отсюда уйти, хотя возможности у нее появлялись регулярно. - А что так? – поинтересовался Штольман. - Похоже, с детства пришлось хлебнуть сполна, так что предпочитала держаться того, что у нее здесь сложилось. Она ведь ко мне совсем юной пришла. - Алла Львовна, вы намекаете, что Григорьева начала у вас работать несовершеннолетней? – вкрадчиво уточнил полицейский, а глаза его угрожающе сузились. - Господь с вами, Яков Платонович, у меня приличное заведение, - испуганно замахала руками хозяйка борделя. – Но она действительно пришла сюда очень молодой. Как сейчас помню, пришла однажды с утра пораньше и положила передо мной паспорт. Ей в тот день как раз восемнадцать лет исполнилось. И сказала, что хочет у меня работать. - А вы что? - У меня глаз наметанный, Яков Платонович. Я мгновенно поняла, что у нее просто талант мужчин с ума сводить, и сразу же взяла ее на работу. Через час она уже принимала своего первого клиента. Я не ошиблась, уже через месяц Женя стала главной звездой нашего заведения. И все четыре года, что она здесь работала, она ей оставалась. - Я ее не помню, - задумчиво сказал Штольман. – Ее не было в тот день, когда у вас Ишутина убили, и мы тут работали? - Не было, - подтвердила Алла Львовна. – Она часто к матери на кладбище ездила. Женя сама была из Зареченска. Ну и частенько у меня отпрашивалась, чтобы съездить туда, навестить могилку. Я ее всегда отпускала. Вот и в тот день она тоже отсутствовала. - А с другими родственниками она отношения поддерживала? С отцом? Кто он, кстати? - Не знаю, - призналась маман. – Женя была очень закрытым человеком. Держалась особняком. Ни с кем особо ничем не делилась. И про отца ее я тоже ничего не знаю. Но учитывая, что она о нем никогда не упоминала, думаю, вряд ли у них были добрые отношения. - Мне нужен список ее клиентов, - перешел к следующей теме Штольман. Неожиданно Алла Львовна замялась, а затем, понизив голос, доверительно сообщила: - Можно сказать, что Женечка последний месяц была на содержании. У нее был всего один клиент, который настаивал на эксклюзивности ее услуг. Он никогда здесь не оставался, а увозил Женю с собой. Иногда даже на пару дней. - Кто он? – прямо спросил Штольман. - Белецкий, - выразительно глядя на полицейского, сообщила Алла Львовна. - Вы имеете в виду Ярослава Белецкого, правую руку Степана Яковлева, - уточнил Штольман. - Именно его, - подтвердила маман. – Как вы понимаете, это все было крайне недешево. - Еще кто-нибудь? – резко сменил тему Штольман. Женщина задумалась, а потом воскликнула: - Был еще этот студент из Слободки. Денег у него на Женечку не было, но он от нее просто голову потерял. Последнюю пару месяцев приходил сюда и просиживал в гостиной часами, просто глядя на нее. Кстати, Женя к нему хорошо относилась, частенько с ним болтала. Потому мы его и не гнали. Сидит и сидит, никому не мешает. - Вы сказали, что Григорьева ни с кем особо не сходилась, никому не доверялась. Но с кем-нибудь из ваших девушек она общалась больше других. - Разве что с Лизкой, - пожала плечами Алла Львовна. - Вы имеете в виду Елизавету Жолдину, - уточнил Штольман, хорошо запомнивший девицу, ставшую свидетельницей убийства с месяц назад. - Да, ее, - подтвердила маман. - Я хотел бы с ней поговорить, - сказал полицейский, вставая со стула. - Конечно. Пожалуйста, - засуетилась женщина. Однако планам Штольмана оказалось не суждено сбыться, поскольку выяснилось, что Лиза Жолдина с утра пораньше вышла из борделя и до сих пор пока не вернулась. Полицейский, начал раздумывать, стоит ли ее подождать, как ему позвонил Ульяшин и сообщил, что удалось выяснить происхождение таблеток морфина, найденных у убитой. Так что, отложив разговор с Жолдиной на потом, Штольман направился в морг к доктору Милцу.